— Выходит, ты не Дьявол! — с затаенным облегчением выдохнул он.
— Можжжно и Недьявол…
— А… но это ж не имя…?
— Не имя…
— А имя есть?
— Зачччем мне имя… Главное — не имя. Главное — тот, кто ззза ним…
— И кто за ним? — страх его постепенно исчезал. Глаза принялись хватко осматривать ночные заросли.
— Тебе решшшать, кто ззза ним…
— Но если нет имени, значит… и нет никого?
— Но кто-то жжж есссть? — не унимался я.
— Кто-то есть, — под нос повторил он. — Кто-то определенно есть.
— Точччно…
— Причем, кто-то с виду страшный, а в душе, кажется, веселый.
— Точччно…
— Но мне не важно, как тебя звать. Мне важно — угрожаешь ли ты мне?
— Точччно…
— Точно? Что — точно? Ты мне угрожаешь, или нет?
— Ха-ха-ха, — лес вновь наполнился раскатами моего хохота. — Угрожжжаю? Я никогда не угрожжжаю. Я лишшшь смеюсссь…
— Но почему ты смеешься?
— Потому что мне смешшшно…
— И чего смешного? — голос его запах обидой.
— Смешшшно, когда вы боитесссь сссобственной тени…
— Выходит, ты — моя тень? — не мог поверить он.
— Нет… не твоя… — продолжался мой хохот. — Я никому не принадлежжжу.
— Странно. Зачем тогда говоришь так?
— Потому что это так…
Он затряс головой, пытаясь скинуть наваждение. Но я продолжал негромко смеяться, прячась повсюду. Так длилось некоторое время.
Но вскоре мне надоел этот спектакль, и я принял известный облик. Человек сощурился, увидав черное пятно, выступившее на фоне ночи. И снова вознес арбалет. В нем он видел свое единственное спасение. Его страхи снова ожили. Ведь теперь, помимо ушей, пришлось поверить еще и глазам.
— Стой! Не подходи! Я выстрелю!
— Я стою, — спокойно произнес я обычным голосом. — Но я могу подойти, причем ты не выстрелишь.
— Я… я выстрелю! — уверял он, скорее себя, чем меня.
— Стреляй, — небрежно посоветовал я. — Ты прекрасно понимаешь — то бесполезно.
В глазах его вспыхнул лихорадочный огонь.
— Это колдовство! Я знаю! Это колдовство!
— Зови, как хочешь, — беспечно пожал я плечами. — Колдовство, так колдовство. Я, правда, называю его иначе.
— Иначе… как?
— Желания.
— Желания…?
— Да.
— Но… ничего не пойму, — арбалет на миг дрогнул. — Какие желания?
— Мои, — с вежливым поклоном признался я.
— Что…?! Твои…?!
— Да, мои воплощенные желания.
— Что…?! — не мог сообразить он.
— Все, чего мы хотим — есть наши желания, — спокойно пояснил я.
— Ну да, и дураку ясно, — мотнул он головой.
— Все, чего мы добились — наши воплощенные желания.
На миг он задумался. Арбалет, правда, не опустил.
— Ну… ну да… это ты к чему?
Я упивался его вздрагиваниями, его сбивчивым стуком сердца, его мечущимися желаниями. А еще убийца. Но он все же человек. В первую очередь он человек, и лишь потом убийца.
— Колдовством ли, магией ли, невежественные люди склонны называть все воплощенное, однако, выходящее за грань их понимания. Или за круг света их познания. Однако, проявляющееся в этом кругу. Мое появление здесь может показаться колдовством. Но это всего лишь желание. Причем твое.
— М…мое?! — поперхнулся он. — К…как мое?!
— Успокойся, — посоветовал я, — возьми себя в руки. А еще лучше — опусти арбалет.
— Конечно! — он сжал оружие сильнее, напрягся. Палец так и норовил надавить на крючок.
— Конечно! — безоговорочно подтвердил я. — Надеюсь, ты прекрасно осознаешь всю свою беспомощность. Для твоего же блага — убери арбалет.
— Чтобы ты меня убил?!
— Я мог тебя убить давно. Могу убить сейчас, — уверенно перечислял я. — А также ты можешь сам себя убить своим же арбалетом. Руки вон как дрожат.
Человек послушно опустил оружие. Вернее, не он, а его руки. От него пахло легким стыдом. Я довольно склонил голову.
— Вот и хорошо. А теперь, если хочешь, давай поговорим. Ты ведь хочешь поговорить?
