Алексей не заметил, как подошел Ветлужанин. Он устроился рядом, подбросил в костер дров. После встречи в Комкуре они подружились. У Алексея и Сергея Петровича было много общего в характерах и во взглядах на жизнь.

Мимо костра прошел Лагутин. Ветлужанин проводил его взглядом до тех пор, пока тот не скрылся в палатке.

— А знаете, Алексей Григорьевич, как сейчас Надежда Владимировна выгнала из палатки Лагутина? — нарушил молчание Ветлужанин.

— Так он же жених ее! — вырвалось у Соснина.

Ветлужанин звонко засмеялся.

— Умный ты человек, Алексей, а женщин не понимаешь... Ну, пошли, Алексей, спать. Утро вечера мудренее, — сказал Ветлужанин, поднимаясь.

В лагере наступил новый день.

На завтрак сошлись четверо: Надя, Алексей, Николай Олонко и Цинченко. Лагутин еще спал.

— А где же пастухи?

— Наверное, отдыхают, — предположил Алексей.

Цинченко встал и направился к палатке, где жили ребята, открыл полог, заглянул внутрь. Палатка была пуста.

После завтрака Валентин Васильевич сразу же отправился к юным пастухам, но и у костра их не оказалось. Цинченко внимательно осмотрел все предметы вокруг костра и в траве заметил скомканный кусочек бумаги. Это была записка пастуха из «Зари». Прочитав ее, сунул в карман. На рюкзаке Вани под камешком он обнаружил еще один лист бумаги, сложенный вчетверо. «Сергей Петрович, — говорилось в ней, — мы пошли по следу лошадей. Скоро вернемся. Гриша. Ваня».

Медленно тянулось время. Никто не понимал, что могло случиться с ребятами, куда девался Ветлужанин? Что за странную записку нашел у костра Цинченко?

После обеда, отправив в Комкур телеграмму об исчезновении лошадей, Надя, Алексей и Валентин Васильевич вышли на поиски ребят. В лагере остались Николай Олонко и Лагутин. Примерно через полчаса среди лагерных палаток внезапно появился Ошлыков. Николай знал Старовера — несколько раз встречался с ним на заготпункте. Но сейчас он немало удивился, увидев его здесь. Ошлыков сказал, что пришел наниматься в проводники, так как узнал об отсутствии Куна.

В сумерках Надя и Алексей вернулись в лагерь.

Сразу же после ужина Надя беседовала со Старовером. Экспедиции проводник нужен был до зарезу. Ошлыков оказался сговорчивым, что немало удивило Надю. Когда обо всем договорились, она спросила:

— Вы нигде не встречали Куна?

— Не встречал.

— Пропал куда-то старик!

— Известное дело: охотник. Вернется!

Ошлыков поднялся.

— Я, Надежда Владимировна, завтра же и явлюсь. Так и передайте начальнику экспедиции.

— Хорошо. Валентин Васильевич, как только вернется, сразу же оформит вас. Привет Ирине передайте. Пусть заглянет как-нибудь. Давно не виделись.

Ошлыков что-то пробурчал и ушел.

— Не нравится мне этот бородач, — заметил Алексей, как только замерли шаги Старовера.

— Без проводника трудно работать, Алексей, а Ошлыков местность знает. У него где-то тут заимка.

Ветлужанин покинул лагерь ночью.

Время от времени из своей палатки он посматривал за костром пастухов; заметив появление постороннего человека, быстро вышел и, стараясь быть незамеченным, стал подкрадываться к костру. Каково было его недоумение, когда, скрытно подойдя вплотную, он не увидел у костра ни ребят, ни постороннего человека. Чуткое ухо едва уловило торопливые шаги, удалявшиеся к реке. Сомнений не было — туда уходил незнакомец, голоса ребят, зовущих лошадей, доносились откуда-то слева.

Ветлужанин осторожно дошел до реки, но как ни прислушивался, кроме шума воды, ничего не было слышно. Постояв немного, он двинулся вверх по реке. Шел он долго. Но по-прежнему только шум реки врывался в тишину. Вдруг где-то впереди послышалось ржание лошадей, чей-то грубый голос, и вновь наступила тишина. «Где-то совсем рядом», — подумал Ветлужанин.

Рассвет застал его на берегу горной реки. Берега, заросшие кустарником и мелколесьем, то сближались, то расширялись, образуя плоские террасы. Река бурлила в теснинах, но в широких местах разливалась на рукава, образуя островки.

Роса за ночь выпала обильная. Перед Ветлужаниным расстилался огромный ковер из луговых трав. Цвет его был не зеленый, а какой-то сизый с фиолетовыми пятнами и белыми крапинками. И только в том месте, где прошли лошади, трава была ярко-зеленой. Полоски эти виднелись издалека и длинной лентой уходили в горы.

Постепенно суживаясь, долина приняла характер каньона. Здесь неожиданно обрывался травяной ковер. Никаких следов нельзя было обнаружить.

Долго бродил Ветлужанин по каньону, но следы так и не удалось обнаружить. Вверху, над обрывом, нависшим над каньоном, он увидел двух неподвижно застывших баранов. Когда Ветлужанин поравнялся с ними, они, гордо вскинув рогатые головы, унеслись к недоступным для человека скалам.

Внезапно каньон сделал крутой поворот, и Ветлужанин очутился на широкой террасе. Перед ним простиралось огромное пространство, загроможденное валунами. Выше, почти над самой головой, раскинулся мощный ледник. Вправо от него отвесно поднималась гладкая стена обрыва. В ней зияло широкое отверстие. «Может, там лошади?» — подумал Ветлужанин, но сначала решил исследовать террасу.

На западе террасы возвышался валун, по форме похожий на стог сена. Если бы Ветлужанин обошел его со стороны ледника, то вышел бы в коридор шириной в два-три метра и, пройдя по нему тридцать-сорок метров, очутился бы в каньоне, откуда имелся вход в Голубую долину. Но Ветлужанин, не доходя до валуна, срезал угол влево и, обойдя всю террасу, вернулся на старое место.

Ветлужанин присел отдохнуть на камень, и вскоре ему показалось, что за ним наблюдают. Чтобы отогнать это чувство, он оглянулся по сторонам, но нигде ничего подозрительного не обнаружил. А между тем ощущение скованности не проходило. Он поднялся, сунул руку в карман и снял предохранитель пистолета. Именно в это самое время сзади кто-то крикнул: «Руки вверх!» Одновременно раздался легкий свист, рядом с Ветлужаниным упал аркан. Сергей Петрович выхватил пистолет и круто повернулся.

— Ваня!

— Сергей Петрович!

Из-за валуна вышел Гриша.

— Что вы тут делаете? — спросил Ветлужанин.

— У нас украли трех лошадей, Сергей Петрович. Сначала мы думали, что они сами забрели куда-нибудь.

— Потом?

— Потом догадались: вор у нас был. Пошли искать. Увидали вас и стали следить. Думали, вы и есть вор. Посоветовавшись, решили напасть и заарканить вас. Вы уж извините нас, Сергей Петрович.

— Ничего, ничего, ребята. Действовали вы решительно. Молодцы, — одобрил Ветлужанин. — Теперь давайте все вместе подумаем, что нам делать дальше.

— Искать надо, Сергей Петрович!

— В лагере вы кого-нибудь предупредили о своем уходе?

Гриша и Ваня переглянулись.

— Ясно, вы ушли тайком, — продолжал Ветлужанин. — Раз так, то вас начнут искать.

— Мы, Сергей Петрович, оставили записку.

— А кто приходил к вам к костру? — спросил Ветлужанин.

— Это пастух из «Зари». Помните, мы вам рассказывали, на рыбалке в Комкуре с ним познакомились.

— А до этого ты его видел когда-нибудь? — обратился Ветлужанин к Ване.

— Нет. Раньше я его никогда не встречал, — притихшим голосом ответил Ваня, чувствуя, что они допустили какую-то оплошность с этим пастухом.

— Ну ладно, — Ветлужанин положил руку Ване на плечо. — Вон видите отверстие в скале? Давайте посмотрим там.

Под ногами перекатывались камешки. Журчал ручеек. Свод нависал над головами.

Метров через пятьдесят ребята и Ветлужанин оказались в подземном зале. К потолку поднимались колонны изо льда. Напротив входа в отвесной скале зияла глубокая ниша. Справа от нее возвышалась пирамида, на которую сверху струей падала вода. Потолок, как громадный купол, уходил ввысь. Лучи солнца, преломляясь через тонкий слой льда, окрасили все предметы в зале в голубой цвет.

Осторожно двигаясь вперед, ребята и Сергей Петрович обошли зал. Причудливые нагромождения ледяных глыб возле стен казались то окаменелыми чудовищами, то замысловатыми креслами. Возле ниши друзья увидели несколько жердин и старых шкур — остатки юрты. Кто здесь жил? Когда? Что заставило человека скрываться от людей в этом ледяном дворце?