Он подождал, пока запишут его координаты, потом назвал адрес и телефон Ивана, не попрощавшись, повесил трубку, подошёл к холодильнику и достал бутылку водки. Он посмотрел в окно, там, за пыльным стеклом, ветер нёс над мокрыми крышами домов хлопья серо-коричневого тумана - мёртвые останки безжалостно разорванных облаков...
Прошло три года...
Мокрый снег налипал на лобовое стекло. Из печки уже начинало пахнуть горелой пластмассой. Он давно собирался посмотреть, в чём там дело, но что-то руки не доходили. На перекрёстке перед мостом стоял регулировщик, при одном взгляде на которого, становилось холодно и хотелось его задавить, чтоб не мучался. Все три полосы проспекта были заполнены медленно ползущими машинами, большая часть которых состояла из дальнобойщиков и грузовиков с областными номерами. Михаил знал, что с сельскими автомобилистами лучше не связываться, так как выражение "пьяный за рулём" понимается ими как просто "за рулём". Он осознал, что такими темпами через мост будет ехать минут сорок, и решил объехать мост через железнодорожные пути, хотя это могло быть чревато серьёзным ремонтом подвески. Он аккуратно перестроился в правый ряд и притормозил перед светофором. Дождавшись зелёного света, он мягко въехал в рукав справа от моста. На остановке стояли два троллейбуса, и когда его проржавевшая "Ауди" проезжала мимо второго, впереди показалась маленькая старушка с громадной тележкой. Старушка шла по самой середине проезжей части, так что не было никакой возможности объехать её ни справа, ни слева. Тем временем троллейбус тронулся в опасной близости от машины Михаила. Он пробовал сигналить, но старушка, видно, была туговата на ухо. Михаил резко повернул влево и въехал на газон, задев днищем поребрик. Он вытащил смятую пачку и нервно закурил.
Дела не шли с позавчерашнего вечера, когда к нему пришёл брат с семьёй и собакой, незамедлительно пометившей системный блок, стоящий на полу. Михаил чудом заметил это перед включением компьютера, когда собирался показать племяннику, как пользоваться электронной почтой. Когда они ушли, Даша закатила истерику, так как ей показалось, что они приходили смотреть на неё и остались ей недовольны. Она всегда очень болезненно воспринимала чужое мнение. К тому же какие-то придурки подожгли почтовые ящики, и в парадной второй день стоял невыветривающийся запах гари. Да ещё этот непонятный звонок шефа, спрашивавшего о людях имеющих доступ к финансовому отчёту. В конце концов, Михаил отвечает за информационную безопасность, а не за сотрудников, записывающих свои пароли на салфетках, и забывающих эти салфетки на столах.
Он убедился, что дорога свободна, сдал назад и медленно поехал по объездному пути....
Дверь в офис была закрыта (босс боялся, что его украдут). Михаил нащупал в кармане карту и вставил её в прорезь считывающего устройства. Дверь не открывалась. Он вытащил её, протёр и снова вставил. Дверь не реагировала. Он засунул карту в карман и сильно надавил на кнопку звонка. За дверью раздались тяжёлые шаги, и она распахнулась. На пороге стоял вахтёр. Он жестом пригласил Михаила войти. Вахтёру было лет под семьдесят. Ходили слухи, что до перестройки он был главным инженером КБ, находившегося в этом здании. Михаил у него этого не уточнял, но всегда с ним здоровался. Внешне вахтёр был точной копией Льва Толстого, только лаптей не хватало. Михаил поднялся на второй этаж и прошёл в приёмную шефа.
-- Аркадий Андреевич свободен? - спросил он у секретарши, которая накладывала толстый слой губной помады на свой огромный рот.
-- Шеф занят, но у него скоро будет окошко, - ответила она и улыбнулась, показав крупные жёлтые зубы. Она была уверена, что нравится всем мужчинам, главным образом потому, что после приезда из своей "Кукуевки" сразу попала в общество цивилизованных людей, когда её дядя, друг детства шефа, устроил её в эту контору секретаршей.
-- Я подожду здесь? - произнёс Михаил, ныряя в кожаное кресло около журнального столика и хватая первый попавшийся журнал для предотвращения дальнейшего диалога.
