Не успела Солейс ответить, как Логан, нежно откинув с лица девушки волосы, положил руки ей на плечи, стиснул в объятиях и чуть не потерял голову, ощутив прикосновение округлых грудей.
Вдруг что-то едва слышно звякнуло у него под ногой. Бросив взгляд вниз, Логан замер: из-под топчана на несколько дюймов высовывался острый конец его меча. Подняв глаза, он заметил, что Солейс тоже смотрит вниз, на меч у них под ногами. Логан мог поклясться, что в ее взгляде мелькнул ужас. Из зеленых они стали почти черными.
Не сказав ни слова, Солейс вдруг с силой оттолкнула его и рванулась к двери. Логан схватил ее за руку.
— Пришли, значит, поблагодарить меня, да? Он навалился на дверь всем телом.
Солейс трясла и дергала дверь, прекрасно сознавая, что оказалась в ловушке.
— Что вам нужно? — спросил Логан. — Зачем вы явились сюда?
В ее глазах вспыхнула ярость.
— Что вы скрываете? — бросила она ему в лицо.
Он прижал дверь и другой ладонью, так что девушка оказалась в кольце его рук. Их разделяло лишь несколько дюймов, и Логану казалось, что он чувствует исходящий от нее запах страха.
— Вы затеяли опасную игру, леди Солейс.
— Кто вы такой? — надменно осведомилась девушка, хотя ее била крупная дрожь.
Логана восхищали сила духа и мужество этой хрупкой на вид девушки. В свете свечи нестерпимым пламенем горели ее глаза. Она напоминала тигрицу в клетке. Логан придвинулся еще ближе, стараясь, однако, не коснуться ее. Неужели эта глупышка не чувствует опасности? А если чувствует, почему не падает на колени и не просит сохранить ей жизнь?
— Сокольничий, — усмехнулся он.
Глаза Логана жадно впились в ее нежную шею, и он заметил, как она с трудом проглотила вставший в горле комок.
— У сокольничих не бывает мечей, — едва слышно промолвила Солейс.
— А настоящим леди не к лицу бродить по замку и вынюхивать чужие тайны.
— Я ничего не вынюхивала! Я пришла сказать вам спасибо!
— Тогда каким образом вы наткнулись на меч? — Презрительная усмешка скривила губы Логана.
Девушка стиснула зубы и нахмурилась. Зеленые глаза выражали упрямство.
— Я и не думала вынюхивать. — Солейс потупила взгляд. — Мне очень жаль.
Неприятное предчувствие закралось в душу Логана. Чтобы признаться, порой требуется немалое мужество. И не многие способны на это. А она даже не пыталась отрицать, что видела меч с его фамильным гербом. Догадалась ли Солейс? Известно ли ей, кто он на самом деле? И для чего явился сюда?
— Тогда скажите, что вам здесь понадобилось?
Она подняла голову. Их взгляды встретились, и Логан опять со страхом и волнением понял, что тонет в загадочной глубине ее глаз. Как он мечтал поцеловать эти гневно сжатые губы, сделать так, чтобы обида сменилась пламенем страсти! Как бы Логан хотел увидеть, какими станут эти удивительные глаза, когда в них загорится огонь любви! О, как бы он хотел услышать, что Солейс пришла сюда среди ночи, желая оказаться в его объятиях, подставить ему для поцелуев губы…
— Что ж, пожалуйста. — Девушка пожала плечами. — Мне и в самом деле хотелось поблагодарить вас за то, что вы сделали для меня этим утром. Вы рисковали жизнью, чтобы спасти меня.
— Я не об этом, — отмахнулся Логан.
— Но именно для этого я и пришла.
Логан насторожился, подумав, что она слишком опасна. Нельзя, чтобы эта девушка догадалась, кто он такой, пока не найден брат. Его рука с растопыренными пальцами медленно поползла к ее шее. И замерла на полпути. Потом ласково коснулась щеки Солейс. Логан не мог оторвать глаз от ее лица. Взгляды их встретились, и Логан задохнулся.
Что за дьявольщина, что это с ним? Он оттолкнулся от стены.
— Убирайтесь! — Логан повернулся к ней спиной. «Вот сейчас громко хлопнет дверь, — с тоской подумал он, — и она исчезнет навсегда. Я опять останусь один».
Девушка действительно бросилась к двери, потом вдруг остановилась и ухватилась за косяк.
