— Н — да!
— Да!
Некоторое время мы молчали, с новым интересом изучая друг друга. Каменные истуканы казалось, тоже переменились в лице. Они по-новому смотрели на загадочного оборванца. Оборванец поднял кубок и сделал глубокий глоток. Первым заговорил король.
— Зачем ты здесь? Ты ведь знал, что окажешься у меня?
Я отставил кубок, утер губы ветхим рукавом, и внимательно поглядел на него.
— А ты, как погляжу, очень проницателен, король Вальгред. Качество нужное для монарха. Это приятно.
На сей раз усмехнулся он. И тоже внимательно посмотрел мне в глаза.
— Любой на моем месте обретает те качества. Но не будем уклоняться. Итак, ты хотел оказаться здесь и оказался. Зачем?
Я покивал, польщенный его дальновидностью и глубокомыслием, и торжественно объявил:
— Послушать тебя, мой король. Но не как подданный, а как равный. Пусть никого из нас не обременяют традиционные формальности. Лишь так мы сможем искренне поведать друг другу все, что хотим.
— Ты считаешь себя равным мне? — глаза его остро впились в мою суть.
— Так считаешь ты, ибо позволил на равных пировать с тобой, — назидательно заключил я. — В том воля твоя. Не я напрашивался на пир, но ты пригласил меня.
— А как считаешь ты? — дознавался он. Указательным пальцем он нервно водил по ободу кубка.
Я вздохнул, состроил жалобный вид, потому как не хотел разочаровывать его. Но все же сказал:
— По силе я много выше тебя.
— Хм, ты так полагаешь? — король подпрыгнул на месте. В глубине его синих глаз полыхнул недобрый огонек. Он, правда, сделал вид, что сменил позу, и облокотился по-новому. Но вот огонек никак не затухал, выдавая его, будто хищника в ночи. Однако меня тот огонек не страшил, а забавлял. Ведь он наполнен неподдельной искренностью. Он живой и яркий. И такие огоньки есть источник силы, которой я пользуюсь. Да, как сладко перечить самому королю, уверенно и даже нагло смотря в его глаза.
— Нет, не полагаю. Уверен! — с некоторым сожалением вздохнул я, поигрывая пустым кубком.
— Но за мной мощь целого королевства, — вызывающе напомнил он, не сводя с меня испытующего взгляда. В глубине глаз замерцал грозный синий свет. Огонек превращался в пламя. — По моему приказу собирается несметное войско из всех баронств, графств и герцогств. Великолепное непобедимое войско. На протяжении многих веков оно являлось надежным щитом нашей могучей империи. А иногда и мечом. Всем моим соседям уже выпадала доля ощущать на себе его великую силу. Мы постоянно держим свой меч поднятым. Но без нужды не опускаем. Наш меч скован из могучего конного рыцарства, неутомимой тяжелой пехоты, превосходных стрелков, разведчиков, механиков и прочих. Всем этим многосложным механизмом управляют блистательные стратеги — мои маршалы и генералы. Они умеют добиваться победы даже в заведомо проигрышных условиях. И ты, ничтожный жалкий проходимец, нищий бродяга, отринутый жизнью скиталец, хочешь противопоставить себя всему моему войску?! Ты — один, пусть и сильный человек, считаешь себя равным многотысячной задоспешенной дружине?!
— Я могу с легкостью раздавить ее, — небрежно пояснил. И улыбнулся.
— Ты…?! — ужаснулся король, сверкнув крепкими ровными зубами. Хоть он и усмехался, но рот его как-то болезненно кривился, словно отражал глубокие душевные муки. Хотя, отчасти так и было. Ведь не каждый монарх поверит в такую явную с виду глупость. Но я оставался неумолим.
— Я, и только я! Иным подобное не по зубам.
— Ты самонадеян, — с вызовом бросил король. Пламя несколько поуспокоилось, и в его глазах мерцали отблески здорового сомнения.
Я равнодушно и твердо встретил его взгляд.
— Надеюсь, ты достаточно мудр, чтобы не проверять это.
Король крепко схватился за подбородок, и принялся теребить его. Я продолжал:
— Да, я могу сокрушить все твое войско. Один! Могу убить тебя прямо здесь. Могу разрушить твой замок и разогнать всех рыцарей, пехоту, стрелков, механиков, стратегов и прочих твоих блистательных людей. Но, разумеется, делать подобного не стану.