— Э…
— Да, понимаю — ты готовился вздремнуть немного, чтобы с рассветом продолжить путь, но не переживай. У тебя еще будет время поспать.
— Зачем мне говорить с тобой? Ты — порождение лесного мрака. Ты — черный колдун. Наверняка желаешь усыпить мою бдительность, а после убить…
— Ха-ха-ха, — вновь затрясся я от страха. — Ты так хочешь умереть?
— Н…нет… — потряс он длинной копной.
— Тогда чего все твердишь да твердишь про смерть? Даже барон и тот был уверен, что не погибнет…
— Ты знал барона? — вмиг насторожился «призрак». Руки снова потянули арбалет, но он остановил их.
Я угрожающе понизил голос.
— Разумеется! Ведь я дух его, исполненный жаждой мщения!
— Что?! Ты… дух?!
— Да, — нагло врал я, — я дух барона Лоя де Гарра, не так давно убитого тобой!
Он начал медленно пятиться назад, вновь поднимая арбалет.
— Ты… ты пришел мстить?!
— Зависит от тебя…
— Но… я не желал ему смерти, — бегло оправдывался человек. — Я просто выполнил свою работу.
Я воззрился на него тяжелым пристальным взглядом. Он съежился, словно ожидал удара. Но бить его никто не стал. Я лишь коротко приказал:
— Натаскай дров.
Он опешил, снова опустил арбалет. Долго стоял, не в силах сообразить, что происходит. Я тоже стоял напротив него и ждал. Наконец, он неуверенно переспросил:
— Дров… зачем?
— Зачем нужны дрова? — в свою очередь переспросил я.
— Для костра.
— Вот видишь, — усмехнулся я. — Чего ж тогда переспрашиваешь?
— Но… я не понимаю, — человек смотрел на меня со жгучим подозрением.
— Чего непонятного? — развел я руками. — Ты займешься костром, я поймаю какую-нибудь дичь. Думаю, ты тоже не против ужина?
Он стоял, не в силах пошевелиться. Я вопросительно взглянул на него.
— Неужели это трудно осуществить? Вон у тебя и топорик на поясе болтается.
— Но… а…
— Чего? Боишься разжигать свет? Так ведь здесь глушь непролазная.
— Но…
— Или боишься, что я зажарю и съем тебя?
— Да… вернее нет, но… я не то имел ввиду.
Я решил уточнить:
— Тогда что?
— Но… ты же дух…?
— Допустим дух, и что? — обиженно спросил я. — Мне уже нельзя познать человеческих желаний?
— Но… раз ты бесплотен… то… как? — сбивчиво говорил он.
— А вот так. Словом, хватит болтать. Ты просто скажи — желаешь печеного мяса?
Он ничего не сказал — лишь кивнул. Пусть и обреченно. Но то уже неважно.
— Тогда за дровами, — властно поторопил я. — А я займусь своим делом.
Через некоторое время под сенью старого дуба потрескивал небольшой костерок. На жерди пекся жирный глухарь, источая чудесный аромат. Я сидел на выступающем корне, блаженно сопел и щурил глаза. Напротив меня сидел человек, не сводя с меня зачарованного взгляда. Однако нос его тоже тянулся в сторону возбуждающих запахов. И желудок временами отзывался нетерпеливым урчанием.
Он был невысок, обычного телосложения, темноволос. Зеленоватые глаза ныне казались провалами в бездну. Черты лица резкие, волевые. Но он умел искусно играть ими и казаться другим человеком — мягким, робким, податливым. Правда, сейчас то не имело смысла. Не было тех, перед кем следовало бы менять лик. На вид ему казалось лет тридцать, хотя чувствовалось — он намного старше. Словом, заурядная и малоприметная внешность. Никаких характерных и отличительных черт. Для убийцы качества жизненно необходимые. Такому проще затеряться в толпе, скрыться от погони, вертеться перед глазами не привлекая внимания, выдать себя за другого.
Я покрутил глухаря, поворошил угли под ним, бросил взгляд на своего нового знакомого и попросил:
— Водой не угостишь?
Он безропотно протянул флягу. Я сделал пару глотков. «Призрак» во все глаза смотрел на меня. Убрав флягу, я облегченно вздохнул, утер губы и спросил:
— Итак, тебя зовут…
— Я не могу назвать свое истинное имя, — виновато опустил он глаза.
— Назови неистинное, — небрежно пожал я плечами.