Длинна деревня Старая Белокуриха: от школы по 3 километра в ту и другую сторону. Когда идешь ватагой, эти километры незаметны, но одному — тошно. Благо, что на дороге то тут, то там конские говяхи, выбирай покруглей и пинай подшитым валенком. В расстроенных чувствах от одиночества и насильного чтения Славка пнул так, что говях взвился, отлетел далеко-далеко и попал в собачью свадьбу, да прямо в невесту, окруженную опьяненными жаждой полового удовольствия кобелями. Как она взбрехала, да кинулась в его сторону, а за ней вся подгулявшая компания от мала до велика, изрыгая всю собачью матершину. Особенно показывал себя черный с белой грудью кобель, видать, главный претендент на ее предмет удовлетворения. Огляделся в страхе Славка, до ограды далеко, единственным твердым предметом была чернильница-непроливашка в сшитой мамой сумке с книжками да тетрадками. Сучка, воодушевленная поддержкой кавалеров, проявляла все большую агрессивность. Свора половых угодников уменьшала круг, произнося свое возмущение на всех кобелиных нотах.
— Ну и пусть Эльза Эдуардовна поездит ко мне в больницу в Алтайское, — сказал им Славка.
И в этот момент на пригорке он увидел покоряющего пространство, несущегося со страшной, как показалось, скоростью, кобеля Григория.
— Теперь все, — попрощавшись с жизнью, подумал Славка. — Он меня сшибет, а эта мелочь растащит по кусочкам и даже Эльзе Эдуардовне не над чем будет плакать.
Но Григорий издалека подал какой-то клекочущий рык, и окружающая его сексуально озабоченная братия, как горох от стены — в разные стороны. А Григорий своей необразованной мордой нюхнул Славку в лицо, дружелюбно толкнул в трясущиеся колени, зевнул и побежал по своим кобелиным делам.
Обычно мальчишки, проходя мимо высокого забора, каждый по своему пытались его дразнить, а он на цепи бесновался. Славка нередко в драку кидался на особо рьяных злильщиков, потом уговаривал через щель забора: «Гришенька, не обращай внимания на дураков». Тот издавал приветственное подвывание и, помахивая хвостом, успокаивался. Вячеслав Анатольевич очнулся от окрика Данилы на Юрия и пошел ко всем на перекур.
Скажу последние слова
Удаляется пыльная загроможденная событиями эпоха.
Заканчивается сконцентрировавший, как кость, все достижения человеческого разума кровавый ХХ век.
Богатые и богатеющие, как черти в печной трубе, никак не давали жить мирно и как мясник отбирает быков на забой, гнали мужиков на пушечное мясо.
Четыре чудовищно-разрушительные войны, несколько локальных выдержали люди, населяющие земли, называемые Россией, три революции совершили. А перед последним порожком, сердито и шумно дыша, век выкинул плененный алогичностью ельцинский переворот.
Мировая военная наука и промышленность, усердствовавшие в развитии убийственной силы, пролетели путь от штыка до водородной бомбы.
Навоевавшись досыта с простым и наивным желанием советский человек добился сорок пять лет мирной, теплой, трудовой жизни. В светлом пламени веры родилось и выросло поколение, не слышавшее вой снарядов, разрывы бомб, в клочья рвущие матушку землю, стоны умирающих. Но все эти годы война шла, разрывая в клочья ум, сознание, мысли.
Отобрав у разрушительной войны тихое, как на зорьке, время, наш человек продолжал воевать в навязанной холодной войне, работая на оборону. Сцепившись рогами с серым, еле видимым противником, мы боролись за жизнь без хлесткого звука пистолетного выстрела и рассыпающейся автоматной дроби. Мы шли первыми: создавая и утверждая новую цивилизацию, продирались сквозь ядовитые заросли и осклабившегося зверья.
Это были годы напряженного созидания по всем направлениям духовной, моральной, экономической жизни, годы строительства действительно нового общества.
И в этом простом, скромном, но нелегком труде Иван с Марьей от конной тяги вырвались в космос. Наслаждаясь заполнившей все тело радостью и негой, целуя пяточки внуков первый раз надавивших землю, они отдавали им благородство своих сердец и накопленные знания.
