— Дар? — чем больше я узнавала, тем любопытнее мне становилось. А может, это директор выдавал информацию настолько малыми порциями, что хотелось еще и еще.
— Она — иллюзионист.
На несколько секунд я онемела. Вот уж чего не ждала! Да я даже была готова поверить во вторую горгону или темного хамелеона, но только не в это…
Надира, все это время внимательно вслушивающаяся в нашу беседу и явно не совсем понимающая, что такого особенного в этом даре, спросила:
— Светлая?
Я только и смогла, что покачать головой. Не светлая, но и не темная. Насколько мне известно, иллюзии — это единственный нейтральный дар.
Директор, словно прочитав мои мысли, кивнул на Надиру и, бросив краткое "Поясни!", направился к прибежавшей на зов Кариме.
— То есть эта девочка темная? — не дожидаясь, пока я приду в себя, Надира напомнила о своем вопросе.
— Нет, иллюзионисты — нейтраль. Дело в том, что их способности позволяют одновременно быть и теми и другими, при этом не являясь никем.
— Это как? — Нади явно не совсем поняла мои слова, впрочем, я сама так и не смогла осмыслить все это до конца, а потому выдавала информацию заученными книжными фразами.
— Считается, что иллюзионисты при желании могут показаться либо темными, либо светлыми. При этом все артефакты подтвердят, что сторона действительно выбрана и все необходимые нити-связки протянуты. Однако, когда иллюзионисты не поддерживают маску выбранного "цвета", они воспринимаются как обычные люди, лишенные каких бы то ни было способностей или наследия. Собственно, поэтому в свое время и светлые и темные старательно сокращали их численность. Сейчас вступление в это наследие считается практически невозможным.
— Почему? Я же стала горгоной.
— Да потому что иллюзионисты не висят ни на одной из нитей! Их гибель не нарушает равновесия в мире, а значит, и самому миру на них плевать. Если наиболее сильные светлые и темные дома он вернет так или иначе, то нейтраль постепенно стирается. И никто не может сказать, к чему в итоге приведет полное исчезновение иллюзионистов. На данный момент бытует мнение, что ни к чему. Что они были всего лишь мусором, оставшимся после сотворения светлых и темных семейств.
— Батист Найрв "История магических наследий", так? — едва слышно хмыкнул Фотис, — А разве это не запрещенная литература? Насколько мне известно, почти все копии этой книги были уничтожены еще полтора века назад.
— Значит, не все, — механически огрызнулась я.
— И в библиотеке какого же рода эта книга могла осесть? У охотников, конечно, свои понятия о чести, но даже они обычно выполняют предписания высших иерархов.
— Моя бабка всю жизнь нарушала правила, так что ей было плевать, сколько книг в ее библиотеке являются единственными в своем роде, и сколько из них запрещены по тем или иным причинам.
— Темная?
— Именно. А темные в светлых землях выживают, как могут.
Фотис уже собирался задать мне следующий вопрос, но я резко мотнула головой.
— Если ты намереваешься воспользоваться ситуацией и попытаться разболтать меня, то ничего не выйдет. Я привычная и к виду крови, и к чудовищам разной степени "красивости". Так что побереги свои вопросы на другое время. Может, даже отвечу. Когда-нибудь, — и насмешливо сверкнув глазами, я направилась к выходу из дома. В конце концов, мне интересно, почему и Карима и директор выглядят столь… растеряно.
Выйдя в сад (хотя по всем признакам и параметрам, это был все-таки огороженный лес), я направилась к замершим в замешательстве людям. На парочку монстр-полутруп я старалась не смотреть, как бы я не хвалилась, но есть вещи, к которым привыкнуть крайне сложно. Даже если в своем время тебя обучали всю эту нечисть убивать.
— И что здесь происходит? — поинтересовалась я, когда поняла, что каких бы то ни было действий не дождусь ни с той, ни с другой стороны.
Карима рассеяно глянула в мою сторону.
— Я никак не могу понять, что происходит: все диагностирующие заклинания отскакивают от них, словно они закрыты очень мощным щитом.
— Ну, чего-то в этом роде я и ждала, — задумчиво протянула я.
— Лика? — это уже директор. Все-таки как бы он не умел держать лицо, а на этот раз сторона он самая заинтересованная.
— Да так, просто мысли вслух. Мне с самого начала показалось странным, что я не почувствовала чужого проникновения в дом, тогда как вчера очень явственно ощутила прикосновение к защитному контуру даже не самих гостей, а их аур.
— Что ты хочешь этим сказать? — Карима, сурово прищурив глаза, обратила все свое внимание на нарушившую утренний покой парочку.
— Лишь то, что мы видим перед собой иллюзию. Да, максимально приближенную к реальности, но всего лишь иллюзию. Поэтому и все чары отражаются, ведь, как известно, миражи есть лишь кривое зеркало реальности.
— Хм… Лика, а ты уверена, что тебе так нужна эта Школа? — директор, вмиг успокоившись, повернулся ко мне со сдержанной улыбкой.
— Я — скорее теоретик, чем практик. Да и границы моих знаний сильно размыты, я много чего понахваталась по верхам, но этого явно недостаточно, чтобы жить спокойно, — возразила я, не желая плодить вокруг своей особы лишние домыслы и догадки.
— Рад, что ты это понимаешь. Кстати, раз уж ты так быстро раскусила задумку моей племянницы, то, может, скажешь, как близко она может находиться?
Вот теперь мне пришлось задуматься всерьез. Если раньше все мной воспринималось, как забавная игра, то теперь стало иначе.
Расстояние? Действительно, каков предел силы для иллюзиониста? В разной литературе мелькали разные цифры, но вот для такого материального миража нужно находиться предельно близко, иначе можно исчерпать всю ауру и погибнуть…
— Думаю, она где-нибудь у внешней границы оповещения. Ближе она бы не подошла, чтобы не сорвать "шутку", а находиться дальше при создании иллюзий такого уровня уже небезопасно.
Абрахас кивнул, словно я лишь подтвердила его собственные выводы, и направился к воротам. Я, не дожидаясь приглашения, увязалась следом. В конце концов, мне было просто любопытно взглянуть на одного из последних иллюзионистов!
Как я и думала, искомые личности обнаружились недалеко от внешней границы поля оповещения. По крайней мере, едва выйдя за ворота, мы сразу же заметили в некотором отдалении две фигуры — мужскую и женскую.
Директор едва слышно хмыкнул и поступью уверенного в себе человека направился навстречу гостям, которые сумели поставить все с ног на голову еще до момента прибытия. Я же скользила за спиной старого мага, почти инстинктивно ставя легкую отводку от чужих глаз. Нет, я совсем не ставила своей целью остаться незамеченной, но уже так привыкла передвигаться под покровом своего наследия, что это выходило чисто механически.
Итак, гостей было двое. Как я уже говорила, мужчина и женщина, хотя скорее даже девочка — вряд ли она была старше меня самой. Невысокая, нескладная, почти некрасивая: черты лица слишком тонкие, а рот, напротив, излишне крупный. Русые волосы мелкими завитками обрамляли маленькое треугольное личико с острым подбородком. Если бы не пропыленное дорожное платье, то ее с равной вероятностью можно было принять как за девчонку, так и за мальчишку.
— Майя!
— Привет, дядя. Понравилось мое приветствие? — девушка, озорно сверкнув серыми глазами, подбежала к директору и, запечатлев на его щеке родственный поцелуй, вновь отпрыгнула на прежнее расстояние.
— Крайне занимательное, — сухо ответил Абрахас, но на дне его глаз все-таки можно было рассмотреть и гордость, и любовь. Как бы там ни было, но Майя действительно была важна для старого мага и совсем не в качестве редкого явления, а сама по себе.
Хотя проблем она, кажется, действительно доставляла немало — уж слишком живой и непоседливый характер.
— Кстати, любопытный образ ты выбрала для монстра… хотя тебе грех жаловаться на фантазию…
— О! Это совсем не моя фантазия. Дядя, позволь тебе представить моего спутника — Себаса Вейраско, темного мага-аниморфа.