– Это точно, – раздался с лестницы сонный и злой голос лейтенанта Мудрецкого. – Теперь он подождет, пока еще какое-нибудь чмо на посту стриптиз устроит, а то с такого расстояния броник-то может и не пробить. Валетов, ты в курсе, что у нас новая броня на «бээрдээме» до сих пор не покрашена? В общем, чтобы к утру готово было. Я лично прослежу, чтобы ты никому эту привилегию не уступил. Ничего, не бойся, если неровно будет – за камуфляж сойдет. С утра как пригреет – красочка быстро высохнет, вечером можно будет и второй слой положить.
– А второй-то зачем? Может, одним обойдемся? – взмолился Фрол. – Все равно, как домой поедем, все лишнее скидывать!
– Будешь пререкаться с командиром, заставлю забор красить. В три цвета, по всему периметру, снаружи, – пообещал взводный. – А то приедет нас провожать сам генерал Крутов, а у нас забор до сих пор не покрашен!
– Не получится снаружи, товарищ лейтенант, – вступился Простаков. – Вот подстрелят его, кто красить будет?
– Не догадываешься? – искоса глянул на сибиряка Мудрецкий. – Кто спросил, тот и будет! Расслабились, бойцы! В армии забор – это все! Важнее его только плац! Кстати, тоже надо бы устроить! Двор выровнять, вычистить хорошенько, бетон нормальный сделать, разметочку... Валетов, ну-ка глянь – по-моему, снайпер уже вернуться должен.
– Где? – Фрол высунулся из-за трактора. На опушке снова мигнуло, на этот раз в другом месте. Из ржавого мотора с грохотом и визгом вылетел сноп красноватых искр.
– Ну хоть бы каску перед этим надел, Валетов! Леха, видел, где он сидел? Можешь не целиться, там его уже нет.
– А вы что, разглядели его, товарищ лейтенант? – восхитился Резинкин. – И без бинокля! Я бы не сумел!
– Тут не уметь, тут думать надо! Ничего, сейчас он у нас поплачет. Так, Простаков, остаешься здесь и особо не высовываешься, а вы, два пляжника, ползите за мной. Поедем, шуганем малость. Ох, не нравится мне все это!
Минуты через две-три огромная ржавая коробка с грохотом вывалилась из ворот и поползла, держась подальше от кустов опушки. Жирные черные клубы дыма, поднимающиеся из-за башни, делали ее похожей на сбежавший из фильма про Гражданскую войну паровоз бронепоезда. Еле различимый на такой туше стволик был повернут к лесу, время от времени из него вырывались колючие огненные язычки. Стук пулемета терялся в лязге железа и надсадном вое мотора.
– И еще одну! – весело заорал Мудрецкий, выталкивая в приоткрытый люк картонный цилиндрик дымшашки. – Нечего их жалеть, все равно никто и даром не берет!
– Товарищ лейтенант, а зачем мы вообще дымим? – поинтересовался Валетов. – О черт, лента кончилась! Витек, подай коробочку, она у тебя за спиной, слева.
– Обойдешься. – Резинкин вцепился в руль, как пассажир «Титаника» в спасательный круг. – Сам дотянешься, не до тебя сейчас.
– Так, оба замолчали, я опять Чиркова вызывать буду! – распорядился Юрий. – Чтоб ни слова вашего в эфире! Та-ак, замолчали, включаемся... Триста шестьдесят шесть, Триста шестьдесят шесть, я – Сорок два тридцать пять, я – Сорок два тридцать пять! Отвечай, Триста шестьдесят шестой! Ты где там пропал?! Прием!
– Да здесь я, здесь, куда ж я денусь-то? – наконец проворчал в наушниках голос коменданта. – Что у тебя там, тридцать пятый? Что за стрельба, чего вымудряешься? Я же слышу, только один ствол работает! Прием!
– Обстреляли меня, Триста шестьдесят шестой! Чуть по часовому не попали, причем два раза! Сейчас этого гребаного снайпера выкуривать буду! Приезжай, заберешь, что останется, только противогазы возьми! Как понял?
– Да ты что, ты в какой конец охренел, Сорок два тридцать пять?! Какой обстрел, какой снайпер, с местными еще тогда договорились! Ты соображай, что делаешь! Прием, блин!
– Валет, как там наш дым? – поинтересовался Мудрецкий вместо ответа. – Не рассеялся еще?
– Висит, товарищ лейтенант! – доложил Фрол. – Мне уже то место не видно, все застилает!
