Вообще-то Синицин не был удивлен тому, что для переговоров выбрали именно его. На особо ответственные миссии всегда ходили суперы, когда надо было, адмирал Ковалев и сам не брезговал надеть боевой скафандр. Так что вопрос был лишь в том, кого из них выберут. Выбрали штурмана Синицина, только и всего, и теперь лейтенант, закованный в броню боевого скафандра, был здесь, в стане врага и никакого дискомфорта при этом не чувствовал. Прирожденный воин, что с него взять — он, если что, и в одиночку против армии выступит безо всяких сомнений.
Риск, конечно, был — куда же в таком деле без риска? Однако, по оценкам доморощенных ксенопсихологов, был он не столь уж и велик, а раз так — стоило попробовать обойтись малой кровью. Естественно, малой кровью для людей — кровь арр-гахов никто в расчет принимать не собирался, больно много чести. Пусть скажут спасибо хотя бы за то, что с ними вообще решили разговаривать, а не превратили их флот в груду обломков. Хотя — как сказать, не менее (а может, и более, кто же их специально считал) половины боевых кораблей арр-гахов имперская эскадра разнесла, как только вошла в систему. В качестве приветственного салюта, так сказать. Правда, корабли там были вперемешку и боевые, и транспортные, и даже конфискованные для перевозки войск пассажирские лайнеры, и когда их жгли, никто не стал разбираться, в кого конкретно стреляет, отсюда и сложности с оценкой результатов, но, в любом случае, эффект получился впечатляющим. Сейчас имперские крейсера, выйдя из плоскости эклиптики, грозно нависали над системой, а линкор отправился прямо в стан врага для того, чтобы вести переговоры. Ибо какие же это переговоры, если для их поддержки не выделено что-то такое вот, большое и страшное?
Кстати сказать, не так все оказалось плохо, как первоначально думал Ковалев. Реально арр-гахам в этой системе удалось взять под контроль лишь две планеты из четырех. Третья планета, мир-рудник, хотя и не была защищена, оказалась для них слишком крепким орешком. Шахтеры во всех мирах одинаковы — народ суровый, решительный, так что сунувшихся на планету не столь и многочисленных десантников арр-гахов подняли на ножи едва ли не раньше, чем они вылезли из своих десантных ботов. И ведь хрен этих работяг выкуришь — они живут в многочисленных небольших поселках, которые заколебешься бомбить. При этом бомбежки, в общем-то, ничего не дают — при первых признаках опасности мужики тут же переместились, гоня перед собой жен и детей, в штольни, многие из которых уходили вглубь планеты на километры. С учетом многочисленных выходов на поверхность железных руд, отсканировать штольни было просто невозможно, и в результате военные действия на планете могли длиться годами — до тех пор, пока у обороняющихся не подойдут к концу запасы продовольствия. Так что арр-гахам пришлось ограничиться блокадой планеты, для чего на орбите подвесили насколько кораблей. Ага, подвесили — и что теперь? Лежат эти корабли на скалах, догорают потихоньку — артиллеристы имперских крейсеров постарались. До Ковалева даже слух дошел, что они между собой соревнование в стрельбе по движущимся мишеням устроили. Стрелки ворошиловские, блин…
Со второй планетой почти то же самое получилось, разве что планета была насквозь аграрной. Ну, там все организованно прошло — местный губернатор за те несколько часов, пока орбитальная крепость удерживала корабли противника, успел не только организовать оборону, но и эвакуировать население. В результате, когда арр-гахи все-таки высадились, их ожидали покинутые города (хотя какие там города — по меркам, например, России — так, поселки) и огромные лесные пространства, в которые лучше было не соваться, потому что выстрел мог раздаться из-за любого куста. Губернатор планеты на ровном месте и в кратчайшие сроки создал всепланетное партизанское движение, которое благополучно и талантливо возглавил, Ковпак доморощенный. Ковалев заочно представил его к ордену и приказал вытащить любой ценой — типа «такие люди нам нужны». Словом, на двух планетах враги хотя и были, но было их мало, сидели они в местных столицах (шикарное название для полусотни бараков) и нос наружу высунуть не рисковали. Немцы в Белоруссии — идеальное определение ситуации.
