– А вы, товарищ лейтенант? – удивился Простаков. – Вы-то куда?
– Я на броню. С тобой и с Ларевым, опять верхом поедете. Да не пугайся, не прямо сейчас! Только если нужно будет, и не раньше. А пока что и внутри можете разместиться, даже для Бабочкина место останется. Растасуем все по углам. Ну что, бойцы, война продолжается? – Лейтенант неожиданно подмигнул. – Что, может, назад вернемся? Привыкаем помаленьку к боевым действиям, орлы?
– Нет уж, лучше не надо! – поежился Валетов. Стоящий за его спиной Леха только шумно сглотнул.
– Ну, не хотите назад – тогда вперед! Вперед, я сказал! Работаем, негры, солнце еще высоко! Резинкин, как все готово будет – я на «бээрдээме» распихиваю всех слева, врубаю фары и лезу по встречной, а ты влазь сразу за нами! Не фиг, пусть прижимаются! Перегородил тут все... Дорогу пятой резервной!
– Дорогу! – радостно поддержал Витек. – И на хрен всех гаишников! Слушайте, товарищ лейтенант, а давайте в полную снарягу влезем, чтобы у них лишних мыслей не возникало, а?
Ползущие за кормой броневика шоферы довольно быстро сообразили, к чему затеяна вся суета с прыганьем туда-сюда, появлением на солдатах бронежилетов и касок, а главное – нервным поглядыванием назад высунувшегося из люка водителя. Поэтому распихивать никого особо и не пришлось – как только броневик замигал огнями и фарами, его вежливо пропустили вперед. Мало кто на российских дорогах не усвоил еще главное правило преимущественного проезда – пропускать надо того, на ком железа больше...
Для верности Мудрецкий развернул башню с пулеметом налево, потом высунулся из люка с картонной трубочкой в руках, направил ее влево и вперед и дернул за тянущийся из металлического донышка шнурок. Хлопок, шипение, красная ракета понеслась наискось через дорогу, где-то впереди визгливо завопили тормоза...
– Водитель, вперед! – скомандовал Юрий лихорадочно выворачивающему баранку Кислому. Привычным уже жестом придавил к горлу ларингофоны, бросил в эфир: – Второй, начали! Не зевать, не отставать, держать дистанцию!
Вид зеленого стального чудовища – хмуро глядящего подслеповатыми окошками, из-под «ресничек» мигающего всем, чем можно, и вдобавок жалобно мычащего – подействовал на встречных так, как нужно. Все шарахнулись к обочине, освободив полосу для рванувшейся на прорыв армии. Впрочем, остальным воспользоваться внезапным расширением трассы не дали – пропустив «шишигу» и не дождавшись следующей военной машины, на свое законное место сразу же сунулся широколобый и высоченный «дальнобойщик»-»Вольво» с громадной трехосной фурой на седле. За ним начали рассасываться с обочины и другие встречные – их поток просто обтекал машины химиков, прижимался впереди и облегченно расширялся сзади. Никто особо не протестовал, не грозил кулаками и не кричал обидных слов здоровенным автоматчикам, мрачно поглядывающим с брони. Люди служивые, если и спешат куда-то против всех правил – значит, дело государственное. Все равно ничего с них не получишь, кроме больших неприятностей – на свою глупую голову и под их горячую руку.
Гаишники, проверявшие паспорта и права на наличие денежных знаков, заметили беспорядок на дороге, засуетились и засвистели, но выскакивать навстречу броневику не стали. Даже за автоматы не хватались – на свист обернулась башня с пулеметом и связкой каких-то непонятных коротких стволов. Уходит этот монстр из родной Калмыкии – и пусть себе едет, пускай с ним остальная Россия разбирается... Точно на границе между республикой и областью химики вписались в сильно поредевший за ка-пэ попутный поток и развернули стволы вперед и вверх – по-походному. Мудрецкий приветливо махнул рукой астраханским гаишникам, те солидно козырнули в ответ, и колонна спокойно покатила на север. Юрий минуту-другую ошалело смотрел на бегущий по сторонам пейзаж – в принципе, ничем не отличающийся от того, что был десяток-другой километров назад, – повернулся к покачивающемуся на броне Простакову и как-то растерянно сообщил:
– А знаешь, Леха... Мы ведь, считай, уже дома...
Сибиряк, до таежного дома которого отсюда даже по прямой было раз в пять-шесть дальше, чем до Саратова по трассе, кивнул и протер глаза огромной ручищей. Наверное, пыль попала.
Впереди показались съехавшие на обочину грузовики. В шлемофоне щелкнуло, и Валетов сообщил по переговорному устройству:
– Вот и наши клиенты, товарищ лейтенант!
