– Да, Гассан, – соглашаясь, кивнул Гамлет, опустив глаза в пол, – ты прав, мне действительно нужно побольше общаться с пацанами.
После возвращения парней с разбора, вся камера восемь семь вновь разбилась на несколько отдельных групп, которые увлеченно обсуждали решение Гассана. Егор сидел на нарах рядом с Иваном и Робертом и вполголоса рассказывал им о прошедшей встрече.
– Ну все, братуха, считай что тебе повезло, – ухмыльнулся с многозначительным видом Роберт, выслушав рассказ Егора. – На самом деле, тут можно было бы рассудить по-всякому. Воровские законы, они ведь не прописаны на бумаге, и очень многое зависит от того, кто и зачем их толкует. Вон, Эдоса поставили в обязалово, а что ему придется сделать, чтобы расплатиться – это ещё большой вопрос.
– Это точно, – согласился с ним Егор, – я и сам думаю, что мне очень повезло, что там был Антон, который явно меня поддержал. Как ты считаешь, Давид, и его компания не предпримут новой попытки на меня напасть?
– Нет, после решения Гассана это исключено, – покачал головой Роберт. – Они же не самоубийцы чтобы идти против решения вора, этого им никто не простит. Но лучше к тебе относиться они точно не станут. Сто пудов они будут стараться подловить тебя на каком-нибудь косяке, тогда даже Антон тебе не поможет, так что будь настороже.
– Да это я и сам понимаю, – закусил губу Егор. – Ладно, пацаны, пойду напишу маляву Антону, поблагодарю его за поддержку.
На следующее утро кум, из своих источников уже подробно знавший обо всём, что происходило вчера в камере восемь семь и на разборе у Гассана, потирал от удовольствия руки. Он оказался прав, Антон действительно заступился за Егора, значит, его оперативная разработка пока идёт по плану. Если удастся завербовать этого Каратилу и обоснованно подвести его к Антону, то можно будет получить весьма важный источник информации об этом очень интересном для него человеке.
Некоторое время тому назад, к старшему оперуполномоченному подошел его давний знакомый опер из шестого отдела и предложил войти в долю в одном весьма перспективном деле. По его информации, бригада Антона некоторое время назад по наводке тряхнула ингушского курьера, перевозившего нелегальное золото с приисков Магадана. Сейчас сам Антон и несколько человек из его бригады приземлились на нары по другому делу, и скоро их должны были перевести в СИЗО. Операцию с золотом Антон провернул совсем недавно, и, по данным опера, скинуть его он нигде успел, уж очень крупным был куш. Значит, золото должно было храниться где-нибудь в тайнике, либо у доверенного человека. Коллега из шестого отдела, с которым Руслана Манткулова давно связывали неформальные дружеские отношения, не стал доводить дошедшую до него оперативным путем информацию до руководства, а вместо этого решил перехватить у бандитов добычу, тем более, что ситуация складывалась самым благоприятным для него образом. Некий коммерсант с бандитским прошлым, которого напрягал Антон, наконец решился дать на него показания, и, в результате проведенной оперативниками шестого отдела комбинации, костяк бригады в месте с ее лидером оказались за решеткой. На воле остались лишь незначительные члены бригады, которые сразу же после репрессий со стороны милиции ударились в бега. Оставшиеся на воле быки по иерархии просто не могли иметь свободный доступ к бригадному общаку, и золото должно было оставаться где-то поблизости. Вот тут-то для нечистого на руку опера и наступил благоприятный момент, и он предложил Руслану вместе сыграть в увлекательную игру под названием «найди золото». Руслан сразу же оценил перспективы заманчивого предложения и согласился попробовать расколоть этот твердый орешек. Согласиться-то он согласился, но с какой стороны подойти к этому делу, некоторое время он даже не представлял. Воздействовать на самого Антона напрямую Руслан не мог, очень уж тот был авторитетным человеком в криминальном мире, и применять к нему репрессивные меры, или того хуже, ломать в пресс-хате, было бы чревато огромными проблемами для самого Руслана. Нынче ведь стоят не благие семидесятые или первая половина восьмидесятых годов, когда криминальный мир существовал в отведенной ему резервации, а правоохранительные органы были хозяевами ситуации. Теперь настали самые что ни на есть бандитские «лихие девяностые», и, перегнув палку с Антоном, можно запросто получить себе на голову самый настоящий тюремный бунт, после которого сюда из Москвы коршунами налетят проверяющие, а в результате их проверок обязательно полетят головы. А кроме того, помимо бунта во вверенном ему изоляторе и загубленной карьеры, за подобные штуки можно еще нарваться и на очередь из автомата в своем собственном подъезде, были уже прецеденты… Трогать подельников Антона – это почти тоже самое, да и кто его знает, кто из них посвящен в тайну, очень возможно что место хранения общака знает только один Антон.