Логан поднял голову и увидел, что она еще здесь. Господи, помилуй! Эта девушка сводила его с ума. Логан умирал от желания прикоснуться к ее нежной шее… губами… или кинжалом. Она даже не успеет понять, что случилось. Всего лишь…
— Спасибо вам, — прошептала Солейс.
И глубокая искренность, звучавшая в ее голосе, заставила его похолодеть. Значит, это правда… вот зачем она пришла… поблагодарить его.
Скрипнула дверь, и Солейс исчезла, беззвучно растворившись в темноте.
Логан растерянно уставился в пустоту. «Боже, какой я идиот! Рисковал свободой, чтобы спасти ее, а сейчас… сейчас поставил на карту свою жизнь, дав ей уйти! Девчонка непременно поднимет тревогу, переполошит всех стражников, и мне конец!»
Он без сил опустился на край топчана, тупо уставившись на торчавший из-под него меч. Потом выдернул соломинку и задумчиво повертел ее перед глазами. «Что со мной, отец? — Логан вгляделся в блестящую поверхность клинка. — Она словно околдовала меня. При одном только взгляде на нее я весь дрожу. И это когда жизнь Питера зависит только от меня, когда мне нужно быть неумолимым и холодным, как этот меч!»
Логан рассеянно повернул лезвие. И вдруг увидел несколько багровых капель на его поверхности. Казалось, даже клинок жаждал ее крови. Взгляд Логана метнулся к двери, за которой исчезла Солейс. Почему же все его существо терзает совсем другой голод?
— Я плохо вижу, госпожа, — донесся голос из зловонной глубины камеры узников. — Мои старые глаза нынче уж не те, что раньше. А тут еще и факел… уж так он ярко горел, совсем невмоготу!
Слушая старика, Солейс рассеянно кивала. Всю ночь ее преследовали соколы со сверкающими серебром глазами. Она пробиралась по каким-то коридорам, во тьме которых таились неведомые чудовищные твари, и сейчас чувствовала себя совсем разбитой. Проснувшись утром, девушка решила заняться поисками неведомого убийцы. И первым делом расспросить узников в донжоне — а вдруг им что-то известно о таинственной смерти стражника?
— Может, в нем было что-то необычное? — спросила она старика. — Ну хоть что-нибудь!
Наступило долгое молчание. Солейс оглянулась на стражника. Тот терпеливо ждал, прислонившись к стене, почти невидимый в темноте коридора. Но вот старик снова заговорил, и Солейс, забыв о стражнике, вся обратилась в слух. Через крохотное оконце в тяжелой деревянной двери на нее смотрели налитые кровью глаза. Изборожденное морщинами лицо сплошь было покрыто гноящимися язвами и уже поджившими струпьями.
— У него была с собой палка… или что-то вроде этого, — прошамкал старик.
— Палка?
— Угу, вроде посоха, значит.
— Или дубинки, — подал голос стражник из-за спины Солейс.
А она уж почти забыла о нем! Он шагнул в круг света, падавший на пол от факела на стене. По каштановым, об резанным в кружок волосам пробегали красноватые блики. Кольчуга и латы на широкой груди ярко засверкали. У бедра воина висел тяжелый меч.
— Да, да… точно, ваша милость. — Старик, явно довольный собой, заулыбался.
— Должно быть, ею он и убил стражника, — сказал воин и протянул руку, чтобы увести Солейс подальше от камеры прокаженного.
Но Солейс решительно отстранила его руку.
— Он о чем-нибудь спрашивал тебя? Может, ему было что-то нужно?
Прокаженный напрягся, припоминая.
— Сдается мне, он кого-то искал. Я слышал, как он звал… все повторял какое-то имя…
— Какое? — встрепенулась Солейс. Старик сокрушенно покачал головой.
— Не припомню…
— Неужели не можешь вспомнить, как он выглядел? Ну хоть что-нибудь…
— Ох! Ваша милость, да какой с меня спрос? Я и не разглядел его вовсе. Вот разве что… Вот разве что здоровый он был, этот парень… или нет…
— Толстый? — подсказала Солейс.
— Нет-нет. Сильный, вот что. И высоченный. Здоровый, значит.
Стражник поднял вверх руку над головой Солейс.
— Такого вот роста?
Старик решительно покачал головой.
— Нет. Куда там!