-- Ждите, я о вас сообщу, - он почувствовал, что она опять улыбнулась, и ему чуть не стало плохо.
Через минуту дверь отворилась, и на пороге появился шеф.
-- А, Михаил Петрович. Проходите, - шеф исчез, оставив дверь открытой.
Михаил не спеша встал и прошёл в кабинет. Он сел в кресло перед столом шефа и положил ногу на ногу.
-- Вам кто-то разрешал садиться? - истерически прошептал шеф краснея. Михаил вздрогнул от неожиданности, -Хотя... можете сидеть.
-- Что-то случилось, Аркадий Андреевич?
-- Налоговая полиция каким-то образом достала наш настоящий финансовый отчёт. Вы здесь за что деньги получаете?
- Я могу обеспечить безопасность информации, но когда ваши подчинённые приклеивают бумажки с паролями на монитор, наука бессильна. - Михаил начал выходить из себя, он не любил, когда с ним говорят таким тоном.
-- Вы забываетесь! Хотя это ваши проблемы. С сегодняшнего дня ваша зарплата уменьшается на двадцать процентов. В ваше личное дело я занесу выговор, и ещё вы не получите премии до конца квартала.
-- Возьмите моё личное дело, сверните его в трубочку и запихните его себе в ж***! Надеюсь, это не доставит вам удовольствия. - Михаил встал и направился к двери.
-- Вы уволены! Наглец! Можете не появляться, - неслось ему в след.
-- Не может быть, как это я сам не догадался? Михаил вышел из кабинета и захлопнул за собой дверь. По белой стене пробежала извилистая трещина.
Он подошёл к секретарше и сказал: "Мариночка, Аркадий Андреевич просил передать, чтобы вы принесли ему вазелин. Скажите, что я желаю ему успешной процедуры". Михаил пожал протянутую для поцелуя руку и вышел.
Поздняя осень - самое мерзкое время года. Небо тускло просачивается сквозь чёрные щупальца облетевших лип. Влажный воздух забирается под плащ и крадёт тепло. Лучше холодно, чем зябко. Создаётся ощущение, что вместе с теплом этот липкий осенний воздух вытягивает душу, отбирает надежду. А когда выдаются солнечные, дни солнце светит блекло, как будто чувствуя всю бесполезность своих усилий. Не хочется не только выходить на улицу, но и смотреть в окно. Перелётные птицы вызывают ассоциацию с крысами, бегущими с тонущего корабля.
Михаил лежал на диване и плевал в потолок вторую неделю. Он ждал, когда выпадет снег, хотя вряд ли отдавал себе в этом отчёт. Даша ушла два дня назад, когда в очередной раз безуспешно пыталась устроить скандал. Она била посуду на кухне, она сломала пульт дистанционного управления и теперь ему приходилось смотреть одну программу, когда было лень встать.
Он ждал снег, и вот снег выпал. Михаил посмотрел под шкаф в другом конце комнаты, и увидел, что там что-то блестящее. Он сполз с дивана, заснул руку под шкаф и нащупал там какую-то коробку. Он вытащил её, это оказалась пластмассовая коробка с дискетами, дискетами, оставленными Иваном в последнее его посещение, и Михаил придумал, что ему делать...
Он включил компьютер, переписал дискеты на винчестер, и начал просматривать содержимое. Кроме программы там были исходники. Это было то, что ему нужно. Он сел за компьютер, поработал час, сходил в магазин, запасся продуктами на три дня, отключил телефон и погрузился в работу. Только теперь он осознал степень гениальности Ивана. Это действительно было до смешного просто, но это было совершенно не так, как он мог бы себе представить. Через три дня, выкурив пять пачек сигарет, он откинулся на кресле, снял очки и потёр воспалившиеся глаза. Работа была закончена. Это был вирус, вирус в который он вложил всю свою злобу и тоску. Это был неуловимый вирус, вирус который хотел жить, и был готов ради этого на всё...
Михаил подключился к сети, вошёл на сервер своей компании под логином босса, и отправил всем сотрудникам поздравление с юбилеем компании, вложив в него заражённую этим вирусом программу, и стал ждать.