Оставался вариант с подсадкой, но беда была в том, что Антон абы с кем откровенно общаться не станет, и тут нужен нестандартный ход. Именно поэтому Руслан, узнав от информаторов о дружеском общении объекта разработки в карантине с неким Егором Андреевым, тотчас предпринял попытку того завербовать. Конечно, Руслан не рассчитывал, что Антон поделится информацией о тайнике с новым знакомым, но вот сболтнуть что-нибудь ценное в приливе откровенности он может, и этим грех не воспользоваться. Получив от Андреева категорический отказ, Манткулов разработал оперативную комбинацию давления на Егора так, чтобы в нужный момент выступить спасителем и заставить парня работать на себя. Надавить на никому неизвестного одиночку Андреева было не в пример проще, чем на Антона, но здесь трудность была в том, что Егором периодически интересовался следователь, который вел его дело, и поэтому обставить все нужно было очень тщательно, чтобы комар носа не подточил. Теперь сложившаяся ситуация, искусно выстроенная Манткуловым, весьма благоприятствовала еще одной задушевной беседе с Егором.
Ближе к обеду Егора вызвали на допрос. К нему уже несколько раз приезжал в СИЗО следователь, чтобы уточнить некоторые детали его дела, и поэтому Егор не заподозрил подвоха. Оказавшись в знакомом ему кабинете кума и не увидев своего следователя, он немного напрягся, несмотря на любезную улыбку хозяина.
– Ну, как твое житье-бытье? Жалобы есть? – дождавшись ухода контролера, с лучезарной улыбкой поинтересовался опер.
– Да все нормально, нет никаких жалоб, – осторожно ответил Егор.
– Ой-ли? – недоверчиво покачал головой Манткулов. – А мне вот сорока на хвосте принесла, что тебя вчера напрягали в хате, и что дело дошло даже до рукоприкладства, или, верней, до ногомашества…
– Да не было ничего подобного, – честно глядя оперу прямо в глаза, отрицательно покачал головой Егор, – я вчера весь день мирно читал книжку, а потом смотрел телевизор, вот и все события.
– Ладно мне тут заливать! – резко рявкнул Руслан, сильно стукнув кулаком по столу, так что в графине, стоящем на столе, беспокойно заплескалась вода. – Все я знаю. И про то, как ты вчера подрался с семьей Гамлета, и про то, куда вы потом ходили, и даже про то, что там было решено. Думаешь, что ты так легко отделался? Нет, дружок! Гамлет и Давид не из тех, кто легко прощает обиды, они найдут способ тебя достать, и поверь мне, что в другой раз тебе уже никто не поможет. А я прямо сейчас могу пресечь эти неприятности на корню. Мое прошлое к тебе предложение остается в силе. Если договоримся, будешь здесь жить как у Христа за пазухой, и в твоем деле, по которому ты сюда попал, у тебя будут большие послабления, а если нет – то, несмотря на всю мою симпатию к тебе, я просто умою руки, и тогда твоей дальнейшей судьбе никто не позавидует
– Я вас не понимаю, гражданин начальник, – упрямо мотнул головой Егор, глядя на кума бесстрастными, ничего не выражающими глазами, – что за неприятности вы мне тут обещаете, и о каких предложениях намекаете. В любом случае, договариваться мне с вами не о чем, и если у вас ко мне все, то я бы с удовольствием вернулся обратно в камеру.