Бранвен больше ничего не хотел, но так, когда весь монитор был заполнен подвижными линиями, ему было спокойнее.
Аларья отправилась за ним следом в рубку на синринской половине. Бранвену это не понравилось, но он слишком быстро шел и думал только об одном: придется ли с тестером проверять весь контур вплоть до внешней стенки и не понадобится ли надевать скафандр, выходить наружу и там пытаться осмотреть устройство, о котором он знал слишком мало.
Прагма, надо понимать, безнадежно обиделась или вовсе исчезла с горизонта. Кайсё Белла это не особо печалило, но теперь надеяться приходилось только на себя. Из Фархада хреновый врач, ему самому врач нужен, из Аларьи медсестра тоже та еще, а сам Бранвен знал, что не годится в полноценные связисты. Проблемы, о которых он думал с первого дня, показали острые зубы. Белл предполагал, что это только начало. Еще не сама задница, а только краешек бедра.
Он был приятно разочарован, когда аварийный передатчик послушно ожил под руками. Короткое сообщение на двух языках полетело по всему космосу. Мощность, как он предполагал, позволяла поймать сигнал на обеих планетах. Аварийную частоту всегда кто-то прослушивал — дежурные на орбитальных базах, станции наблюдения, диспетчерские. По крайней мере, за Синрин он мог поручиться головой.
«Говорит база 3711, кайсё ССС Бранвен Белл. На борту четыре человека, один в тяжелом состоянии. Персонал полностью отсутствует. Просим срочной эвакуации».
Настроив трансляцию с интервалом в три минуты — иначе не выдержали бы энергосистемы, аварийная связь всегда отжирала слишком много ресурсов, — он встал из-за пульта. Женщина подошла, обняла его за шею и поцеловала.
— Ты молодец!
— Я сделал то, что требуют правила, — пожал плечами Бранвен. — Надеюсь, помощь придет вовремя.
— Я тоже надеюсь…
Белл притянул к себе женщину, чтобы успокоить ее и еще раз ощутить прикосновение сухих губ, но вдруг оттолкнул и схватился за голову. В тело вбили раскаленный дюбель, пронзивший его от макушки до копчика. Аларья тоже застонала и сложилась пополам, издавая весьма характерный для тошноты квакающий звук, но сейчас Бранвену было не до нее.
Он точно знал, что может умереть в течение пяти ближайших минут. Если не поторопится, если не исправит допущенную ошибку.
Боль не мешала ему бежать по коридорам базы, напротив, подхлестывала и давала силы. Жар накапливался в солнечном сплетении, заставляя двигаться со скоростью, которая его самого удивляла, и не спотыкаться, не сбивать плечами углы.
Когда он влетел в комнату, Фархад склонился над вольнинкой. В руке он что-то держал, и сначала Бранвен в прыжке ударил его носком ботинка по руке, а только потом начал соображать. Ему даже удалось приземлиться на ноги. Проклятый Наби отшарахнулся в угол, за стол врача. Предмет он выронил и теперь рефлекторно прижимал руку к груди.
Рассыпанные одноразовые шприцы, раскиданные явно наспех. Открытые шкафы, какие-то коробки, вытряхнутые прямо на пол. Наби что-то искал, и Бранвен не знал, успел ли найти и что лежит на полках у него за спиной. Получить удар скальпелем или еще какой-нибудь острой медицинской дрянью не хотелось.
— Ты что собрался делать?! — подошел поближе Белл. Теперь их разделял только стол. — Ты… врач!
Фархад уже опомнился от первого испуга и теперь становился по-настоящему опасным. Правую руку он так и держал на груди, но Бранвен не сомневался, что ушиб не так уж силен. По весовой категории он заметно уступал Беллу, но кайсё знал, что безумие делает людей невероятно сильными и проворными. И, что гораздо хуже, неимоверно изобретательными.
— Ведьму не оставляй жить! — процитировал жреческий выкормыш. — Она лишила нас всего, и мы поступим с ней так, как того требуют Законы.
— Ты, храмовая подтирка для задницы! Ты еще не понял, кто сочинил твои дурацкие законы? Ты же все слышал!
— Убей ее, — спокойно сказал, точнее, даже попросил Наби. — Это будет справедливо. Ты не знаешь, что делается дома. У нас был единственный шанс выжить, а она… она убила нас всех! Всю планету. Пока еще есть время — убей.
— Подохнуть хочешь? Тебя же предупредили!