На двух других планетах было похуже — индустриальные миры с достаточно скромным населением, сосредоточенным в городах, арр-гахи взяли за жабры в течение суток, даже вполне приличная планетарная оборона не спасла. Правда, надо отдать им должное, геноцида местного населения они не учиняли — в смысле, никаких массовых расстрелов и газовых камер. Просто согнали людей в концлагеря и там и забыли. В прямом, кстати, смысле — никакого завоза продуктов туда не проводилось. Судя по всему, людей арр-гахи рассматривали лишь как расходный материал, заложников для обмена на что-то, возможно даже, на то, чтобы имперский флот не начал штурм планет. Ага, щас, размечтались.
Так что ситуация сейчас складывалась для арр-гахов не лучшим образом, А ведь это они еще о том, что в их метрополии случилось, не знали. Ничего, скоро узнают — для этого Синицин и прилетел.
Небрежно распихав бронированным плечом присутствующих здесь же арр-гахов-офицеров, лейтенант подошел к подобию стола, стоящему в углу рубки и аккуратно поставил на него маленькую коробочку голопроектора. Потом достал из кармана транслятор-переводчик, такой же, как тот, которым пользовался сам, положил рядом. Вдавил кнопку запуска связи — и в центре рубки замерцало чуть размытое изображение Ковалева. Одновременно переводчик запиликал-защелкал, переводя на неудобоваримую местную речь послание адмирала. Неприятное послание, надо сказать.
— Ну что, заправка для салата, слышишь меня? — Ковалев смотрел с голопроектора с усмешкой. В принципе, для связи достаточно было просто перейти на волну арр-гахов, но адмиралу нужен был повод заслать человека на борт вражеского флагмана. Проще говоря, в случае, если арр-гахи отреагируют неадекватно, Синицин должен был устроить на их корабле резню и обеспечить имперским кораблям резерв времени, в течение которого некому будет отдать планетарным силам арр-гахов приказ на уничтожение заложников. Ну и был у него еще один приказ, который требовалось выполнить в любом случае.
— Слышу тебя, мягкотелый.
— Это хорошо, если слышишь. Кстати, хорошо и то, что ты адекватен и не начал дергаться, наказание за атаку имперского корабля в пространстве империи — немедленное уничтожение. Впрочем, смертную казнь вы уже заработали.
— Эта система не принадлежит империи.
— Империи принадлежит то место, которое она захочет объявить своим. И там, где появился хоть один имперский солдат, всяким мозгоклюям делать нечего. Я понятно объясняю?
Не дождавшись ответа, Ковалев пожал плечами.
— Ну, как хотите. Мое дело предупредить, ваше — подумать. А теперь слушайте меня внимательно. Сейчас вы отдадите приказ своим войскам вернуться на корабли. Их у вас, правда, поубавилось, но как размещаться теперь только ваши проблемы. Потом идете на вашу родную планету, адмирал, там высаживаетесь и оставляете корабли на орбите. Или можете их подорвать — мне ваше барахло не слишком нужно. С того момента, как вы окажетесь на планете, ни одному арр-гаху не позволено покидать ее пределов. Любой из вас, обнаруженный вне планеты, будь он на своем корабле или на корабле третьей стороны, будет уничтожен вместе с кораблем. Вопросы есть?
— С какой стати?
Возможно, на родном языке арр-гаха это звучало чуть иначе, но переводчик выбрал именно это выражение, как наиболее близкое к оригиналу. Ковалев ухмыльнулся:
— Альтернатива — полное уничтожение вас как вида.
— На планетах твои соплеменники, мягкотелый. У меня есть четкие указания от моего командования о том, как поступить с ними в случае появления вашего флота и как — если вы окажетесь столь неразумны, что попытаетесь выдавить нас из системы. Вряд ли тебе понравится результат, подумай об этом.
— Думаешь, меня это остановит? Ну, рискни, проверь. А для начала посмотри вот это. Там, кстати, и про свое командование узнаешь.