– Ага, отлично! Водитель, стоп! Экипаж, газы! Средства защиты надеть! – Юрий откинул вопящий шлемофон за спину и потянул из сумки резиновую маску. Натянул, выдохнул, посмотрел на мир через круглые окошки, вернул шлем на место. Два монстра с ребристыми головами и дырчатыми «пятачками» мембран изумленно таращились на своего командира.
– Да вы что, прихребнулись там, в самом деле! – бушевал Чирков. Сейчас он воспринимался как-то смутно и нереально, словно виртуальный персонаж компьютерной игры.
«Надо продать кому-нибудь идейку, – подумал Мудрецкий. – Хит сезона – танковый симулятор „Разведка на Кавказе“, с возможностью применения химического оружия! После применения ваше начальство лечит противника и задалбывает вас!»
– Тридцать пятый, если ты хоть что-нибудь... Я тебя лично, не дожидаясь Крутова! Ты понял?! Ты там вообще меня слышишь?
– Слышу вас хорошо, Триста шестьдесят шестой! Не нарушайте правила связи! – Лейтенант достал из лежащей под ногами коробки серый цилиндрик со здоровенным отверстием в торце. Потом вытащил из кармана взрывпакет, вставил в гнездо шашки – хвостик бикфордова шнура смешно торчал над получившейся гранатой. – Ну, с богом! Водитель, вперед! Первая пошла!
Чиркнула спичка, шнур выбросил тонкую струйку огня. Мудрецкий открыл люк, привстал, швырнул гранату в сторону леса и тут же провалился вниз.
– Хорошо пошла! – доложил он коменданту. – Ладно, не мешай работать. У тебя целых десять минут на то, чтобы приехать и собрать. Химзащиту не бери, все равно уже всю продал, точно? А вот без противогазов подъезжать не советую, прямо на выезде из леса надевайте. Все, конец связи!
«БТР» внутренних войск подоспел довольно быстро – лейтенант только-только успел бросить четвертую шашку и теперь, оттеснив Валетова от прицела, любовался делом рук своих. По опушке струилась легкая сизая пелена, быстро тающая и смешивающаяся с постепенно редеющими черными клубами. Никто не стрелял, никто не шевелился. Все, что можно, химики здесь уже сделали, а зачистка местности – это уже не их специальность. Этому «вэвэшников» учат, вот пусть они и занимаются. А Мудрецкому, например, очень хотелось выспаться перед ночным дежурством. Почему-то у него было стойкое и противное, как иприт, ощущение, что этой ночью ему вздремнуть не удастся.
Через десять минут к химикам ворвался Чирков. Из коменданта текло. Текло из глаз, текло из ноздрей, один за другим пролетали бесцельные плевки. Багровые глаза делали старлея похожим на вампира. Причем на вампира, вынужденного глядеть на солнечный свет: комендант часто-часто моргал, и вид у него был скорее беспомощный, чем грозный. Впрочем, это был как раз тот случай, когда внешность обманчива...
– Ты, душегуб хренов, ты что это творишь! – Долго орать у старшего лейтенанта не получилось – кашель согнул пополам и чуть не вывернул наизнанку.
– Что надо, то и творю. Я предупреждал, – спокойно заметил Мудрецкий. – Противогаз не надел? Или надел, но неисправный?
Комендант сначала кивнул, потом помотал головой.
– Ага, у подчиненных проверил, а про свой забыл. Бывает, – философски заметил Юрий. – Кстати, после хлорпикрина орать вредно. Сорвешь горло – потом неделю сипеть будешь. Зато теперь точно знаешь, что чувствуют те, кто нас, химиков, не слушается. Игорь, и это только начало! Снайпера-то нашли?
– Ка... – Старлей схватился за горло, повертел головой, сплюнул и хрипло продолжил: – Какой там на хрен снайпер! Мальчишка, лет пятнадцать!
– Надо же! – удивился Мудрецкий. – А пули были прямо как настоящие!
– Ну карабин нашли с оптикой, бросил он свой ствол. – Комендант зажмурился и вдохнул поглубже. Выдохнул, попробовал открыть глаза и поморщился. – Ну, недалеко уполз, сразу нашли.
– Черные очки есть? Попробуй надеть, полегчает, – посоветовал Юрий. – А еще лучше – пойди и чистой водой глаза промой. А заодно прополощи все, что можно: и нос, и глотку. Только водой, а не чем-то еще! Этот пацан, он как, просто карабин нашел и решил по нам пострелять? Или ему дали оружие и показали, куда целиться?