– Уже догадался. Мне сверху виднее, чем тебе в прицел, – откликнулся Мудрецкий. – Вылазь, уступи место Бабочкину. И рацию не забудь... Второй, я Первый, мы проходим в голову колонны, вы остаетесь сзади. Как поняли, прием!
– Понял вас, Первый, замыкаем колонну! Чего сейчас делать-то? Прием!
– Стоять и не спать на связи, ждать команды. Сейчас договоримся обо всем и дальше двинемся.
Возле водительской дверцы головной машины – здоровенного многотонного «Мерседеса» с обтянутым синим брезентом «трехосником» – подпирал борт плотный невысокий мужик в потертой кожаной куртке. Время от времени он вскидывал ладонь, приветствуя проносящихся на юг «дальнобойщиков», те в ответ высовывали руку в окно и мигали левыми поворотниками или фарами – видимо, на трассе этого водителя знали неплохо. А может, просто соблюдали шоферскую вежливость. Некоторые начинали притормаживать, но мужик качал пятерней, чуть кивал и отмахивался – спасибо, мол, помощь не нужна.
Спрыгнувшему с притормозившей «бээрдээмы» Мудрецкому представитель славного братства водителей-»дальнобойщиков» протянул руку первым:
– Михаил.
– Юрий. – Пожатие было крепким, но без детского выяснения, у кого ладошка крепче. Нормальное рукопожатие солидных и взрослых мужчин.
Михаил пригляделся опытным глазом к «бээрдээме», хмыкнул:
– Химики, значит! Ну, здорово, зарин-зоманычи! – Судя по всему, армейскую службу «дальнобойщик» помнил крепко, да и в технике разбирался: не каждый бы узнал машину химразведки после всех переделок, тем более что многие и вовсе за два года ни разу с таким чудом не сталкивались... – Если не секрет, откуда и куда?
– Какой там секрет, из Чечни в Шиханы возвращаемся. Два месяца на Терек любовались, надоело, по Волге соскучился, – сознался Юрий. – Вы после Саратова – через новый мост и по тому берегу?
– Точно, – кивнул «дальнобойщик». – Как я понимаю, на объездной расстанемся, дальше вам на Вольск? Ну, значит, тьфу-тьфу, – Михаил тихонько постучал согнутым пальцем по колесу, – к утру дома будете, а нам по светлому времени доехать – как раз.
– Может, и не получится до утра, – вздохнул Мудрецкий. – У меня машина больше семидесяти вряд ли пойдет... ну, водила опытный, может, восемьдесят возьмет, но на пределе.
– А чего так мало? Она же и девяносто дать может. – Михаил удивленно поглядел на фыркающую чуть впереди «бээрдээму». – Движок давно перебирали?
– Да вот только три месяца назад. – Юрий не стал говорить, что многострадальный двигатель пришлось не перебирать, а собирать заново. – «Бээрдээма»-то пойдет, у меня «шишига» под завязку загружена. Да и с самого утра в дороге. Водителей есть кому подменить, но такими, что... – Лейтенант вздохнул. Еще и потому, что одним из таких был он сам, но об этом клиенту тоже знать не следовало. – Так что хотя бы на часок где-нибудь посередине встать бы, передышка нужна будет. И еще – у меня горючки совсем в обрез, на последних литрах катимся.
– Все-то у тебя не тик-так. – Теперь вздыхать пришлось Михаилу. – Скорости нет, бензина нет, водителей нет... Хорошо хоть броневик есть. Блин, если бы не Женька-Потрошитель, я бы и без вас ночью рванул. Ну ладно, лучше ночь ехать семьдесят и час постоять, даже пускай два, если с заправками. А то вон скоро темнеть будет, это нам всю ночь где-нибудь возле поста стоять, потом с гружеными фурами под сотню гнать. Все равно с вами быстрее получится. Да и от мелочи всякой ваша броня – гарантия полная, точно поперек колонны никто не встанет.
– И что, часто бывает? – поинтересовался Мудрецкий.
– По мелочи – частенько. Ну там выскочит «девятка» какая-нибудь, встанет поперек, братки с ружьями выйдут – соберут по паре штук с машины и дальше пропустят. Товар хоть не трогают, с понятиями мужики – я же потом не рассчитаюсь, с трассы уйду, им же самим постоянного заработка не будет! Это уж привычно, это как гаишники – налог братвы сразу в стоимость перевозки входит. А недавно появился тут один... Только и знаем, что Женькой зовут. – Глаза «дальнобойщика» наполнились тоской и злобой. – Потрошитель, блин! Потрошит машины, начисто. Колонны только по ночам, когда время есть спокойно разгрузить, а одиночек, бывает, и днем прихватывает, если трасса пустая. Отгонит за посадку какую-нибудь, движок порвет на прощание, и все.