— Перековать нельзя. Я думаю, сейчас в сфере идеологии проявляется закон сохранения энергии. Хоть он и пришел к нам с Запада, но тем не менее это одна из общемировых ценностей, я так считаю. В советское время была идеологическая доктрина, которая стремилась занять каждый уголок сознания людей, оставляя там минимальные зазоры. Когда все рухнуло, образовался вакуум. Вождя нет, генеральной линии нет. И вот в этой неопределенности проявляются бурые пятна. Идет наступление культуры, чуждой нам совершенно. В спорте то же самое происходит. Но ведь у людей должен быть выбор. Каждый должен выбирать свое, а не чужое осознанно. Не потому что ему порекомендовали руководящие органы, а потому что он должен понимать, что наше, а что чужое. Как объяснить нынешнее засилье желтых спортивных культур и всего остального? Просто-напросто раньше это было запретно, а запретный плод, как известно... Да.
Посмотрите, сейчас уже никто не говорит, что нам не хватает свободы слова.
На нее сначала смотрели с восторгом, жадно хватали на лету, а потом поняли, что подчас нам предлагают суррогаты. Всем все обрыдло.
С другой стороны, посмотрите, Интернет перестраивается: в мировой сети появляются мощные русские разделы. Для того, чтобы адекватно воспринимать действительность, россиянину, русскому человеку нужно думать по-русски, но уметь говорить по-английски. Так. А не наоборот — говорить по-русски, а думать по-английски.
— Это ваша трактовка патриотизма, патриотической идеологии, как я понял...
— Да, патриотизма. Американский патриотизм — это когда поют гимн, произносят слова, держат руку на сердце — то есть позерство, показушность. Наш патриотизм, когда человек готов отдать свою жизнь за Родину, не зная даже, что сейчас представляет из себя Родина. Русский патриотизм, он такой скрытый, непонятный, партизанский. Недавно вообще этого слова стеснялись. Что касается идеологии, я думаю, что сейчас нужно говорить о пропаганде. Мне больше нравится слово "пропаганда". К слову "пропаганда" надо подойти по-другому, позитивно. Вписать в русский, российский контекст. Слово "российский" это потому что я не шовинист.
— Слова много значат. Слово "экспансия", мне кажется, тоже пора реабилитировать. Не агрессия, а экспансия. Как вы полагаете, экспансия русских в мировом спорте продолжается?
— Экспансия как была, так и осталась. Как были непонятны наши методики, то есть почему мы выигрываем, так они и остаются для всех тайной. Я могу сказать, что столько трактовок и импровизаций, как в нашей школе борьбы, нигде я не встречал. Никто у нас не делал попыток изменить правила, как это делают подчас за границей. Мы действуем в рамках правил, но способны гибко трактовать их, импровизировать, то есть творить. Синдром лесковского Левши проявляется. Можем где-то утончить до микрометра, где-то наоборот, до гротеска усилить. В этом, несомненно, самобытность нашей спортивной школы.
В сборной команде у нас чемпионы мира и олимпийские чемпионы, работает тренерский состав: люди, которые воспитывают олимпийских чемпионов. То есть не произошло оттока. Котел сохранился, кухня цела. Ее не разрушили даже социальные коллизии.
Был момент упадка. Не было новых кадров в команде. Была временная растерянность и были следствия этой растерянности. Это естественно. Все мы нырнули, куда — непонятно. Не знали, насколько глубок этот омут и насколько прозрачна вода и подходит ли она для нас в качестве среды обитания? Сейчас постепенно все восстанавливается, народ сосредотачивается. Вычленяются истинные ценности, возникает реальная оценка собственных сил. Выявляются области, на которые нужно делать ударение. Все потихонечку возвращается на круги своя. Это касается не только спорта, но и страны в целом.
Все возвращается в несколько видоизмененном виде, смодулированном под новые условия. Сейчас уже никто не хочет колбасы финской, все уже понимают, что это та же конина, то же сало... Дело только в обертке.
