Егор, пропустив своих спутников вперед, зашел в камеру последним. Вошедшие оказались в чистом полутемном помещении с четырьмя расположенными у стен одинарными шконками, которые были застелены настоящим бельем, накрытым сверху весьма приличными накидками. На маленькой полированной тумбочке тихо шелестел небольшой японский цветной телевизор, а рядом жужжал старенький, видавший виды белый холодильник ЗИЛ. За длинным пустым столом около большого зарешеченного окна, выходившего во внутренний двор тюрьмы, сидели двое мужчин возрастом явно за тридцать, они спокойно, с видом людей, для которых не впервой решать чужую судьбу, рассматривали вошедших. На застеленных шконках с бесстрастными лицами сидели еще трое арестантов с синими от многочисленных наколок руками. В одном из сидящих за столом людей Егор с облегчением узнал Антона, который, встретившись с ним взглядом, едва заметно кивнул ему. Второй – сухощавый, черноволосый и черноусый мужчина, с застывшими и колючими, словно черные иглы, глазами – по всей видимости, и был смотрящим по тюрьме законником Гассаном. Остальных – тех кто сидел на шконках – Егор никогда не видел.
– Здорово, Гассан, – Гамлет, пройдя с рукопожатиями между нарами, подтвердил догадку Егора, почтительно поздоровавшись с черноусым, а потом протянул руку Антону.
Гассан, ответив на рукопожатие Гамлета, молча кивнул ему на место за столом и тяжелым взглядом уставился на остальных вошедших, так и оставшихся стоять у двери.
– Ну, в чем дело? Что за гнилые разборки у вас в хате? – наконец спросил он, закончив длинную эффектную паузу. – Говори ты, – узловатый палец Гассана с коротко остриженным желтоватым ногтем уставился на явно оробевшего перед авторитетом Давида.
Давид, немного запинаясь, все же более или менее связно представил свою версию произошедшего. Он упирал на то, что Эдик сам сел с ними играть, а потом не ответил за проигрыш и, когда его хотели немного поучить, в дело вмешался Егор, первым устроивший махач в хате и ударивший честных арестантов ногами по голове.
– Что скажешь? – Гассан, не проронивший во время рассказа Давида ни слова, уставился своими черными как бездонный омут глазами на Егора.
– Я ничего не начинал, я просто не дал ему, – Егор кивнул на Давида, – по беспределу опустить пацана, а там дальше понеслась драка и я уже, защищаясь, бил ногами на автомате.
– По беспределу, говоришь? – прищурился Гассан
– Да, – твердо ответил ему Егор, – нет такого закона, чтобы нормальных пацанов вот так из-за игры могли опускать.
– А ты что, хорошо знаешь наши законы? – насмешливо вскинулся смотрящий.
– Нет, но я немного общался со знающими людьми, и они мне кое-что растолковали.
– Это кто же у вас в хате такой умный? – искренне удивился Гассан – вроде уважаемых в нашей среде бродяг у вас там до сих пор не замечено.
– Это не у нас в хате, – пожал плечами Егор, продолжая смотреть Гассану прямо в глаза. – Я еще в Москве пересекался с Серегой Мастером, ближним вора в законе Огонька, а здесь общался с Антоном, вот они мне кое-что и растолковали.
– Смотри-ка, какой у нас интересный круг общения, – насмешливо протянул Гассан, и тут же вопросительно посмотрел на Антона. – Он и вправду, что ли твой, знакомец?
– Ну да, – улыбнувшись, кивнул тот в ответ, – мы с ним хорошо так пообщались в карантине. Нормальный такой пацан, горячий по молодости, конечно, но зато без гнили в душе. Мне лично он нравится.
