В ответ руки вытянулись перед телом, потом снова резко прижались к плечам. Резинкин тихо присвистнул:
– Где-то я уже такое видел, товарищ лейтенант... Помните, я вам рассказывал, как в отпуск ездил?
– Это когда ты тачку из дурдома угонял? Помню, – слабо отозвался Мудрецкий. – И что теперь?
– А давайте-ка я попробую... – Витек подошел к спятившему мэру и вдруг заорал: – Отставить! Вольно!!!
Никакой реакции – несчастная жертва физкультуры продолжала толкать перед собой невидимую поверхность.
– Не получается, – пожал плечами Резинкин. Потом его осенило: – Леха, а давай ты! Это ж твою команду он в последний раз выполнял! Может, он теперь только на твой голос реагировать будет?
– Да можно, чего ж не сказать-то? – Простаков пожал плечами, откашлялся, поглядел на окруживших его товарищей и решил убавить громкость. Почти шепотом, но четко скомандовал: – Отставить!
Руки мэра остановились на середине движения и повисли в воздухе.
– И что теперь? – прошептал Леха.
– Слушай, а он в армии-то служил? – так же тихо поинтересовался у коменданта Мудрецкий.
– Служил, – прошептал старлей. – Еще в советской. В стройбате. А что?
– Да ничего, но если я прав, то нас не вырежут. Может, все и обойдется, – пробормотал Юрий. – Так, Простаков, скомандуй «Смирно!».
Строевой выправке местной администрации мог бы позавидовать кремлевский полк.
– А теперь «Направо!». – У Мудрецкого в глазах появился азартный блеск.
Мэр выполнял команды сибиряка четко, как часовой у Мавзолея.
– Ну все, живем, славяне! – Командир химиков облегченно вздохнул и вытер со лба испарину. – Ф-ф-фух-х, что-то припекает сегодня. Так, химики, слушай мою команду!..
Через полчаса мэр был вымыт, причесан, переодет в почти что новый камуфляж, и Мудрецкий с Простаковым увели Воху в бывшую слесарку, а старлей Чирков лично встал на посту у дверей, чтобы никто не помешал важному разговору. Сеанс психотерапии окончился успешно: больной вышел на крыльцо совершенно самостоятельно, дружески поздоровался с комендантом, а при виде собственной «Нивы», исклеванной бешеным дятлом с клювом калибра почти полтора сантиметра, только бодро заметил: «Дембелю все по херу!» После чего лихо поправил кепку и полез в люк «бэтээра».
– М-да, чудны дела твои, господи. – Чирков почесал бритый затылок. – Слушай, может, его машину пока здесь оставим, чтобы народ не смущать? А то если я ее в село приволоку, там такое начнется...
– Это наши дела чудны, и чем дальшее, тем чудесатее, – не совсем понятно ответил командир химвзвода. Потом посмотрел на коменданта весьма странным, каким-то отсутствующим взглядом и небрежно похлопал по плечу: – Не дрейфь, все будет обалденно! А машину... Машину ты сейчас подтащишь к дамбе, а дальше мы ее на ту сторону перевалим. Поскольку неизвестный злоумышленник, пока мы тут с мэром обсуждали важные вопросы, дерзко угнал ее прямо из-под носа у часовых, после чего мы ее обстреляли, и перепугавшийся угонщик сдуру рванул прямо в сторону Терека. А вот успел он выскочить или нет, это мы как-нибудь потом проверим – если у кого-нибудь желание возникнет туда соваться.
– И ты думаешь, кто-нибудь в такую лажу поверит? – скривился старлей. – Да тут даже собаки к реке не ходят – боятся! Тут можно отару пасти – ни одна овца дальше гребня не пойдет, только твоим долбодятлам все по...
– Ну, если бы собаки и овцы могли машины угонять, тогда, конечно, все печально, никто не поверил бы. А вообще-то, – Мудрецкий довольно оскалился, – если тебе надо будет из собаки шофера сделать, привози к нам. Простаков с Резинкиным научат. Так что не боись, все путем. Главное, что сам Воха сейчас твердо верит, что все так и было. Ты уж его не расстраивай, бедного, ему и так тяжело – полез наверх, нашу вышку посмотреть, и споткнулся. У нас лесенка паршивая, сам знаешь. Ну, вот и пару шишек приобрел, затылок рассадил. Может, там вообще сотрясение... – Тут Юрий откровенно заржал, как конь Медного всадника. – Было бы чему сотрясаться, матушку Простакова не вспоминал бы! Он у меня, знаешь ли, из семьи со старыми традициями. Сибиряк, таежник, с пулеметом на медведя ходил, рысь голыми руками душит! И маму любит, ну вот больше, чем замполит Родину, клянусь! Так что твой мэрский друг легко отделался. Зато сейчас ему Простаков – лучший друг, желанный гость... Как это здесь говорят – кунак, что ли? Ну и я заодно – тоже очень уважаемый человек, как-никак отец-командир лучшего друга... Да, вот еще что. – Юрий неожиданно забеспокоился. – Ты со своими гавриками-то поговори, а то у бойцов вечно язык без костей: расскажут все, как было, потом будем дерьмо лопатами ловить. Красное. Понял?
