Летучая мышь обмякла. Всё ещё не веря этому, Страх продолжал сжимать уже мёртвую тварь, пока возле дома не послышался конский галоп. Старх оглянулся, но мальчика не заметил. Ребёнок исчез, чему глава Ордена не удивился. Борьба с летучей мышью не позволила видеть происходящее в доме. Страх поднялся, выглянул в окно и заметил двух гвардейцев. Один из них был Флек, другой - тот, кого изображал Уд. Оба, рассмотрев тела перед домом, спрыгнули с коней, вытаскивая арбалеты.
Старх попятился в заднюю часть дома. Ликвидация Флека уже не имела смысла. Это будет не урон Правителю, это будет обычное убийство. Скорее всего, подумал Старх, они уже поражены болезнью без названия, хотя и не чувствуют пока симптомов. Мальчик исчез, и Старху нечего делать в этом доме.
Он незаметно покинул его.
5
Дини смутно осознавал, что произошло в доме. Когда он спас хозяина и смог видеть окружающее, он лишь отметил, что вызволил всю семью. Как-то отстранённо он заметил крепкого старика, распластавшегося на полу рядом с тем мужчиной, которого Дини спас от смерти на болотах возле Лакаслии. Этот мужчина был мёртв. Старик жив. Старик сжимал что-то в руках, и лишь, когда мальчик покинул дом, до него дошло, что это летучая мышь.
Впрочем, это уже не имело того значения, какое могло возникнуть, если бы не осязаемое изменение, что испытал мальчик. Дини испытал ирреальную лёгкость. Когда он попытался вылечить младшего ребёнка, он думал, что убьёт самого себя. Но вот все четверо членов семьи спасены, а он не только не измотан, но чувствует в себе необъяснимую энергию.
Именно эта энергия стала причиной того, что мальчик, обнаружив, что рядом нет надсмотрщика-гвардейца, не стал выходить на улицу через дверь, а прошёл сквозь стену. Он одолел её, как одолел бы облако, спустись оно на землю. Не было не потери сознания, ни слабости, не дезориентации. Он просто вышел к соседнему дому, и всё. Его как будто что-то вело. И он отдался тому, что не мог объяснить, осознать, почувствовать. Он двигался вперёд, пока перед ним не возникла городская стена. Стены, которыми когда-то обнесли Столицу, толще, нежели стены домов, толще даже стен в Клунсе. Но мальчик не остановился, не усомнился в том, что его не остановят эти камни. Он шёл вперёд, это была его дорога, и мальчик знал, что одолеет её.
Когда Дини оказался по ту сторону стены, он обнаружил, что от неё тянется нечто незаметное глазу, напоминавшее тончайшую паутину или прозрачную ткань. Дини заметил, что разорвал её своим телом. Казалось, прозрачная ткань делила мир на две части, абсолютно похожие подобно зеркальным отражениям. Дини, остановившийся, замерший, смотрел перед собой и начинал понимать, что эти две половины отличаются, хотя для человеческого зрения они оставались идентичными. Мальчик понял, что одну из этих частей люди не видят вообще, хотя она и составляет неотъемлемую часть реальности. Они не видят её потому, что им что-то мешает, и они напоминают слепых котят, думающих, что вокруг находится сплошная тьма, сквозь которую можно пробираться лишь на ощупь.
Дини тоже не видел другую половину. Не видел, пока не случилось то, что случилось. Но это произошло не в одну минуту. Он долго шёл к этому. Подталкиваемый стремлением увидеть родителей, спасая людей от множества болезней, испытывая и побеждая безысходность, вызывая образ отца, призрев любые препятствия и сумев пройти сквозь стены. И веривший, веривший, идущий несмотря ни на что.
Теперь он стоял на границе, которую не видел никто из ныне живущих, кроме него, и потому никогда не пересекавший её. Однажды увидевший это, мальчик догадался, что для него уже не будет никакой границы. Она исчезнет, и он всегда будет видеть иную, ранее скрытую половинку реальности.
И он может остаться в этой половинке, которую раньше не видел. Которая всегда находилась рядом.
Дини сделал один шаг от прозрачной, трудно различимой ткани в сторону.
Не далее, чем в тридцати шагах от него стояли его отец, мать и сестра.
