Даже слово «любить» сюда приспособили… Любить Бога и ближнего. Любить блондинок, любить креветки — всё едино. Ближнего — тоже в суп. Бога — служить «на посылках», иконы — часть интерьера.
Безудержное «хочу» — мать всем преступлениям, убийствам и войнам на земле. Почему кто-то имеет, а я — нет?
Это не просто беда той или иной страны, это — установка тьмы. Есть установка — весело встретить новый год… И есть установка всё время побуждать граждан к безудержно возрастающему вожделению тленных земных благ. Совершать нравственные и уголовные преступления и на этом наживаться. Тратить на грех лучшие силы души, таланты, драгоценное время жизни — такое можно творить, лишь игнорируя Бога и Его откровение.
Порочная сатанинская установка современной цивилизации является, по широко распространённому мнению, стимулом некоего мифического «прогресса». Зомбирование, обольщение, волшебство рекламы… Всевозможные «права», «свободы» и «демократии» обслуживают и защищают эту установку — право не слушаться Бога.
Установка Антивампирии Иосифа, если отвлечься от красивых призывов к построению «Светлого Будущего», — самоотверженный труд на общее благо, понимаемое не как излишки, а как накормить голодного, одеть, дать крышу над головой, учить, лечить и воспитать в рамке заповедей. Подтянуть пояс и быть «готовым к труду и обороне» в условиях внутренней и внешней Вампирии. Сражаться словом и делом с «пережитками прошлого», то есть с грехами и страстями человеческими, а проще говоря — против власти самого князя тьмы, в которого большевики, кстати, не верили. И строили прекраснодушные долгосрочные планы, будто его нет. Не Бога, а именно дьявола нет! Отменили частную собственность, осуждали вещизм, мещанство, эгоизм, разврат. Перерожденцев-номенклатурщиков время от времени клеймила печать, их подвергали репрессиям. Коммунистам остро не хватало Неба, Его тайны и таинств, без которых советский коллективизм приобретал постепенно внешний характер, превращаясь не в СОБОРНОСТЬ, а в социалистический муравейник.
Кто-то из святых сказал, что величайшей хитростью сатаны стало то, что ему удалось заставить людей забыть о его существовании.
Человечество всё более скатывалось в бездну, лежащий во зле мир проглатывал великую духовную культуру. Последняя попытка удержать этот процесс искусственно — Антивампирия Иосифа, Советский Союз.
Но советская культурная элита пала, не сумев противостоять соблазнам Мамоны и не выполнив своего предназначения. «Увидеть Париж и умереть», — мечтали они и умирали в Париже. В прямом и переносном смысле.
«Мы ответственны не только за то, что делаем, но и за то, что не делаем,» — сказал Мольер.
«Культура имеет религиозную основу. В ней есть священная символика. Цивилизация же есть царство от мира сего. Она есть торжество «буржуазного» духа, духа «буржуазности». И совершенно безразлично, будет ли цивилизация капиталистической или социалистической, она одинаково безбожная мещанская цивилизация». /Н. Бердяев/ «Не только русские замечательные люди, но и наиболее чуткие и тонкие западные люди с тоской ощущали, что великая и священная культура Запада погибает, что на смену ей идёт чуждая им цивилизация, мировой город — безрелигиозный и интернациональный, что идёт новый человек, парвеню /выскочка/, одержимый волей к мировому могуществу.
Фауст на путях внешней бесконечности стремлений исчерпал свои силы, истощил свою духовную энергию. И ему остаётся движение к внутренней бесконечности». /Н. Бердяев/ — Всё это началось задолго до Фауста, — вздохнул AX, — Толпа кричала Христу «Осанна!», желая от Него количественной, внешней бесконечности даров. А на другой день, когда Он предложил ей Путь в Царствие «не от мира сего», то есть бесконечность внутреннюю, бессмертие в Свете, — заорали «Распни Его!»
«Революции делаются средним человеком и для среднего человека, который совсем не хочет изменить структуры сознания, не хочет нового духа, не хочет стать новым человеком, не хочет реальной победы над рабством. ДУХ РЕВОЛЮЦИИ ОКАЗЫВАЕТСЯ ВРАЖДЕБНЫМ РЕВОЛЮЦИИ ДУХА». /Н. Бердяев/
«Роль Хрущёва очень плохая. Он дал волю тем настроениям, которыми он живёт… Он бы сам не мог этого сделать, если бы не было людей. Никакой особой теории он не создал, в отличие от Троцкого, но он дал возможность вырваться наружу такому зверю, который сейчас, конечно, наносит большой вред обществу. Значит, не просто Хрущёв…
— Но этого зверя называют демократией.