— И на том спасибо, — с усмешкой выдавил он.
— Пожалуйста, — без усмешки поклонился я.
Монарх поджал губы и внимательно изучал меня. Изучали и его высокие мраморные предки. Какой-то наглый самонадеянный голодранец пировал на равных с самим королем, оскверняя залу, как видом, так и речами. Как помыслами, так и желаниями. Они немо перешептывались, и беззвучно качали неподвижными головами. Если бы кто-то из них мог ожить, то непременно сошел с пьедестала, схватив меня за горло каменными ручищами, и раздавил, как пиявку, алчущую крови. Но их судьба предрешена. А потому и стояли они в безмолвии, будто потеряв дар речи от моего нахальства. Всесильные грозные правители прошлого бессильно застыли перед настоящим. Они застыли перед реальностью, настоящей реальностью, которой правил ни кто иной, как ваш покорный слуга. Покорный? Вам я кажусь покорным?
— Да, интересного чемпиона послала мне судьба, — голос короля вновь огласил залу и пошел блуждать между колонн. — Хотел бы я поближе прикоснуться к твоей тайне.
— Время есть, — философски подчеркнул я. — Мне некуда спешить.
Мы снова пригубили, приглядываясь друг к другу, точно рыцари перед заездом.
— Итак! — король неожиданно поднялся, отодвинул стул-кресло, и начал расхаживать по зале. Голос его приобрел истинную королевскую силу. Он с напором заговорил, — Я, король Вальгред Третий, распинаюсь здесь, перед простолюдином, вымаливая из него хотя бы имя?!
— Нет, — качнул я головой. — Ты здесь, дабы обрести мудрость.
— Неужели ты станешь учить меня? — внезапно застыл он, сраженный моей новой дерзостью. Как символично. Я взирал на него и ликовал. Ведь он уподобился своим древним предкам. И всего-то от одного слова, а точнее — от одной мысли. — Меня — самого короля?!
— Нет, я никого никогда не учу, — поучительно напомнил я, приглядываясь то к королю, то к каменным статуям. Да, сходство очевидное. — Но мне приятно, если кто-то учится.
— Хм, ты искусно и мягко дерзишь, — Вальгред подошел ко мне, остановился напротив, скрестил руки и прищурился. — Это интересно. Только уверенный в своих силах станет дерзить королю. А ты себя явно не переоцениваешь, что не так давно доказал всем нам… Угу! Признайся — ты маг?
— Трудно сказать, — пожал я плечами. Как все же лестно сидеть перед королем, когда он стоит и пытается разгадать, кто ж ты есть. — Если магом звать всякого, кто наделен нечеловеческой силой, то, пожалуй. Но если маг тот, кто бубнит заклинания из книг — нет. Однако если под заклинаниями иметь в виду знания, накопленные человечеством, то тогда я точно маг. Как, впрочем, и любой другой человек. Ведь знания в равной степени доступны всем. Однако не всем доступно понимать их. Но многие склонны искажать их в свою пользу.
— Ты не маг, — кивнул Вальгред, свысока оглядывая меня. — Может, эльф? Глядя на тебя, я даже готов поверить в бабушкины сказки. Они там тоже бегали по миру, и тоже совершали неподвластные и непонятные уму подвиги. А у темных эльфов были такие же острые клыки…
— Нет, не эльф точно, — безжалостно парировал я. — Ведь я не совершаю подвигов. Я никого не спасаю, не защищаю слабых и обездоленных. Напротив, поступки мои кажутся ужасными и бесчеловечными. Но лишь для тех, кто не мыслит глубоко.
— Вампир? — зашел с другой стороны король.
Я жестко осклабился. В полумраке сверкнули клыки.
— Я люблю свежую кровь, — зловещим эхом отразился мой шепот. Вальгред на миг вздрогнул. Я улыбнулся и спокойно продолжал, — но я не вампир. Вампиры пьют кровь — я крови не пью. Вампиры укусом рождают себе подобных — я лишен такой роскоши. Вампира можно убить простыми испытанными методами — как убить меня говорить не буду. Вампиры спят днем — я сплю лишь когда пожелаю, хотя могу и вообще не спать. Но если под кровью подразумевать искренние желания — о, да, я — вампир! Я самый жуткий и ужасный кровопийца!
Король сам себя приободрил, и снова решил спросить: