Вспомнился ей Хан, смерть Лёнечки, её злополучный очерк. Сегодня так, завтра эдак — как прикажете… Сегодня — Мальчиш-Кибальчиш с его «военной тайной», завтра Плохиш с бочкой варенья… И надо же, юмор Князя тьмы — ребята из одной семейки. Гайдары. Преемственность поколений. Воистину в чисто вымытый дом вселяется семь бесов. «Теплохладная» номенклатура несколько десятилетий под видом элитных цыплят вызревала в змеином инкубаторе, и, наконец, дождалась своего часа. Вылупилась! И теперь после долгого вынужденного поста, пребывания в «благочестивой скорлупе», сдерживавшей змеиные инстинкты — расползлась, пожрав собственную скорлупу, по стране. Шипя, жирея, наглея… Всё менее интересные, до ужаса пошлые и откровенно-звероподобные, карикатурные, и всё же страшные именно этим своим вдруг всенародно разверзшимся «подпольем» — гады. И выводок этот с ядовитыми жалами и шипением про «демократию и права человека» был откровенно антиправославным, антихристианским. Против всех заповедей разом.
Ворошили какие-то стародавние события, лили ушаты грязи на покойников, устраивали откровенные телевизионные шабаши с убиением животных и символическим поеданием трупов и вполне серьёзно провозглашали, что вся многовековая история поисков Истины ни хрена не стоит, а истина — в баксах, в презентациях, в вояжах, тампаксах и газете «Спид-Инфо».
Пакостили, расшатывали и смывались. Кто за бугор на постоянное жительство, кто «читать лекции», честно отработав право на сладкую жизнь. Обратно возвращаться в «освобождённую от коммунистического рабства» страну не спешили. Только единицы ужаснулись содеянному и повинились.
«Метили в коммунизм, попали в Россию…» Мелькал порой в детских передачах со своими насекомыми Антон Кравченко /слава Богу, без плевков в прошлое/. Просто человек радовался, что теперь можно самому что хочешь издавать, были б деньги. Но последних, видимо, всё же не хватало, и Антон надолго исчез, по слухам, вместе с женой отбыв куда-то в забугорье — Нину пригласили для научно-исследовательской работы то ли в университет, то ли в лабораторию.
Мелькала разбогатевшая и раздобревшая на бесконечных презентациях Регина, хозяйка картинной галереи, а может, и не одной, со своими вернисажами, новоиспечёнными «гениями» и мемуарами о «властью гонимых», но ею, Региной, хранимых, в том числе и о Дарёнове. Потом исчезла. Совсем. Регину убила какая-то шпана по дороге от гаража к дому — не из-за шедевра — из-за шубы. Даже не норковой, обычный мутон. Удавили обрывком провода, выдернули серьги из ушей, сапоги сняли, шубу и что-то ещё. Иоанна больше слушать не смогла, выключила «Криминальную хронику», сидела неподвижно, уставившись в мёртвый экран. «Та» Регина в серебристо-брючном костюме живо и пронзительно улыбалась из прошлого.
— Господи, что же это… Сделай что-нибудь. Господи!..
В их жизнь вполз ужас — душа кричала об опасности, счётчик Гейгера где-то в глубине стучал с бешеной скоростью. Хотелось забиться в нору поглубже, обхватить руками колени и тихонько поскуливать от страха. Их насильно втянули в какую-то кровавую игру с неизбежным проигрышем, где вместо карт и фигурок — живые люди, а вместо доски — изнаночное подполье.
Спасала Иисусова молитва, постоянная, сердцем, как учил Ганя. И его прощальный подарок — закатная дорога в вечность. Она ступала на неё и чувствовала, что Ганя рядом — его тепло, дыхание. Смилуйся, Господи… Впереди был Огонь, он разгорался ярче с каждым их шагом, и страх оставался там, позади. Разбуженный шевелящийся хаос клубком гадов откатывался вместе со страхом. Хаос боялся Огня и отступал. И она понимала, что этот хаос-страх — в ней, внутри. И чтобы сжечь, спалить его, надо тоже шагнуть в костёр.
«Мы спасёмся, выйдем, но как бы из огня…» «Не бойся, малое стадо».