Бабушка — теплое, мягкое слово — наполненное вкусом и запахом варенья, по утрам легкого прикосновения, зовущем к румяным пирожкам. И кто не имел бабушки, тот не почерпнул из ее кладези традиций, мудрости и не испытал настоящей нежности, не вкусил доброты и тепла.
Наши герои расслабились, потеряли бдительность, а сладкая еда потянула к еще более сладкой.
Тут-то их и подстерегла ненасытная жажда богатых богатеть за счет других, как в мышеловке. Искусно владея анаграммой, т. е. перестановкой букв, фактов, событий, подтасовывая всевозможные исторические недоразумения, исподтишка, по-воровски использовали они излишнюю самоуверенность и доверчивость. Подлым переворотом ввергли этот самобытный народ с ранимой душой в пучину нового длительного конфликта: между делом и бездельем, между разумом и безумием, между верой и долларом.
«Никогда не знала Русь более глубокого заблуждения, чем это противопоставление одного другому», — говорят историки. И наступило беспокойное, быстроменяющееся, непредсказуемое время депрессий, неудач и стрессов. Переполнились дома сумасшедших молодыми ребятами, женщинами, не выдержавшими психологических нагрузок их детьми с наследственной шизофренией. Количество смертей от наркотиков ежегодно увеличивается в три раза, от алкоголя в два раза, самоубийств в два раза. В крае резкий рост проф. заболеваний, отравлений и различных инфекций.
Обобрав акционеров, гл. директор Карпин А.В. захотел пожить в первопрестольной. Нашел там никому не известную фирму, продал выгодно свои акции, менее выгодно заставил продать свое окружение и сдал химкомбинат, как когда-то генерал Власов сдал фашистам ударную Армию.
Новые владельцы с юными руководителями и замашками «гитлерюгенда» захватили весь комбинат и приступили к его открытому разграблению. Борясь с «паразитами» — рыночно несознательными элементами, которые требуют годовую задолженность по зарплате, они их выгнали, без них кормежка обильней.
Более тысячи бывших ударников коммунистического труда высудили свои зарплаты, но годами унижаются, просят судебных приставов: «Взыщите наши кровные».
Не тут-то было, они до сих пор в карманах «гитлерюгендов».
Откуда же взялось это прозвище, которое я услышал в бане, где голые тела ведут нескончаемые баталии по политическим и экономическим проблемам. Проанализировав по документам состав Совета директоров нашего ОАО, я увидел: это шустрые, хваткие ребята (в смысле хватать) как рыба в воде ориентируются в стихийном развитии современных рыночных отношений.
За последние 5 лет они, как правило, побывали на различных должностях множества ОАО, ЗАО, сменив несколько городов, квартир, иномарок, но основная дорога ведет в Москву.
Вот трудовая биография заместителя генерального той фирмы, которая нашла где-то деньги и купила многомиллиардный комбинат. Он числится еще в пяти кампаниях членом Совета директоров, прямо культ личности. В том числе ЗАО здравица «Ая» и ЗАО «Гостиница «Химик». Откуда там директора, чтобы быть членом их Совета?
На поселке химиков сохранилась профсоюзная организация пенсионеров. Вот у кого учиться, как сохранить оптимизм и жизненную силу. На отчетно-выборном собрании выступил Альберт Иванович Королев.
— Наше предприятие досталось людям продажным, эгоистичным, беспощадным, без чести и понятия о Родине. Не имея базового образования, опыта работы в сложной химической промышленности, милиционеры, армейские службисты тыла и финансов да плясуны ансамбля не способны заставить работать это уникальное производство.
Пенсионеры, привыкшие слушать только телевизор, затаившись напрягли уши.
— Поближе к Японии и Китаю они организовали плавильные печи и дорогостоящее нержавеющее оборудование, приборы превращают в слитки. Идут за бугор эти слитки, рельсы и не переплавленное оборудование, там же остаются и доллары, минуя наши налоги, бюджет города, пенсионный и социальный фонды. А вместо зарплаты знакомую фигуру из пальцев.