Случилось это пятнадцать лет назад…
С тех пор князь Иван Андреевич Можайский никогда больше не приезжал в свой терем на Ипути. Но Федору он всегда позволял пользоваться им и охотиться на любую дичь в Гомельских пущах. А Федор любил это заброшенное в глухих лесах уединенное место, да и неудивительно — с ним связано столько незабываемых минут его жизни…
Здесь, слушая рассказы князя Можайского, он впервые осознал свое призвание, здесь потом он составлял грандиозные планы будущего и разрабатывал сложнейшие замыслы государственных дел; на этом самом' камне лежало мертвое тело его отца, и на этом самом камне он принимал Сейчас важнейшее решение в своей жизни.
По завещанию князя Ивана, Федор получил стольный город Вельского княжества — Белую и близлежащие к ней волости Верховье, Вольтово и Шепгово. Семену достались остальные золости княжества к кусок земли на Угре с центральным имением Синий Лог, пожалованный князю Ивану за особые заслуги еще Великим князем Литовским Сигизмундом. Остальные небольшие владения, разбросанные в разных местах Литовского княжества, полученные уже от Казимира, князь Иван отдал в приданое дочерям. Три сестры Федора вышли замуж за- князей^ и только одна, его любимая Агнешка, не стала княгиней. Она вышла замуж по любви за пана Ивана Ходкевича. У^сех сестер уже дайно"|юсли дети, были свои заботы, и ни с кем, кроме Агнешки, Федор не поддерживал связи. Иван Ходасевич, маршалок дворный, в обязанности которого входила забота обо всех дворянах Великого княжества Литовского, О спокойствии в столице и о безопасности престола, был значительным лицом при дворе. Он охотно помог Федору в начале его самостоятельной жизни, и Федор быстро выдвинулся в число первых вельмож. Но потом неожиданно появился Семен, и Федор почувствовал, как незаметно, потихоньку стало меняться к нему отношение. А после истории с подписанием посольства к папе Сиксту IV Иван Ходкевич посоветовал Федору незаметно покинуть двор вместе с Олельковичем.
Федор вернулся в Белую и, наблюдая издали за всеми делами брата Семена, пытался разгадать его намерения.
Вот тогда-то у Федора и начал зреть ЭТОТ замысел. '
Ни на секунду не выпуская Семена из виду, Федор начал распродавать свои волости и собирать сильную преданную дружину. В конце концов, в его непосредственном владении остался только стольный город Белая, но зато появилась большая армия воинов и слуг, о которой никто не знал. Семен, напротив, тайно выкупал все земли, которые Федор продавал. Федор с улыбкой следил за этими перемещениями — Семен продвигался при дворе, и у него появились крупные деньги. Эти деньги потихоньку и незаметно переходили к Федору в обмен на земли, а сам Федор постарался тем временем, чтобы люди поскорее забыли о его существовании. Это ему удалось.
За три года он все подготовил, и теперь остается сделать последний шаг. '
Неделю назад Федор навестил князя .Можайского.
Старик уже не; встает с кресла. Но глаза такие же молодые. И заблестели как встарь, когда Федор попросил разрешения пожить несколько недель в тереме на Ипути, объяснив это так:
— До сих пор я охотился лишь на мелкого зверя. Пришла и моя пора выйти назубра!
И вот зубр загнан и окружен.
Сегодня приедут трое приглашенных друзей, и завтра утром состоится поединок
Но сейчас Федор думал не об этом.
Уже сегодня, через несколько часов, он начнет совсем другой поединок, куда более трудный, опасный и затяжной.
Перебрав в памяти четки событий, нанизанных на нить его жизни, он пришел к окончательному решению.
Хотя, в сущности, это неправда. Он пришел к нему давно. Еще три года назад. И все эти годы он готовил для поединка оружие, закалял, оттачивал и чистил его. Просто об этом никто не знал. Да и сам он в своих мыслях никогда не шел до конца. Вплоть до нынешнего дня он мог в любую минуту остановиться или повернуть в другую сторону. Но наконец настал момент, когда ЭТО пришло в состояние, в котором либо должно было умереть в его мозгу, либо выйти за его пределы и стать реальностью.
