У него ответственный момент – заканчивает работу над справкой по системе связи «Белая Алиса». К этой работе Леша относится добросовестно и с увлечением, а к самой «Белой Алисе» даже с любовью, за что товарищи над ним слегка посмеиваются. Достал цветные фломастеры, ватман. Старается. В левом верхнем углу изобразил симпатичную девушку, похожую на Красную Шапочку с конфетного фантика, – Белая Алиса. Посмотреть приятно, хотя и не положено. Леше не до Мура. С Толиком обсуждать эту тему бесполезно – «торпеду ему в борт, коту ученому, и никаких проблем!». Мы с Сашей даже возмутились – нельзя же так сразу торпеду! Надо человека спокойно встретить, арестовать за нарушение государственной границы, отвести, куда надо, хорошенько допросить – выяснить, шпион он или просто дурачок, а потом уже думать, куда отправить – в тюрьму или психушку. Как обычно это делается!
Посудачили мы о «коте ученом», как Толик его окрестил, и забыли. А после обеда, только я из столовой вернулся, влетает начальник разведки, товарищ майор Бубновский по кличке Буба, и сразу ко мне.
– Информация есть? Пограничники сообщили, нам янки какого-то диверсанта засылают! Лодка специально без мотора, чтобы по-тихому пробраться. Маскируется под какого-то ученого. Наверно, потомок белогвардейский.
– Да нет, товарищ майор, – я его успокаивать. – Это не диверсант! Просто, извините, мудак американский! Нашей жизни не знает. Да он и не ученый даже. Зовут его так – Леонард Мур. Собрал тысячу писем дружбы от жителей Аляски и везет нам. Говорит, визит дружбы. И человек, вроде, не молодой – около пятидесяти ему, а не понимает!
– Почему сразу не доложил?! – рассердился Буба.
– Так он же не военный, я думал, и не надо!
Товарищ майор выдал мне по первое число и по второе. Во-первых, докладывать надо сразу! Во-вторых, не надо думать – это не мое дело, а надо, опять же, сразу докладывать!
– Наши бойцы пограничники на ушах стоят – не знают, что с этим Муром делать: топить, арестовывать или встречать хлебом-солью! А ты тут сидишь думаешь! Каждый час информацию мне на стол!
– Есть! – сказал я. – Так точно! – и шмякнул валенком об валенок.
– Следи за ним в оба!
– А за Амчиткой?
– А за Амчиткой – в три! – хлопнул дверью и вышел.
Я циклоп или кто? А делать нечего – служба! Тем более, про Амчитку ничего не слышно, а про Мура новость за новостью. Слежу я за ним и наудивляться не могу – ну ладно, один сумасшедший, а остальные-то куда смотрят?! Приветствуют его инициативу, помогают снарядить лодку, проверяют надежность. Провожать вышли! И не только простые зеваки, а даже кое-кто из официальных властей маленького городка на побережье. А среди них, между прочим, мой знакомый – командир местного подразделения скаутов! Ага! Может, он и правда шпион, этот Мур?!
Иду к майору, докладываю:
– Гребет к нам, шпионская морда!
– Молодец! Следи дальше.
А дальше, хоть мне и не положено, не могу удержаться – думать начинаю. И не как положено ефрейтору батальона особого назначения, а по-своему. Понять не могу, из-за чего, вообще, сыр-бор! Ну, встретят его пограничники, заберут эти письма, скажут, сами передадим, вали обратно. Или приконвоируют к нашему берегу и, может, даже не арестуют и не посадят, а позволят вручить эти злосчастные письма какому-нибудь секретарю райкома по идеологии, у которого их тут же заберет КГБешник. Поговорят о дружбе, устроят банкет, напоят Мура в стельку и отправят домой. В КГБ эти письма изучат и похоронят в своем архиве. Никто никогда их больше не увидит. Эти странные жители Аляски то ли в самом деле не понимают, то ли прикидываются. Ведь никакой нормальный человек у нас эти письма в руки не возьмет – себе дороже! Нет у нас адресатов для писем дружбы, а если где вдруг и заведется – сразу начнут лечить. Мы другая система! И если кто-то что-то везет нам без разрешения – идеологическая диверсия! У нас это каждому школьнику известно.
А Мур гребет! И всем интересно, что с ним будет. Этот маленький Мур в своей маленькой лодочке с веслами, как первый подопытный кролик глобального эксперимента, и на берегах двух континентов люди спешат узнать, как он там! И вообще, можно так или нельзя.