— Не верь ни демону, ни ведьме.
— Оооо… — застонал Бранвен, не представляя, как достучаться до впавшего в очередную «религиозную истерику» придурка. — Да забудь ты это все, давай поговорим, как люди. Вдруг они не соврали? Зачем рисковать? Подумай сам, если есть хоть один шанс из ста, что и нам грозит гибель…
Параллельно он прикидывал, сколько времени потеряет при броске через стол, и что удастся сделать. Пожалуй, стоило сначала прижать Наби к стене, подвинув стол, но Бранвен боялся, что он привинчен к полу. Тогда пришлось бы огибать край, а за это время…
— Убей, я приказываю! — Фархад протянул отбитую руку, вновь демонстрируя ему кольцо. — Властью храма и высшим его знаком!
Бранвен невольно скрипнул зубами. Этому символу он присягал два года назад, получая новую должность. Стоя на коленях, прикасался губами к этому золотому ободку на руке Верховного жреца. В крошечном кусочке золота было сосредоточено все, чему он служил с семи лет.
Кайсё Белл медленно подался вперед, покорно склоняя голову, а потом протянул руку и взял Фархада за запястье. Левой рукой он дотянулся до его челки и резко дернул вниз, вбивая ненавистную рожу «тысячника» в столешницу. Потом для гарантии ударил еще раз.
Фархад не шевелился. Бранвен стащил с его руки кольцо, сорвал ноготь и расцарапал Наби весь палец. Посмотрел сквозь золотой обруч на свет, примерил его на средний палец. Налезало, но с трудом. Бранвен облизал фалангу пальца, а потом стащил кольцо и смял его.
Золото — металл мягкий.
Потом он за волосы приподнял голову Фархада, заглянул в залитое кровью лицо.
— Теперь симптомы черепно-мозговой травмы налицо, — с удовлетворением констатировал он. — И даже на лице.
Бранвен перетащил обмякшее тело на вторую койку, хорошенько закрепил ремнями, а потом приподнял изголовье так, чтобы пациент почти сидел.
Согласно инструкции по оказанию первой помощи при травмах, сопровождающихся носовым кровотечениям.
15/07
— Профессор, через час стыковка. Вы там как? — осторожно позвал Анджей. — Мы самое главное так и не выяснили. Что там будет?
— Ох, уже и не знаю… — послышался хриплый, слабый голос. Кантор прибавил громкости. — Дай подумать.
— Вы простите, но думайте не слишком долго…
Через час после неприятного разговора о воспитании экстр пилот принес срочное персональное сообщение для президента. Персонал базы в полном составе был обнаружен на Вольне. Поспешные допросы нарисовали диковатую картинку: все они находились на своих рабочих местах, как вдруг поняли, что уже стоят на улицах городов и поселков, где родились. Истерики, приступа буйства и неизбежной доставки в приемный покой соответствующего лечебного учреждения избежал только врач базы. Он почти сразу отправился в милицейский участок, связался с непосредственным начальником, продемонстрировал себя по видеофону, при помощи милиционеров доказал, что никого не разыгрывает, а действительно находится на планете. Как это случилось, не знает. Стерилизовал инструменты, потом оказался на городской площади. Ничего объяснить не может, что почитает совершенно нормальным в подобной ситуации. Версий не имеет, поскольку привычку строить теории на пустом месте считает признаком некоего расстройства психики, которым, по результатам прошлогоднего обследования, не страдает.
Когда нашпигованных успокоительными средствами орбитальщиков нашли и начали опрашивать, все показали одно и то же. Исключением стал секретарь Владлен Щапов, из безнадежного бреда которого удалось разобрать только, что в зале переговоров оказались посторонние люди. Лечащий врач сомневался, что в ближайшую неделю из трясущегося от ужаса человека удастся выжать что-то более связное.
К этому сообщению прилагалось короткое послание с Синрин: у них случилось ровно то же самое. Правда, им намного больше повезло с показаниями свидетелей. Все отмечали резкий звук и неприятный запах, которым сопровождалось возникновение «буквально из ничего» людей в форме орбитальщиков в коридорах каверн Синрин. Секретарь синринской делегации в истерику не впал и внятно объяснил, что произошло: в стене возник проем, из него вышли двое, убили охранников. После обмена репликами на незнакомом языке, на котором вдруг заговорили и дипломаты, секретарь понял, что стоит у дверей родной квартиры.