У мальчика ослабли ноги, и ему пришлось опуститься на землю. Увиденное не было образом, вызванным в сложной ситуации. Дини ВИДЕЛ СВОИХ РОДНЫХ В РЕАЛЬНОСТИ! Они находились так близко! Мальчик видел тени, что рождали их тела. Видел солнечные блики в волосах матери, когда она поворачивала голову. Он слышал смех сестры. Его родители, как и говорил отец, были живы. Никто никогда не умирает. Просто люди не видят этого. Потому, что это сложно. И в то же время так просто.
Мальчика видел лишь отец. Сестра собирала одуванчики, что-то напевая. Мать вязала, изредка обращалась к дочери. Отец стоял боком к сыну и как будто смотрел в сторону, но Дини заметил его взгляд. Отец улыбался. Так улыбаются только живые, реальные люди, не фантомы или образы. Дини тоже улыбнулся. Сквозь слёзы. Из глаз уже выступили крупные прозрачные капли. Слёзы радости.
Отец не обманул его. Если чего-то очень сильно хочешь, надо лишь идти к этому. Дини жаждал увидеть своих родителей, и вот он увидел их. Он прошёл долгий путь, но иначе было нельзя. Каждый шаг его пути приближал мальчика к цели.
Он сидел, не в силах встать, смех сестры ласкал его лёгким ветерком, но отец не подходил к нему. Отец, единственный, кто видел его, не говорил об этом маме и сестре, и не сделал ни одного шага навстречу. Дини забеспокоился, но, глянув назад, осознал, что повода для беспокойства нет. Отец не подходил к нему потому, что на то была причина. Дини нельзя задерживать и отвлекать. Он должен поспешить. Поспешить к другим людям.
Люди не знают, что есть другая половинка реальности, такая близкая и теплая, как руки матери. Они не знают, что граница между этими половинками, если её увидеть, не является препятствием. И хотя визуально половинки ничем не отличаются, в их сути заложена громадная разница.
Там, где сейчас находился Дини, не было место для болезни без названия. Не было места для голода и холода. Не было места для множества иных неприятных моментов, что настырно сопровождают человека на протяжении всей его жизни. Спасение мира издревле находилось в толще этого самого мира, совсем близко, но люди не знали этого. Лишь отдельные личности, пройдя долгий путь, находили иную половину реальности. Подобных людей всегда было мало, и лишь, когда цивилизация, существовавшая до Мира, Рождённого Великой Катастрофой, оказалась на грани вымирания, таких людей стало значительно больше. И всё-таки в тот момент погибло невероятно много людей.
Теперь ситуация была иной.
Мальчик мог пройти вглубь новой реальности и уже не возвратиться. Он остановился потому, что увидел родителей и сестру. Он так долго шёл к ним, и теперь они помогли ему остановиться, поймать это мгновение, осознать, что надо вернуться, и лишь после этого приблизиться к ним. Если Дини приведёт кого-нибудь к этому месту, то человек, держа его за руку, тоже увидит границу и вместе с ней другую половинку такой знакомой реальности. Конечно, мальчик не мог приводить сюда людей, но в этом не было необходимости. Эту прозрачную ткань можно увидеть в любом месте, где бы человек ни находился. Мальчику нужно лишь приложить к человеку свою ладонь, и этого будет достаточно. Остальное человек сделает сам.
И даже, если он поражён болезнью без названия, пройдя сквозь прозрачную ткань границы, он избавится от угрозы своей жизни.
Дини знал, что не спасёт ВСЕХ, но всё-таки спасёт очень многих. После Столицы он пойдёт дальше, ему снова предстоит дорога. Свой путь он ещё не прошёл. И он будет спешить. Когда силы окажутся на исходе, он снова заглянет в иную половинку реальности. Это не станет проблемой. Это, как научиться плавать, после уже никогда этого не забудешь. Потом он продолжит путь. Мальчик уже знал, многим он не нужен. Тем, кого он вылечил раньше. Когда он разорвал своим телом границу между частями реальности, все эти люди, кого касались ранее руки мальчика, автоматически увидели то же самое, каждый в том месте, где находился. Между ними оставалась связь, Дини почувствовал это лишь сейчас, снова оказавшись в прежней половинке реальности.