Интерес отнюдь не служебный. У каждого из наших офицеров свое направление и своя тематика. Мур там не значится. Он вообще к военным делам отношения не имеет. Просто интересно, что с ним будет. Однако, вижу, нашим ребятам прямо спросить об этом что-то мешает. Толик время от времени посмотрит на меня, брови вскинет – ну как, мол, там кот ученый плывет? И Володя бросает вопросительные взгляды, и Витя. Даже Большой Леша, который похож на тюленя, и он оторвется от своей Алисы и покашливает вопросительно. Но он же меня и предупредил – поосторожней с Виктором! Из Одессы, где тот служил, сообщили, что Виктор постукивает. Но я-то от себя ничего не выдумываю. Просто рассказываю, что янки вытворяют, и сам наудивляться не могу.
– Представьте, – говорю, – кто-нибудь из нас собрал здесь, на Чукотке, письма дружбы и поплыл с ними к Аляске.
– Да, – подхватил Толик. – Виктор, вот представь, что ты собрал письма и плывешь с ними к американцам...
– Почему это я?! – ни с того ни с сего вдруг взвился Витя. – Сам плыви! Мне там делать нечего!
– Так это же вы с женой ходили в выходной на океан любоваться, дальние берега фотографировать.
– Какой океан, какие берега! – закричал Витя. – Что ты плетешь?! Мы на свои сопки смотрели! И вообще, иди ты!..
– Не хочешь – как хочешь, – пожал плечами Толик. – Я же тебя не заставляю.
Удивительно, почему этому чудаку Муру такое внимание со всех сторон. У него же в лодке ни динамита, ни автомата. По крайней мере, так говорили.
И что в этом визите опасного?
Американские военные самолеты постоянно залетают в наше воздушное пространство – и никакого шума! «F-15 A» шмыг сюда, шмыг обратно. Наши ребята отметили – залетал, мол, во столько-то, и все тихо. «F-111» отмечали, а это вам не планер какой-нибудь, а тактический истребитель, который, кроме прочего, может нести на борту атомную бомбу. Ну залетел, ну вылетел – отметили и гуд бай. «Дельта-Дарт» только вчера задел крылом наше воздушное пространство – это перехватчик. Ему-то что у нас делать?! Кого он здесь перехватывать собирался? И никакого шума. Наши «МиГи» шнырь туда, шнырь обратно – попробуй поймай! А не пойман – нечего и шуметь!
Так мы тренируем друг друга и проверяем бдительность. Мы великие державы и нам положено весь мир держать в напряжении. Одновременно мы как бы взаимообучаемся, чтобы в нужный момент квалифицированно и на высоком профессиональном уровне уничтожить друг друга. Остальным остается только ждать, когда мы сцепимся, чтобы потом уже без оглядки на нас спокойненько обтяпать свои делишки.
А Мур, будто вчера родился, – собрал письма, купил лодку и гребет. То ли он в детстве головкой ушибся, то ли это и впрямь хитроумная диверсия?
Природа, как всегда, оказалась мудрее людей, государств и систем. Не удалось Леонарду Муру даже войти в наши территориальные воды. Туман! Ничего не видно. Сбился с курса и, опасаясь напороться на айсберг, повернул обратно. Но, вернувшись, заявил, что обязательно повторит свою попытку и письма дружбы доставит. И снова я следил за ним в оба уха, докладывал начальнику и рассказывал коллегам-лейтенантам.
Но и вторая попытка не удалась. Северное лето, не успев начаться, кончилось. Погода испортилась, и снова пришлось ему возвращаться. А потом нашлись, наверно, и на Аляске понимающие люди и объяснили ему, что нельзя к нам ни с письмами, ни с подарками и вообще никак нельзя. Больше о нем мы ничего не слышали. Не пришло еще, видно, время для таких визитов. Хотя интересно, как там люди живут и что они написали. Может, и у нас кто-нибудь захотел бы ответить. Что здесь такого?! Военные тайны, если кто их знает, конечно, не выдавать, а просто про жизнь...
Но не положено. К тому же письма пишут на бумаге, которая легко превращается в вещественное доказательство. Так что, если уж кому невтерпеж – пиши на здоровье и прячь подальше. Не пришло еще время для писем дружбы.