Дэ Грисс первым добрался до спасительных войск. Ростовые щиты передней линии с грохотом распахнулись, и огромный монстр поглотил вопящего герцога. Он истошно кричал, судорожно махал руками, порывисто оборачивался и тыкал пальцем в мою сторону. А после скрылся среди мелькавших конных фигур, вскинутых алебард и хлопающих знамен. Остатки отряда смельчаков тоже юркнули под прикрытие щитоносной пехоты. Раздались приказы, стук, лязг. Брешь затянулась. Стена щитов превратилась в нерушимую надежную цитадель. По крайней мере, им так казалось. Со стороны войска потянуло запахом уверенности, собранности и решимости. Они готовы к любому сражению.
Я медленно шел кровавым следом. Точно охотничий пес, принюхивался к земле и к поджидающей добыче. Легкий ветер поигрывал изношенным плащом, расправляя его, будто парус. На фоне светло-голубого неба прорехи и дыры выделялись очень заметно. Ветер дул в лицо, будто пытался задержать. На миг я даже задумался. Нет, суеверие — враг желаний. Но из врага всегда можно сделать друга. Я коротко усмехнулся. Вдруг ветер переменил направление и начал подталкивать уже в спину. Это окончательно определило выбор. То есть желание.
Я шел дальше.
Шел и гадал, когда же начнется приветствие. Шел и ждал.
Наконец, дождался.
Со страшным скрипом разрядились требучеты, и огромные куски гранита полетели в мою сторону. Забавно. Если я могу уворачиваться от стрел, то зачем зря тратить камни? Хотя, все равно они им не пригодятся более. Камни достигли наивысшей точки, на миг замерли, и устремились ко мне. Я с интересом наблюдал за приближением, пересчитывая их в полете. Да, такие огромные куски способны пробить любую стену, если их постоянно метать в одну точку. А уж деревянные ворота так и вовсе не могли служить для них препятствием.
Хорошее орудие — требучет. В отличие от катапульты, где рычаг приводится в действие с помощью скрученных канатов, в требучете каменные снаряды швыряются с помощью большого противовеса. Регулируя противовес, можно регулировать дальность метания, с точностью до шага. Сто, двести, триста, пятьсот шагов — пожалуйста. Для каждого расстояния можно подобрать свою массу противовеса. С катапультой в этом смысле было сложнее. Зато катапульта скорострельнее. Требучет для перезарядки требовал полной разгрузки противовеса — деревянной корзины с камнями. А на это требовалось довольно много времени. В бою же время бесценно, как и жизни. Но под прикрытием войск, требучеты могли стрелять сколь угодно долго, оставаясь самым мощным дальнобойным орудием, способным пробивать вражеские стены. Иной раз вместо камней их заряжали горящими связками хвороста, или смоляными горшками с фитилем. Или разлагающимися телами, с целью вызвать болезни у обороняющих город защитников, а также подорвать их боевой дух. Иногда опытные полководцы с помощью таких орудий метали мешки с землей, сравнивая замковый ров. Пока войско отдыхало на безопасном расстоянии и набиралось сил, неустанные требюшеты забрасывали ров землей, чтобы у штурмующей пехоты появилась возможность осаждать стены. Такое часто встречалось в постоянных усобицах мелких баронов и графов, чьи предзамковые рвы не отличались особой глубиной.
Мысли роем пронеслись в голове, пока камни со свистом неслись на меня. Я отметил мастерство управляющих машинами — расстояние определяют очень точно. Это вызывало уважение, как и всякое мастерство. Я задрал голову. Камни, словно хищные соколы начали падать вокруг меня. Но их падение мог бы предугадать любой человек. Поэтому я ловко пробежал между ними. Камни глубоко впивались в землю, заставляя ее крупно дрожать. Но вскоре все затихло.
Я шел дальше.
Затем засвистели тяжелые длинные стрелы. Такими впору быков пробивать. Да, баллисты дальнобойны и точны. А сила натяжения раз в пять превышает арбалетную. Похвально. Хороши баллисты, хороши. Но не идеальны. Далеко не идеальны. Длинные стрелы едва не в рост человека, вонзались в сочную траву возле меня, образуя настоящий частокол. Я вяло уклонялся, пригибался, а одну из интереса поймал. Бегло осмотрел, оценил тяжелый откованный наконечник, стальное оперение, выструганное ясеневое древко. Да, кто-то старается, чтобы одни убивали других. И стараться будет всегда, во все времена, во всех странах. Будут появляться все новые формы и способы убийств. С каждым разом все совершеннее и страшнее. Я небрежно отбросил стрелу.
