Этот рассказ доставил большое удовольствие Орму, и он пообещал никому не говорить ни слова — ни Раппу, ни другим.
— Пока Рапп не знает, что они наставили ему рога,— сказал он,— никакого вреда от этого инцидента не будет. Но этот магистр, действительно, замечательный человек, потому что во всех остальных мужских делах он полный профан, но его умение обращаться с женщинами просто великолепно. Будет плохо, если он будет видеться с Торгунн наедине. Если это случится, то дело может кончиться плохо, потому что Рапп не позволит обмануть себя второй раз. Поэтому надо придумать ему какое-то постоянное занятие, которое будет его удерживать подальше от нее, а ее — от него, потому что я не знаю, кто из них будет сильнее хотеть второй встречи.
— Ты не должен обходиться с ним слишком строго,— сказала Йива,— потому что бедняге еще предстоят большие страдания в руках смаландцев. Я сама сделаю все, возможное, чтобы держать их подальше друг от друга.
На следующее утро Орм позвал магистра к себе и сказал ему, что нашел для него занятие, которое, как ему кажется, он сможет выполнять ко всеобщему удовлетворению.
— Пока что,— сказал он,— ты не выказал особого умения в какой-либо работе, которая тебе поручалась. Но теперь у тебя будет настоящий шанс сослужить нам всем хорошую службу. Вон, видишь вишневое дерево, самое лучшее из моих деревьев, и это не только мое мнение, но и мнение ворон. Тебе надо залезть на верхушку дерева, и я советую тебе взять с собой еды и питья, потому что ты не слезешь вниз до тех пор, пока вороны и сороки не разлетятся на ночлег. Будешь сидеть там каждый день, занимать свое место будешь рано, потому что эти вороны просыпаются еще до рассвета. Я надеюсь, что тебе удастся сохранить ягоды для нас, если только ты не будешь есть их сам слишком много.
Магистр печально поглядел на дерево, ягоды на нем были крупнее, чем обычно бывают на вишневых деревьях, и только-только начинали темнеть, наливаясь спелостью. Все птицы особо любили эти ягоды, и Рапп и отец Виллибальд пытались отгонять их, стреляя из лука, но им это плохо удавалось.
— Я этого заслуживаю,— сказал магистр,— но я боюсь залезать так высоко.
— Тебе придется привыкнуть к этому,— сказал Орм.
— У меня сразу начинает кружиться голова.
— Если будешь крепко держаться, это не повредит тебе. Если же ты покажешь, что у тебя не хватает смелости выполнить это задание, все станут смеяться над тобой, а женщины — больше всех.
— Говоря по правде, я заслужил все это,— сказал магистр печально.
После некоторых споров, ему удалось с большим трудом проделать часть пути до вершины дерева, а Орм стоял внизу, постоянно заставляя его подниматься выше. Наконец, после многочисленных молитв, он умудрился добраться до разветвления, в котором сходились три ветки, дерево качалось под его тяжестью, и, видя это, Орм приказал ему оставаться там, поскольку его раскачивание сделает его более заметным для птиц.
— Ты там в полной безопасности,— прокричал он магистру,— и ближе к небу, чем мы, несчастные создания, вынужденные оставаться на земле. Там ты можешь есть и пить от души и обсуждать с Богом свои грехи.
Так он и сидел, и вороны, которые прилетали со всех направлений, чтобы полакомиться вкусными ягодами, улетали, испуганные и изумленные, когда видели, что на дереве человек. Они кружили над ним, сердито каркая, а сороки сидели на ближних деревьях, дразня его презрительным смехом.
На шестой день, в полдень, когда жара была особенно сильной, магистр упал. Он задремал от жары, рой пчел прилетел к дереву и выбрал его голову в качестве посадочной площадки. Проснувшись в ужасе, он отчаянно замахал руками, пытаясь отогнать их, потерял равновесие, и с криком упал на землю в облаке пчел, в куче вишен и сломанных веток. Близнецы со своим товарищем первыми прибежали к месту инцидента, они уставились на него с удивлением, а мальчик Ульф спросил, почему он упал. Но магистр только лежал, стонал и говорил, что настал его смертный час. Дети стали с радостью подбирать спелые ягоды, которые попадали вместе с ним, но это взбудоражило пчел, они напали на них, и дети с криками убежали. Все домашние собирали в это время камыш на берегу реки, и только Йива и две ее служанки прибежали к нему на помощь. Они отнесли магистра в ткацкую комнату и уложили на кровать. Когда служанки узнали, какое с ним приключилось несчастье, они так развеселились, что Йива потеряла терпение, надавала им оплеух и приказала немедленно пойти и позвать отца Виллибальда, который был на реке вместе си остальными.
