- Испытание?
- Испытание откровением...
Танаки отстегивает гермошлем, отдирает присоску кислородной маски и с наслаждением вдыхает чистый, льдистый воздух. Юри и Идзуми в одинаковых ослепительно белых платьях смотрят на своего командира и улыбаются.
- Как вы, кэп? - спрашивает Идзуми. Ее рука нежно обнимает Юри за талию.
- Осталось уже недолго, - улыбается в ответ Танаки. - Но я рад, что все так получилось. Я всегда предпочитал брать в свой экипаж девочек, даже если они прикидывались мальчиками.
- Я надеюсь вы простили мне мой маскарад, командир? - Идзуми с кокетливым смущением потупила взор.
Танаки грозит ей пальцем:
- Сорванец!
Юри опускает голову на плечо подруги. Грозовые облака закрывают небо, а вдоль петляющей дороги бугрится вспученная, смятая, изодранная бурая и безжизненная земля.
- Надо идти, - Танаки озабоченно смотрит в небо, где пролегает тонкая белесая полоска. - Мне пора.
- Можно вас поцеловать на прощание? - смущенно спрашивает Идзуми. Юри хихикает.
Танаки молча раскрывает объятия, и обе девушки прижимаются к нему. Губы поочередно сливаются в поцелуях вкуса полыни.
Танаки смотрит вниз, когда ракетоносец делает последний маневр перед заходом на цель. Крохотные фигурки машут ему вслед.
Колосс мрачно взирает на приближающуюся машину, протягивает руку, чтобы в очередной раз схватить неуклюжего противника, сжать, смять его и бросить себе под ноги, где из золотого моря анимы уже прорастали металлические ростки грядущего урожая нового мира. Но ракетоносец внезапно распадается на тысячи лент, которые ядовитыми змеями обхватывают бронированную кисть колосса, впиваются в пальцы, ползут все выше и выше, разевая хищные пасти и отплевывая яд, перед которым не устоит и самый крепкий металл.
А где-то среди этого сплетения притаилась крохотная звездочка, готовая скинуть сумрачную пелену и превратиться в последнюю ослепительную вспышку исчезающего мира.
24
Когда чьи-то пальцы тронули ее лицо, Акуми открыла глаза. Светало. Тело совсем онемело и ничего не чувствовало. Казалось, что это деревяшка, а не тело.
Рядом сидел Ошии. Акуми дернулась, попыталась встать, но у нее ничего не получилось. Тело не подчинялось ей.
- Лежи, лежи, - тихо сказал Ошии. - Тебе надо немножко полежать.
- Я думала, что ты умер, - пожаловалась Акуми.
- Я умер, - согласился Ошии. - Я умер несколько часов назад.
- Нет... - Акуми закусила губу, чтобы не расплакаться. Но слезы все равно потекли из глаз. - Я не верю тебе...
- Несколько часов назад, - повторил Ошии. - Неприятное это занятие, скажу я тебе, - умирать. Длительное и хлопотливое.
Акуми всхлипывала. Слеза стекали по щекам горячими ручьями.
- Как?! Как это произошло?!
- Долго рассказывать... - Ошии вытащил из кармана ароматическую палочку и сунул ее в рот, но зажигать не стал. - Нас оставалось четверо вместе со мной. Каби, Дои и Ханеки. Кстати, они передают тебе свои самые наилучшие пожелания. А Ханеки просила даже поцеловать тебя... - Ошии вытащил ароматическую палочку, нагнулся и коснулся сухими теплыми губами губ Акуми.
Затем выпрямился и посмотрел в окно.
- Мы долго выбирались оттуда и, в конце концов, попали на энергостанцию. Там к счастью или к несчастью для нас находился "мех", которым мы хотели воспользоваться, чтобы выбраться в город, - Ошии замолчал.
- А что дальше? - спросила Акуми.
- Дальше... дальше... - задумчиво повторил Ошии. - Дальше было страшно. Огонь. Смерть. Мы попали в самый эпицентр... Оказалось, что мы делаем чересчур надежные машины, Акуми. Представляешь? Чересчур надежные. "Мех" подарил нам несколько минут жизни. Хотя, наверное, слово "подарил" здесь не подходит. Наказал нас несколькими минутами жизни...
- Не рассказывай, если не хочешь... - попросила Акуми, но Ошии покачал головой.