— Называют гуманизмом, — говорит Молотов. — А на деле мещанство…
— Хрущёв попросил бывшего председателя КГБ Семичастного найти ему все документы, касающиеся его пребывания на Украине. Причём это было в разгар кампании против Сталина.
— Наверное, принял меры, чтобы уничтожить подписанные им документы по репрессиям на Украине, — говорит Молотов.
Как выдвинулся Хрущёв? Снизу. Как он попал в ЦК? Там у него оказалось много союзников, много таких людей, которые могут искать более надёжного для себя лидера, а Хрущёв пообещал более спокойную лёгкую жизнь наверху, и сразу многие за это ухватились. И внизу пообещал. Это очень нравилось, но это был обман. И этот обман многим дал возможность поспокойней жить. Очень опасное дело. Сталин в этом отношении был беспокойный человек…
Сталин и Хрущёв… Но Хрущёв-то ноготка Сталина не стоит! А Сталин, несмотря на всё, сделал громадное дело. Он — великий преобразователь. Не дотянул в некоторых вопросах, и это тормозит, это против него. Теперь повторяют его ошибки, его же недостатки по крестьянскому вопросу повторяют. А то, что он сделал колоссальное дело, это стараются замазать.
…Хрущёв и Микоян в своё время дошли до того, что пытались доказать, будто бы Сталин был агентом царской охранки. Но документов таких сфабриковать им не удалось…
Таких критиков много. Что вы хотите, если нашлись люди среди бывших репрессированных, которые пытались доказать, что Сталин — агент международного империализма? Вот такая ненависть, на всё готовы…» /М. — Ч./
Так и шла её жизнь — подпольно-просветительская деятельность, цветы для поддержания бюджета, отец Тихон, иногда поездки по неотложным делам в Москву и к Гане. Казалось, так будет всегда. Так же незаметно будет клониться к закату её время вместе с лужинским солнцем, золотящим стволы сосен. И так же когда-нибудь растворится в густеющей звёздной тьме ганина «Иоанна». И её таинственно-прекрасный девичий лик за окном вечерней электрички, летящей к Москве почти три десятилетия назад, навсегда растает в вечности. Близилось пятидесятилетие, её ожидала закатная пора, и она мечтала написать книгу о пути к Богу, где надеялась донести до читателя основы богословия и Православия, что в то время было нужней воздуха. Но «завтра» вставало на горизонте неотвратимо и зловеще, как чудовище на картине раннего Дарёнова.
Наступал 1985 год.
Горбачёв позвонил Сахарову и вернул бунтаря из ссылки! Сбежавшей на запад балерине разрешили посетить Москву… Фантастика! — сказала потрясенная Наталья Макарова журналистам… «Свободу» перестали глушить!
Иоанна начала прислушиваться к новостям, не понимая, почему события, из-за которых у неё недоумённо и тоскливо сжималось в груди от дурного предчувствия, вызывали всеобщее ликование среди знакомых, в семье, у большинства верующих. Теперь, мол, разрешат Бога. Не говоря уже об интеллигентских кругах. «Свежий ветер перемен» врывался в трещины раскачиваемого всеми собственного дома.
Конечно, перемены назревали давно. Разлагающиеся низы и верхи, этот коллективный то ли дурдом, то ли детсад с кукишем в кармане… Наверное, необходимо было начать что-то осторожно подкручивать, где-то одновременно осторожно отпуская. Но в этой новой, с позволения сказать, мелодии с первых же шагов новой власти звучала сплошная фальшь, дисгармония, а то и просто молотком по роялю. Что-то нехорошее, сатанинское, начиная с кровавой отметины на темени генсека, главного дирижёра. Обрушившиеся вдруг серии аварий и катаклизмов, сбывающиеся библейские пророчества и, конечно же, первые аккорды новой власти — сплошные беспросветные провалы. Всё не туда, катастрофы с бесконечным продолжением. Она не могла бы назвать ни одной верной ноты — из двух зол всегда выбиралось большее, а чаще — оба. Менялись лидеры, власти, оппозиция, но к лучшему ничего не менялось. Вернее, получалось со знаком минус, всё было нелепо, вредно, беспомощно; не так, не то, не туда, ни к чему… Всё не удавалось. Ну хотя бы по теории вероятности хоть что-то должно было получиться — ан нет. Злобный целенаправленный развал, иначе не объяснишь, удушение, чтобы потом разорвать и сожрать. Когти хищника в беспомощно распростертом теле страны…