ПРЕДДВЕРИЕ
«Ваш отец диавол, и вы хотите исполнять похоти отца вашего; он был человекоубийца от начала и не устоял в истине, ибо нет в нём истинны; когда говорит он ложь, говорит своё, ибо он лжец и отец лжи». /Иоан. 8:44/ Князь тьмы, то есть «отец лжи» — великий путаник. Руси предстоит многотрудное блуждание по дремучему лабиринту «дверей» — российских путей к Небу, представлений о Небе, заблуждений и интуитивных откровений свыше. Надо отделить Слово от идеологии правящей власти, всегда толкующей Слово в свою пользу не без помощи части духовенства. Предстоит отделить зёрна от плевел. Прежде всего, при духовном делании, восхождении соблюдать три ступени ПОДЧИНЕНИЯ:
Тело — подчинить разуму. Разум — духу. Дух — Богу. Дабы с самого пика, возгордившись, не свалиться к подножию.
Бедные неразумные овцы, получившие свободу разрушить ограду, растоптать пастырей, подавить друг друга, скитаться по горам без присмотра, падать в пропасть и служить пищей волкам…
Коммунисты-верующие — от каждого по талантам /притча о талантах/, каждому — хлеб насущный. Величайшая христианская добродетель — послушание — тоже вполне соответствовала сути иосифовой Антивампирии. Послушание кому? — ответ на этот вопрос определит судьбу Иосифа в вечности. Судя по плодам — стоит лишь сравнить «товарищей» с «новыми русскими» («в крутую» «всмятку» и «в мешочек») — ответ однозначен.
Советскую власть разрушила, накапливаясь, критическая масса коллективного греха.
«Если вы не будете заниматься политикой, то политика займётся вами». /Бисмарк/
— Революцию надо было делать, чтобы спасти богатых от пленения Вавилонской блудницей, а бедных — от зависти к ним.
Борьба должна быть не классовая, не национальная, не политическая, не религиозная, а всего БОГОЧЕЛОВЕЧЕСТВА с князем тьмы. Во имя свершения Замысла — Новый Адам в Доме Отца. Верующие под Царствием понимают Дом Творца, неверующие — светлое будущее нового преображённого человечества. Или просто «помнят долг», что уже очень много.
«НАШИ» — все, кто верит в «высокое призвание» человека. Кто никогда не продаст ТАЙНУ за «бочку варенья». Кто не променяет «первородство на чечевичную похлёбку».
То, что одна цивилизация с библейских времён почитает «первородным грехом», болезнью к смерти /похоть плоти, похоть очей и гордость житейская/, вылечиться от которой — цель и смысл земной жизни, — другая цивилизация почитает за смысл и цель. Саму болезнь — со всевозможными тяжёлыми осложнениями /чем больше, тем лучше/ — обрастание вещами, домами, счетами, страстями — пудовыми гирями, не дающими взлететь.
«ЗАПРЕЩАЕТСЯ ЗАПРЕЩАТЬ!» — лозунг сатаны. Одна цивилизация вслед за «отцом лжи» объявляет запреты нарушением «прав человека», а другая — предписанным врачом строгим больничным режимом, лечебной диетой во исцеление, надписью на флаконе: «Осторожно — яд!». На сигаретах: «Минздрав предупреждает».
Для одной цивилизации излечение — пустота ада. Для другой — подлинная СВОБОДА. Вот где проходит черта разделения, а не по анкетным данным: материальное положение, национальность, партийность, вероисповедание, место жительства… Суд будет по СОСТОЯНИЮ СЕРДЦА, ибо Господь сказал:
«Дай Мне, сыне, сердце твоё»… А не удостоверение личности.
Ненависть оборотней к коммунистической идеологии сродни ненависти к христианству тех, кто ищет зеленой улицы и оправдания своему праву «болеть к смерти». «Бремя Моё легко есть…» Коммунистическая идеология тоже была легка для жизни. Народ находился в послушании у власти, имел «хлеб насущный», был освобождён от дурной рекламной «количественной бесконечности» желаний. И противостояние Вампирии /царству Мамоны/ вполне соответствовало христианству. Как, впрочем, и другим основным религиям. Как и «души прекрасные порывы» в годы гражданской и Великой Отечественной войн, великих строек… Человек тоскует по «высоким состояниям», по жертвенному подвигу, ибо по сути это царский Путь Христа. Эта тоска по военным годам… По утраченной чистоте, когда был мир с самим собой и с Богом. Пусть «НЕВЕДОМЫМ».
Душа остро чувствует, прозревает опасность, несмотря на зомбирование рекламой и дурман «Останкинской иглы». Раньше у людей были совсем другие лица.