Наши спортсмены выступают, рекламируя при помощи формы, иностранные компании, но при этом пропагандируют достижения нашего оружия, торжество нашего духа. Ведь в любом государстве, а в русском особенно, главное это — дух.
— Вот как раз об этом хочу спросить. Борьбу, борьбу даже не как вид спорта, а как формулу бытия — как вы ее понимаете?
— Еще дедушка Ленин, который очень многое изменил в данной стране, сказал, перефразируя Карла Маркса: "Вся жизнь — борьба". Каждый человек, который пытается чего-то достичь, — не просто вяло течет, а что-то строит, создает, изменяет — каждый такой человек на протяжении всей жизни находится в состоянии борьбы.
Например, возьмем спорт: выходишь ты, выходит твой соперник, три человека смотрят на вас очень внимательно, следят за тем, чтобы поединок проходил в рамках установленных правил. Методика борцов не намного разнится, правила одинаковые. А что тогда побеждает. Характер? Думаю, побеждают мировоззрение, дух. И в этом непостижимость.
Дети, когда в песочнице возятся, сначала горшочки лепят, потом начинают бороться, в любом случае. Нормальный процесс, продиктованный жизнью вообще. А моя борьба ведь греко-римская, опять же с античным миром связана — с Грецией, с Византией. Есть еще у меня пример — Иван Максимович Поддубный, человек, о котором можно долго рассказывать, который представляет не только цирковую борьбу, но и русскую мощь, славу и красоту нашего характера. Славу не только борца, но доброго большого человека.
Я считаю, любой мальчишка должен пробовать заниматься спортом. Чем больше он попробует видов спорта, прежде чем остановится на своем, избранном, тем лучше. Я думаю, что борьба обязательно должна быть в этой череде, необязательно, что он должен стать борцом, но он должен попробовать, что это такое.
— Александр, я уже говорил, что для нынешней России вы являетесь знаковой фигурой. Не просто успешным спортсменом, а национальным символом. В контексте этого скажите напутствие молодому поколению. Ведь многие молодые люди, сознательно или бессознательно, стремятся подражать вам.
— Все укладывается в две-три строчки машинописного текста. Первое: надо четко решить, кто ты: амеба или действительно человек, а тем более русский человек — это немножко другая категория, уже более сложная для восприятия. Второе: надо отчетливо представлять, понимать, чего ты хочешь.
А третье: не жалеть живота своего в достижении поставленной цели. Все остальное уже неважно. Неважно все остальное.
Не сидеть, не говорить: "Я не в то время родился, не в том месте..." Неважно, в какой точке ты находишься, важно то — с каким настроем ты берешься за дело. Чем жестче время, тем больше влияет на жизнь личностный фактор. Я в этом глубоко убежден.
— Александр, есть такое понятие — образ жизни. Я думаю, читателю было бы интересно: чем вы наполняете свой день, например.
— Если говорить о дне на базе, то это три тренировки ежедневно. Соответственно — сон, завтрак обед и ужин по расписанию. А если говорить о том, что дома происходит, то три часа в день я провожу в зале в любом случае, в любом состоянии. Если болят ноги, тренирую руки. Ежедневно три часа в день, не готовясь непосредственно к важным соревнованиям. А то, что происходит кроме этого... Во-первых, я молодой человек, у меня масса интересов, у меня семья, родители. Утром собака, и все остальное отсюда вытекающее. То есть, как говорят: "Долой предрассудки, спортсмены тоже люди!". Но в первую очередь, я вас уверяю, я спортсмен. Начиная от пристрастий в одежде, которая не стесняет движения и способствует спортивному образу, и заканчивая подходом к окружающим. Через призму спорта мне намного легче воспринимать людей. Я сам — продукт именно этой среды. Я — спортсмен. Советский. Российский...