Йиве жалко было магистра, и она делала все, чтобы ему было удобно. Она также дала ему подкрепиться своим самым лучшим пивом. Он не пострадал от пчел, но боялся, что при падении сломал руку. Йива подумала, не Бог ли наказал его за поведение с Торгунн в лесу, она спросила его про это, и тот согласился, что, может быть, это и так.
— Но что ты знаешь о том, что произошло между нами в лесу? — спросил он.
— Все,— ответила Йива.— Мне Торгунн сама рассказала, но не бойся, никто не услышит, и она, и я — мы обе умеем держать язык за зубами. Одно удовольствие я, однако, могу тебе доставить, она очень хвалила тебя, и совсем не жалеет о том, что случилось, хотя это чуть было не привело к катастрофе для вас обоих.
— Я сожалею об этом,— сказал магистр,— хотя боюсь, что от этого не легче. Бог так проклял меня, что я не могу находиться наедине с молодой женщиной, сразу же загораюсь страстью. Даже эти дни, проведенные на дереве, не очистили меня от этой страсти, потому что мысли мои были заняты не Богом, а плотскими грехами.
Йива засмеялась:
— Пчелиный рой и твое падение с дерева помогли тебе,— сказала она,— потому что вот ты здесь, наедине со мной, в таком месте, где нас долго никто не потревожит, и думаю, что я не менее красива, чем Торгунн. Но по крайней мере от этого соблазна ты сможешь отказаться, не впадая в грех, бедный дурачок.
— Ты не знаешь,— отвечал магистр печально,— насколько сильно проклятие.
И он протянул к ней руку.
Что произошло между ними, никто никогда не узнает, а когда отец Виллибальд пришел, чтобы осмотреть раны магистра, он увидел его спящим и довольно посапывающим, а Иива увлеченно работала за своей прялкой.
— Он слишком хороший человек, чтобы заставлять его лазать на деревья,— сказала она Орму и домашним в тот вечер, когда они ужинали, веселясь над тем способом, при помощи которого магистр закончил свое пребывание на дереве.— Не надо больше заставлять его делать это.
— Не знаю, насколько он хороший,— сказал Орм,— но если ты имеешь в виду, что он слишком неуклюж для этого, то я согласен. Для чего он пригоден — это выше моего понимания, но смаландцы, несомненно, что-нибудь обнаружат. Почти все вишни уже поспели, и их можно собирать, пока птицы не поклевали, так что от этого инцидента мы ничего не потеряем. Но хорошо, что уже почти пришло время для Тинга.
— До тех пор, пока это время не наступит,— твердо сказала Йива,— я сама буду присматривать за ним, потому что не хочу, чтобы его дразнили и обижали в последние дни, которые он проведет среди христиан.
— Что бы он ни делал, женщины роем летят ему на помощь,— сказал Орм.— Но поступай, как считаешь нужным.
Все в доме смеялись до колик в животе при одном упоминании о магистре и пчелином рое, но Аза сказала, что это — хороший знак, потому что она часто слышала, как мудрые старики говорили, что когда пчелы садятся на голову человеку, это означает, что он будет долго жить и у него будет много детей. Отец Виллибальд говорил, что в молодости он слышал, как то же самое утверждали ученые при дворе императора в Госларе, хотя неизвестно, полностью ли это остается в силе, если этот человек — священник.
Отец Виллибальд считал, что с плечом магистра не произошло ничего страшного, тем не менее, магистр предпочел провести следующие несколько дней в постели, и даже когда он уже чувствовал себя достаточно хорошо, чтобы вставать, онвсе же большую часть дня проводил в своей комнате. Йива заботливо присматривала за ним, сама готовила для него еду, и строго следила за тем, чтобы ни одной из ее служанок не разрешалось подходить к нему. Орм подшучивал над ней по этому поводу, спрашивая, не сошла ли она тоже с ума от этого магистра. Кроме этого, сказал он, ему очень жалко той замечательной пищи, которая ежедневно относится в ткацкую комнату. Но Йива твердо ответила, что это она будет решать сама. Бедняжке, сказала она, нужна хорошая пища, чтобы его кости хоть немного обросли мясом перед тем, как он отправится жить к язычникам, а что касается служанок, то она просто охраняет его от соблазнов и насмешек.