Гассан задумался. С Гамлетом он в свое время пересекался по делам еще на воле и составил о нем весьма благоприятное впечатление. Давид – родственник Гамлета, к тому же он своя черная блатная кость, оттянул малолетку, теперь вот по серьезному делу уже попал на взросляк, со временем из него выйдет настоящий бродяга. В случившейся разборке этот светловолосый крепыш Каратила, вмешавшийся не в свой базар, первым ударил Давида. Была там попытка опустить проигравшего, или, как говорит Давид, пацана просто пугали, кто его знает. По идее, в этой ситуации надо бы поддержать своих и получить с Каратилы. С другой стороны, этого непонятного типа явно поддерживает Антон, который пользуется большим авторитетом и на воле и здесь в дому. Антон видит в этом заступнике своего поля ягоду, оба они спортсмены, оба дерзкие и опасные, и оба способны на решительные поступки. Очень может быть, что он имеет на Каратилу какие-то свои виды, недаром он тщательно подбирает к себе в бригаду подобных типов. И хотя Антон признает его, Гассана, старшинство, в этой ситуации, реши он вопрос не в пользу Каратилы, Антон, скорее всего, выступит против. В совете, кроме них с Антоном, участвуют еще трое. Буля и Казик – настоящие бродяги, у них за спиной не одна ходка и они, в любом случае, будут на его, Гассана, стороне, а вот с Кирпичом все не так просто. Он и на воле активно терся с Антоном и его бригадой, и здесь в дому они активно общаются, да и к тому же Кирпич по своей сути ближе к бандитам, а не к ворам. Да, наверное, Кирпич будет на стороне Антона. Три против двух – это нормально, и можно решить в вопрос пользу Давида. Хотя… зачем торопиться? Жизнь, она штука длинная… С Антоном можно делать хорошие дела, он ведь плотно сидит на теме цветных и редкоземельных металлов, которые уходят с заднего двора завода «Электроцинк», и его голос может понадобиться в более серьезной ситуации, чем эта мелочевка, зачем же настраивать его против себя из-за такой мелочи, как пара ушибленных голов южан? С Давида и Гамлета не убудет. Они еще молодые, может, этот случай наукой им будет, что нужно уметь шевелить мозгами и не все вопросы пытаться решать напролом.
– Ну что, я думаю так, – начал, наконец, Гассан, обводя всех собравшихся своим тяжелым взглядом. – Тот, кто проиграл и не расплатился, упорол косяк и пацаны имели право спросить с него за этот косяк…
При этих словах Гассана Антон нахмурился, Гамлет облегченно вздохнул, а Давид торжествующе улыбнулся – весы явно склонялись в его пользу. Стоящий у стены Егор напрягся и сжал кулаки.
– Но мы же не звери, – продолжил Гассан после маленькой паузы и проникновенно посмотрел на Гамлета и Давида. – Зачем ломать судьбу молодого пацана, по глупости переоценившего свои силы? Наказание должно соответствовать тяжести проступка, поэтому вы, пацаны, погорячились и чуть было сами не упороли косяк, за который вам тоже пришлось бы ответить. Этот Каратила, по сути, оказал вам услугу, не дав довести неправое дело до конца. Он, конечно, тоже погорячился, ударив честных арестантов ногами, но он тут новичок и еще не знает наших законов, потому этот косяк не очень тяжкий. В общем, получается, что в этой ситуации все вы по-своему неправы.
– Истину говоришь, Гассан, – соглашаясь, кивнул Антон, уже понявший, куда клонит смотрящий.
– Поэтому мое решение будет таким, – Гассан уставился на Эдика. – Ты, как проигравший и не сумевший расплатиться, будешь в обязалове перед общаком. Для тебя это даже не наказание – это выход из твоей трудной ситуации, который я тебе даю. Сделать что-то для общего блага – это честь, которая снимет с тебя провинность и поднимет авторитет перед всеми честными арестантами.
Эдик быстро закивал головой.
– Да я готов, вы только скажите и я сделаю…
– Не торопись, всему свое время, – покачал головой Гассан, переводя взгляд на Егора и Давида. – А для вас двоих у меня будет только одна просьба. Ради общего блага вы должны забыть конфликт, который у вас получился. Не должны нормальные пацаны на радость ментам, сукам и козлам рвать друг другу глотки. Когда мы все вместе, и живем по нашим общим законам, то в нашем Доме нет места беспределу и несправедливости.
Разочарованный Давид насупился, но благоразумно не стал протестовать против решения вора, а только кивнул головой и первым протянул руку Егору:
– Все, замяли это дело, братуха.
Егор протянул руку в ответ:
– Да конечно, замяли.
– Вот и ладно, – по-отечески улыбнулся им Гассан, и повернулся к Гамлету. – А тебе стоит побольше внимания уделять молодым пацанам. Общайся с ними, рассказывай им о жизни в дому, о том, что можно и чего нельзя. Это, в конце концов, твоя прямая обязанность – как старшего по хате. А то один у тебя не знает, что играть и не отвечать за проигрыш нехорошо, другой ногами в хате размахивает. Это твоя личная недоработка…