И шел дальше.
Расстояние медленно сокращалось. Напряжение росло. Уже отчетливо стал различим передний строй. Высокие треугольные щиты с изображением скорпиона плотной стеной надвигались на меня. А точнее — я на них. Над железными головами гордо реяли синие знамена, грозно сияли алебарды и готентаги, образуя настоящий лес. Две, три, четыре линии алебардщиков. Следом тянулись пикинеры. Их длинные копья проступали между щитов, походя на жесткую щетину. Да, строй грамотный — к такому не каждая конница подойдет, не говоря уже о простой пехоте. По крайней мере, до тех пор, пока стена сплочена. И тем более не подступится обычный человек.
Благо, не человек я.
А потому и шел дальше.
— Щиты ра-зомкнуть!!! — прокатился громогласный приказ тысячника. Несколько сотников и десятников повторили его команду. Щиты разошлись на ладонь.
— Арбалеты го-товсь!
В проемах мелькнули стальные дуги. Ярко сверкнули опытные глаза, по обыкновению прищурились, взяв прицел.
— Пли! — рявкнуло в глубине войска.
Единым звуком щелкнули спусковые крючки. Слаженно лязгнули желоба. И залп арбалетных болтов стремительно понесся прямо в меня. Несколько тысяч колючих беспощадных стрел силились пронзить мое немощное тело. Несколько тысяч смертей дрались за право первой вкусить моей плоти. Несколько тысяч капель скорпионьего яда сорвались с трескучих хвостов. Но не победила ни одна. Я остановился и властно вскинул руку. Внезапно вокруг меня завихрилась воздушная защита. Я не маг, я не ведаю заклинаний. Но я страстно захотел создать защиту, неподвластную тяжелым коротким стрелам. И создал. Я не ведал, какую она примет форму. А потому она приняла форму именно такую.
Словно мухи о стекло, беспомощно бились арбалетные иглы о мою защиту. Сухо щелкали, и опадали, как осенние желуди. И ни одна не могла проложить себе путь сквозь нее, ни одна не могла дотянуться до меня. Я торжествующе оскалился, и двинулся дальше.
— Щиты со-мкнуть! За-ряжай! — неслись четкие команды.
Стена снова плотно закрылась. За ней заскрипели «козьи ноги». Отличная выучка.
— Го-товсь!
— Ра-зомкнуть!
— Пли!
И снова залп. И снова мимо. Вернее в цель, но увы, цель крепка и недоступна. Глупые. Они даже не понимали, что защищаюсь я лишь одним желанием. Одним единственным желанием. Но страстным и глубинным.
Я шел дальше.
— Пли!
— Пли!
— Пли!
Нет, нет, и еще раз нет! Никак.
Я шел дальше.
Над войском высоко реяли штандарты со скорпионом. Но были и другие — ведь это соединенная армия нескольких герцогств, графств и баронств. Единороги, львы, соколы, саламандры, олени и быки стояли напротив меня. Целый зверинец. Они рыли копытами землю, шипели, мычали, трубили, ревели, клацали клювами и когтями, шуршали ядовитыми хвостами.
Угрожающе.
Но я смеялся и шел дальше.
И вдруг раздался новый приказ, по обе стороны войска запели рога, а земля отозвалась дрожью. Нет, не такой, как на турнире — намного сильнее. Я остановился. С флангов на меня ринулась тяжелая кавалерия. Рыцарский строй литым кулаком несся во весь опор, набирая ход. Вернее, двумя кулаками. Я стоял и любовался их выучке и мастерству. Нерушимая стена железных конских нагрудников шла ровно, слаженно, шаг в шаг. Наверняка, не один месяц упражнялись. Словно молот и наковальня, неслись они навстречу друг другу. И я, жалкая букашка, случайно оказавшаяся между ними, стоял и обреченно смотрел на близящуюся смерть.
Близилась смерть. Ее хриплый голос пробивался из-за облаков. Ее костлявые руки жадно тянулись. Ее смердящая пасть пела за упокой. Правда, пока не слышно — за чей? Смерть… Нет ничего совершеннее смерти. Ведь совершенство — это движение, а не результат. Всегда можно улучшить имеющееся. А смерть? Смерть абсолютна! Нет ничего совершеннее ее!