И на голограмме потекли кадры, снятые в имперской метрополии. Не все, правда, но наиболее яркие, с точки зрения человека, конечно. Кадры того, как имперские корабли расстреливали слабые и неповоротливые суда арр-гахов. Кадры, на которых была запечатлена бомбардировка их колонии. И, как апофеоз, кадры гибели их столичной планеты.
— Этого не может быть. Это фальшивка… — выдохнул кто-то, когда запись закончилась. Точнее, что уж там он сделал было непонятно, но впечатление было как от выдоха. Ковалев презрительно дернул уголком рта — к такому повороту он был готов.
— Эй, там, приведите этого…
В поле зрения камеры втолкнули пленного арр-гаха. Для своего вида этот был мелковат — может, женская особь, может, ребенок, а может, просто мелкий от природы. Ковалева это совершенно не интересовало — он не видел смысла забивать себе голову ненужной информацией и даже не дал себе труда узнать, двуполы арр-гахи, трехполы или вовсе делением размножаются. По панцирю пленного змеилась длинная трещина, сбоку панцирь и вовсе имел вмятину с кучей коротких трещин вокруг, клешня была сломана, щупальца бессильно висели. Тварь попыталась сопротивляться имперским десантникам — абсолютно зря, кстати. Воспитанные на американских фантастических ужастиках типа «Чужого» или «Звездного десанта», где все пришельцы жуткого вида — создания однозначно мерзкие, земляне пиетета перед носителем иного разума не испытывали и отходили арр-гаха ногами так, что удивительно, как он жив остался. Остальные члены экипажа его корабля, взятого на абордаж имперским крейсером, и вовсе не пережили этого боя, не пережил бы и этот, но у десантников был приказ хотя бы одного взять живьем. Насчет здоровья, правда, в приказе не было ни слова, поэтому результат получился соответствующий, ну да говорить пленный мог, а большего от него и не требовалось.
— Ну что, тамагочи долбанный, — совершенно невежливо ткнул в пленного пальцем Ковалев. — Подтверди своим друзьям, что врать мне незачем.
Арр-гах присел, что у его расы являлось аналогом человеческого кивка, и проскрипел:
— Он говорит правду. Моей планеты больше нет. Убейте его…
— Убьют, убьют, если смогут. Ну что, теперь верите, козлы?
Позади Синицина раздался шум. Лейтенант развернулся всем телом — там, в группе офицеров, богатырских габаритов арр-гах рвался к нему, а остальные держали его, не пуская. Но он все-таки вырвался. Рубка была большая, под габариты хозяев, арр-гах успел разогнаться и пер на лейтенанта, как паровоз, размахивая чем-то… Синицин не понял, чем угрожал ему съехавший с катушек офицер. Он просто шагнул навстречу и чуть вбок… Зашипела силовая рапира, и полетели в одну сторону рассеченное почти пополам бронированное тело, в другую — отрубленные щупальца, клешня… Никто из присутствующих, кроме, разумеется, Ковалева не смог уследить за движениями супера и понять, сколько лейтенант нанес ударов. Более чем достаточно, кстати — скорость землянина превышала все мыслимые нормы и впечатлила арр-гахов не меньше, чем все предыдущее. Похоже, возможностей имперского десантника они не представляли вовсе, и случившееся стало для них шоком. Не стоило просвещать их о том, сколько таких, как Синицин — страх должен быть иррационален.
Ковалев людоедски улыбнулся (вряд ли арр-гахи разбираются в человеческих эмоциях — ну а вдруг?) и выдал:
— Адмирал, сейчас у вас еще есть возможность спасти родную планету и ее население. Если же вы не выполните наши требования, то сначала мы уничтожим ваши корабли здесь. Надеюсь, вы не сомневаетесь, что больше десятка секунд это не займет? Потом мы высадим десанты и нарежем ваших солдат на вермишель. Вы видели возможности наших десантников — как считаете, сколько времени займет уничтожение ваших группировок? Не столь и многочисленных, кстати. Ну а потом наши корабли отправятся к вашей последней планете и, когда они ее достигнут, вы перестанете существовать как раса. Может быть, останется где-то пара-тройка кораблей, которые находятся в глубоком космосе, но общей картины это, согласитесь, не изменит. У вас есть выбор, адмирал, и время для принятия решения. Примерно минута — думаю, этого достаточно. Время пошло.
Ковалев демонстративно посмотрел на часы. В наступившей внезапно тишине раздались отчетливые щелчки метронома.
И тут адмирал арр-гахов сломался. Возможно, будь он родом со столичной планеты, он бы плюнул на все и очертя голову ринулся в бой. Тогда неизбежны были бы жертвы на планетах, да и смертный приговор Синицину можно было бы считать подписанным — в одиночку против такой толпы не отмахался бы даже легендарный Брюс Ли. Но тогда бы и Ковалев применил против него совсем другую тактику. Сейчас же имперская разведка сработала правильно и, когда на чашу весов оказалась брошена не только судьба всей цивилизации арр-гахов, но и, главное, судьба его родной планеты, его родных и друзей, расклад получился не в пользу арр-гаха. И адмирал не выдержал ответственности. Подогнув переднюю пару ног в знаке подчинения, он пробормотал:
— Я согласен на ваши условия. И будьте вы прокляты…
— Да-да, вы мне тоже неприятны.
— Нам нужно время…
— Ну, время у вас будет. Честно говоря, никогда не сомневался, что мы сумеем договориться, — согласно склонил голову Ковалев. — Рекомендую начать эвакуацию войск незамедлительно, а то у моих артиллеристов пальцы на гашетках чешутся.
Ответом ему было высказывание, которое не было адекватно переведено — автоматический переводчик, как потом выяснилось, не был настроен на разбор сложносоставных конструкций. Наверное, он точно так же не смог бы перевести адмиралу арр-гахов, вздумай Ковалев обругать его в пять этажей. Впрочем, то, что выданная командующим арр-гахов фраза была руганью, аналогичной русскому мату, было ясно, понятно и даже не слишком обидно — в конце концов, Ковалев, наверное, в подобной ситуации высказался бы в том же ключе. По всему выходило, не так уж и велика была разница в психологии двух столь разных рас. Ковалев, внимательно выслушав визги и писки крабоспрута, только вздохнул:
— Наши народы могли бы стать союзниками, но вы выбрали войну. И никто из вас не подумал, что слоны не воюют с муравьями — они их просто топчут. Вы нас прокляли? Возможно, мы уже все давно прокляты, но вам от этого не легче. Условия сдачи и передачи ваших кораблей призовым командам вам изложит лейтенант Синицин. Прощайте, адмирал.
Сутки спустя, стоя на мостике линкора, Ковалев и несколько присутствующих там же офицеров с интересом наблюдали отход остатков вражеского флота. Система, в которую уходили корабли арр-гахов, была всего в семнадцати часах хода даже для их примитивных посудин, поэтому, очевидно, арр-гахи и выбрали для атаки именно эти миры. Ковалев предпочел следовать за вражеским флотом — потеря времени небольшая, зато присутствие имперских кораблей, способных мгновенно покончить с ними, заставит арр-гахов воздержаться от необдуманных поступков. В разгар созерцания этого печального и величественного зрелища, сзади его за плечо тронул Сотников.
— Вась, пойдем, поговорить надо.
— Ну, пошли.
Ну а несколько минут спустя, когда они уже сидели в адмиральской каюте и не торопясь потягивали чай с отличным вишневым вареньем, Сотников, немного помолчав, выдал жесткую фразу.
— Адмирал, боюсь, мы перешли границы дозволенного.
Ковалев отметил это «мы». Похоже, Сотников не отделял себя от своего командира и не собирался отказываться, если что, от ответственности — такое поведение было одной из причин того, что Ковалев еще тогда, в прошлой жизни, уважал Сотникова, даже если и ругался с ним по двадцать раз на дню. И все же он переспросил:
— Объяснись, Сергей, в чем мы перестарались? А то ведь мы уже много граней переступили, как нам, людям, и на роду написано. Воистину, если бы змей был запретным, Адам и его бы съел.
— Мы практически уничтожили одну из сопредельных с империей цивилизаций. Фактически, вогнали развитую и уважаемую расу в каменный век.
— Насчет каменного века ты, извиняюсь, загнул. Да и если даже так — нам-то что с того?