– Сделаем, – кивнул комендант. – Слушай, а если он теперь опять... того? С катушек упадет?
– Тогда сразу к нам. Блин, фирму откроем, вывеску нарисуем: «Мудрецкий и Простаков – скорая психиатрическая помощь. Ваши буйные утихнут навсегда!» Да, и еще: будут какие-то проблемы... Ну, там, опять не поделите чего, разборки будут... Ты, главное, его случайно чмом болотным не назови. Каким угодно, только не болотным.
– Это почему? – не понял Чирков. – Какая разница? Все равно чмо – оно и есть чмо. Хоть ушастое, хоть японское.
– Вот ушастым или японским – сколько хочешь, а болотным – чтобы ни-ни. Ты просто запомни и так не делай, хорошо?
– Да ладно, как скажешь. – Старлей поправил кепку, на миг замер, потом повернулся к Мудрецкому: – Слушай, химик, все забываю спросить: что у тебя за стволы на «бээрдээме» появились? На корме, с обеих сторон? Что, карманный вариант «града»?
– Вроде того. – Юрий отвел глаза в сторону – туда, где под навесом дремало ржаво-серебристое боевое чудовище. – Система залпового огня «стальное копье» в два удара сносит все, что шевелится. При снаряжении жидким топливом поражающий эффект усиливается... ну, раз в несколько точно. Секретная разработка одного из выпускников саратовского госуниверситета. Хочешь, в действии покажу?
– Лучше не надо, на сегодня разрушений хватит, – задумчиво ответил комендант. – Ты, главное, когда стрелять будешь, на село не наведи случайно. Там еще и мой взвод, кроме прочего населения. А на башне что?
– А-а, это вообще мелочовка, – махнул рукой Юрий. – Считай, спецэффект для большой дискотеки. Гремит, воет, мигает и зажигает. Причем все это одновременно и в бешеном темпе. Так, на всякий случай поставил – а вдруг пригодится? Зато поворачивается вместе с пулеметом, очень удобно. Ладно, давай двигай понемногу, а то у тебя дембель в «бэтээре» заждался уже!
– Какой дембель?! – выпучил глаза старлей. – Приказа-то еще не было!
– Кому не было, а кому и был. Думаешь, как мы твоему дружбану мозги на место ставили? Он у нас за неполный час все два года прослужил! Сначала мы его мобилизовали на службу, все как положено. «Духом» был – отжимался, потом дослужился до «черпака», до «деда» и ушел на гражданку... Все чин чином, мы ему и сто дней до приказа отметили, и на дембель проводили. А напоследок объяснили, что он так круто служил – сам президент его заметил. Так что приедет Воха в родной Хохол-Юрт – его сразу главой администрации назначат, только сначала, пока не освоится с новой работой, пусть слушается коменданта, старлея Чиркова – тот все знает и поможет.
– Ну спасибо, удружил, – комендант прожевал и проглотил рвущееся на свободу слово. – И что я теперь, еще и за него все делать должен? Да я же не знаю, что там к чему и у кого какую бумажку подписывать!
– А тебе и не надо будет. Вот он приедет, сядет за знакомый стол, увидит бумаги и сам все вспомнит, – не совсем уверенно ответил Юрий.
– Все?! – грозно спросил Чирков.
– Ну, или почти все... Ну, хватит, хватит, время не ждет! Давай вези его домой, а мы пока что его тачку оттащим помыться. Пыльная она у него какая-то, точно?
– А в Чернодырье сейчас ужин дают. Картошечку, наверное... – Валетов лениво, как проснувшийся кот, потянулся и перевернулся на другой бок. Некстати подвернувшийся автомат обжег плечо накалившимся на солнцепеке металлом, и Фрол сердито отодвинул оружие подальше. – Вареную, с рыбкой... Витек, картошки хочешь?