- Нет... нет... я расскажу... мне самому станет легче...
Свет постепенно заполнял комнату. Яркое пятно на стене все увеличивалось, расползалось вширь, захватывая полки с книгами, стол, экран "Нави". Только теперь Акуми увидела, что в приоткрытом шкафу на плечиках висит школьная форма Сэцуке.
- Была страшная вспышка, все приборы "меха" сразу же вышли из строя. Мы оказались в полной темноте, а потом стало жарко... - Ошии усмехнулся. - Хотя, жарко - это не то слово. Нас просто изжаривали на адском огне. Все те несколько минут, пока броня "меха" плавилась, таяла, словно горящая свечка. А вместе с ней таяли и мы... Горели... Да, я помню, что мы горели. Кожа обуглилась, каждое движение разрывало ее, обнажая все еще розовое мясо... а потом внутри вспыхнул огонь...
Акуми приподнялась, опираясь на локти. Было ужасно трудно, но тело постепенно оживало. Ошии наклонился, обхватил ее за талию, прижал к себе.
- Но... разве ты не мое видение? - прошептала Акуми. - Я чувствую твое тепло, твое тело. Или я тоже умираю? Ты мой предсмертный бред?
- Нет, нет, Акуми. Так и должно случиться. Смерть не имеет никакого значения. Мы все возвращаемся к Адаму, к истоку, туда, откуда началось человечество.
- Я не понимаю, - виновато сказала Акуми. - Я ничего не понимаю.
- Тезис Адама. Мир Адама. Пойдем, и я тебе покажу...
- Я не могу встать.
- Я понесу тебя.
Последнее, что видела Акуми, это великое множество людей, входящих, вбегающих радостно в индиговые воды бескрайнего океана. Ошии шагал все дальше от берега, волны уже захлестывали их с головой. Было весело, и Акуми смеялась.
ЧАСТЬ ШЕСТАЯ
ТЕЗИС СФИРОТ
1
Металлические птицы сгорали в огне. Пылающая стихия сжимала раскаленные пальцы на треугольных телах, сминала их, словно пластилин, и швыряла на землю. Ангелы пламенными хлыстами полосовали золотистое море, оно вздрагивало, пучилось, кричало, кровь проступала из рваных ран, алой магмой расплываясь по узким трещинам уничтоженного мир-города.
Колоссальные башни рук механического ангела тянулись к низкому небу, изгибались, ломались, упирались в расплавленное море, безнадежно пытаясь вырвать титаническое тело из огненной трясины. Горящие крылья трепыхались за спиной, а в ослепительном вое извергающейся из разорванных стальных сосудов анимы прочерчивались упрямые дымные траектории узких, хищных тел.
Макрибуны ловили их руками, отшвыривали смятые ракеты от агонизирующего повелителя, как будто это могло облегчить его предсмертные муки. Но умные машины увертывались от огненных хлыстов, резко пикировали, проскальзывали над самой поверхностью огненного моря и злобными осами вонзались в тело механического ангела. Все новые и новые звезды вспыхивали в рождавшейся и умирающей вселенной. Злые стихии разъяренно терзали истекающее анимой тело, раздирали его в клочья и огромные осколки разлетались в стороны, оставляя после себя пологие черные следы.
- Феерическое зрелище, - раздался голос за спиной, но Итиро даже не обернулся. Он стоял на самой вершине Ацилута и смотрел на бойню.
- У вас и на этот раз ничего не получилось, Принц. Если бы вы были человеком, то я бы решил, что над вами висит злой рок. Но над демиургом судьба ведь не властна? - голос язвителен и ядовит.
- Замолчи, - устало сказал Итиро.
- Это все заговор, - тем не менее, продолжил голос. - С заговора все началось, заговором все и закончится. Никки-химэ должна остаться довольна. Все-таки женская сущность более милосердна, чем мужская, не так ли Принц?
Шаги приближались, и Итиро ощущал нарастающий холод. Он зябко повел плечами.
- Адам переиграл тебя, Принц. Ему больше не нужно обещанное тобой бессмертие. Жемчужина жизни наконец-то созрела. Все тебя предали.
Механический ангел почти не двигался. Крылья опали, тело оплавилось и растекалось по поверхности огненного моря нечистыми волнами. Казалось, что это огромная грязевая гора, подтачиваемая упрямыми стихиями, отхватывающими от ее боков все новые и новые куски.