Еще и еще раз вспоминая и взвешивая, Федор убедился, что дерзкая мысль, возникшая три года назад, овладела им полностью и отказаться от нее он уже не в силах.
Князь Федор глубоко вздохнул, расправил плечи и с удивлением осмотрелся.
Висел тот же густой туман, но что-то вокруг измелилось. Все стало розовым. Где-то вставало невидимое солнце. Как будто в холодном сером дыме растворили несколько капель горячей крови…
Федор опустил голову.
Надпись на песке исчезла.
Лишь одно его имя еще,угадывалось по едва заметным черточкам.
Федор оставил это призрачное имя нетронутым, а после него четко и аккуратно дописал:
…DEI GRATIA DUX MAGNUUS LITUANIA1
А почему бы нет?!
Он — прямой потомок Гедимина, и его дед Владимир был четвертым сыном Ольгерда, в то время как король Ягайло — отец Казимира — шестым…
Но, увы! К знатности этого имени недостает двух существенных дополнений. У него нет обширных земель и нет большого богатства — стало быть, его не поддержат магнаты и шляхта.- они хотят государя, который будет понимать и защищать их интересы. У него нет широкой известности в народе, а за последние годы о нем и вовсе забыли — стало быть, его не поддержит простой люд: он хочет государя из тех, кого хорошо знает и любит…
Конечно, он мог бы завоевать известность у низших слоев и пообещать всевозможные льготы высшим, но это значило бы попасть в зависимость, а он не из тех глупцов, которые наивно думают: «Только бы добраться до престола, а потом я вас всех…» Да, они помогут ему занять трон, но они же и сбросят его оттуда, если он не будет править по их воле.
Князя Федора не привлекала внешняя сторона власти, он был глубже и умнее. Власть необходима ему со всей ее силой, со всем ее могуществом, не для удовлетворения пустого тщеславия и не для
Божьей милостью Великий князь Литовский (лат.).
беззаботной жизни в обществе — нет! Она нужна ему для осуществления огромных замыслов! Федор, русский православный князь, с болью наблюдал признаки постепенного и незаметного отхода Литовского княжества, населенного в большинстве народом русским, от старых традиций, от старой веры, медленной, но гибельной утраты самостоятельности… Нет, ему нужна реальная власть, а кто будет ее символом, ее формальным носителем — не важно! Лишь бы этот, избранный им, человек выполнял все, что прикажет он.
Кто же тогда?
Глинский?
Да, князь Лев Глинский — крупнейший магнат, у него огромные земли, он богат и знатен. Но — он князь татарского происхождения, его прадед — сын Мамая… Правда, Глинский — князь православный, добрый христианин, человек честный и благородный. Он считает Литовское княжество своей родиной и отдаст за него жизнь… Однако… Он слишком умен, чтобы согласиться надеть на свою голову тяжелую корону и выполнять чужую волю. Нет, Глинский для этой роли не годится.
Ольшанский?
Князь Иван Юрьевич Ольшанский, православный, владетельный, знатный, литовского рода, более древнего, чем Гедиминов. Троюродный брат Федора по матери. Молчаливый, стеснительный, мягкий и до смешного добрый. Легендарный храбрец… Несчастливый в семейной жизни. Федор любит Ивана больше всех своих родственников, после сестры Агнешки. Он даже немного завидует беспредедьной храбрости Ивана. Пожалуй, Ивана поддержали бы… И магнаты и народ. Но потом… Князь Ольшанский приторно порядочный и щепетильный человек. А в своей порядочности он часто становится упрямым и несговорчивым. Да, он наденет корону, в святой уверенности, что спасет этим родину, но потом ни за что не снимет ее до тех пор, пока своим наивным простодушием не погубит эту родину окончательно. Он совсем несмышленыш в политике и слишком честен, для того чтобы быть пешкой в чужих руках…
Остается Олелькович.
Не только потому, что остальные двое отпадают, но-и потому, что Михаил обладает всеми необходимыми качествами.