Картымазов помолчал, пристально разглядывая Медведева, потом холодно сказал:
— Мой сосед, хозяин Березок, а также его жена и дети покоятся вон там, на моем кладбище, за церквушкой, что сгорела сегодня ночью. Я схоронил их своими руками прошлой осенью.
Медведев осторожно, не делая резких движений, вынул из-под кожана грамоту и протянул Картымазову.
Картымазов тщательно рассмотрел великокняжескую печать и подпись, внимательно прочел грамоту от начала до конца, аккуратно свернул и протянул обратно, кивнув головой своим людям. Те отложили оружие и молча продолжили прерванную работу.
— Рад познакомиться, Василий. Надеюсь, ты не обижен. Такое время и такое место… Впрочем,скоро сам все поймешь. Пойдем.
Медведев спешился и направился следом за Картымазовым. Возле одного из уцелевших крестьянских домов стоял под деревом грубо сколоченный стол с двумя лавками по обе стороны.
— Прости, что не могу принять в своем доме, — ночью его сожгли.
Он жестом предложил Медведеву сесть и окликнул проходившую мимо заплаканную девушку:
— Зинаида! Меду кувшин. Да поживее. И перестань реветь — слезами горю не поможешь.
Девушка кивнула и побежала, вытирая на ходу слезы. Картымазов, глядя ей вслед, вздохнул и повернулся к Василию:
— Видел свои владения?
Медведев кивнул.
— Что намерен делать?
— Для начала очищу свою землю от всякого сброда, а там поглядим.
Картымазов насмешливо улыбнулся.
— Сколько у тебя людей?
— Ни одного.
Картымазов перестал улыбаться и теперь смотрел на Медведева как-то странно.
— Откуда приехал?
— С южного рубежа.
— Что делал?
— Дрался.
— Долго?
— Десять лет.
Взгляд Картымазова стал недоверчивым.
— Тебе от роду едва семнадцать.
— Мне двадцать. Скоро будет. И с десяти я в
седле.
— Знатные родители?
— Нет. Сирота.
— За что пожалован Березками?
- Был в новгородском походе.
— А зачем пожалован?
Медведев слегка пожал плечами.
— Не знаю.
Картымазов прищурился. Врет. Знает.
— Ясно. Приехал сегодня?
— Вчера.
— Встретили?
—Да..
—И что?
— Двое остались на дороге.
— Хорошо. Будешь жить у меня. '
— Спасибо, но откажусь. Надо заниматься своим имением.
— Значит, завтра пошлю мужиков хоронить твое тело. Если найдут.
— Федор Лукич, я ответил на все твои вопросы.
Позволь теперь мне спросить.
— Отвечу прямо.
— Кто и за что убил прежнего хозяина Березок?
— Точно неизвестно. Свидетелей не было. Из
тридцати семи обитателей, включая женщин и де
тей, волею Господа в живых осталось только двое:
мужик, которого Михайлов — так звали прежнего
хозяина — накануне отпустил в соседнюю дерев
ню, но с тех пор никто его больше никогда не ви
дел, да глубокий старик, который в то утро был в
роще и, увидев сквозь деревья нападение, сразу
бросился бежать через лес к нам, в Картымазовку.
Он не успел распознать никого из напавших, а
пока сюда дотащился, было поздно. Я быстро со
брал людей, и мы помчались на помощь однако
нашли только трупы. Были убиты все, даже дети.
Полагаю, что это дело рук людей Вельских. Причин хватало. Дело в том, что когда-то Михайлов был дворянином старого князя Ивана Владимировича — отца нынешних Вельских. Он-то и пожаловал его Березками. Рубеж в то время проходил чуть севернее, и это имение было в пределах Великого княжества Литовского. Когда старый князь умер, Михайлов, опасаясь, что наследники Вельского могут отобрать у него земли, ни слова им не говоря, отправился в Москву и поклялся служить нашему государю. Так Березки отошли к Великому княжеству Московскому. Это обидело детей Вельского. Конечно, вольный дворянин может служить кому хочет и распоряжаться своими землями как угодно, и если бы покойный Михайлов был человеком более тонким, гибким и дальновидным, он, наверно, сумел бы поддержать с детьми старого князя добрые отношения и разойтись с ними по-хорошему. Однако порой, — прости меня, Господи, что так усопшего поминаю, — бывал он весьма дерзок и самоуверен. Такие здесь долго не живут. Ну, в общем, я схоронил всех обитателей Березок на своем кладбище и отправил великому князю грамоту, в которой сообщил обо всем, что произошло…
Зинаида поставила на стол кувшин с медом, два серебряных кубка и, поклонившись, ушла. Карты-мазов наполнил кубки и тут же залпом выпил свой. Медведев отпил маленький глоток.
— В моей грамоте написано, что имение Синий Лог, лежащее напротив Березок по ту сторону Угры, принадлежит князю Вельскому.
— Князей Вельских двое. Старший — Федор и
младший — Семен. И еще у них есть четверо сес
тер. Синий Лог принадлежал князю Федору Бель
скому два года назад. Потом хозяйкой стала его
сестра — Агнешка Ходкевич, А с прошлого года
им владеет младший брат Федора — князь Семен
Иванович Вельский. Скверный человек. Жесто
кий. Коварный. Изменчивый. Наверно, потому
получил кличку «Иуда». Сам он здесь, по-моему,
никогда не был — что Вельским какой-то жалкий
клочок земли на Угре! — у них огромные владе
ния в глубине Литвы, не считая родовой отчи
ны — Бельского княжества, что лежит в Смолен
ской земле. Однако за Синий Лог наследники
старого князя почему-то постоянно между собой
дерутся, отнимая его друг у друга. А уж когда его
недавно стал держать именем князя Семена не
кий Ян Кожух Кроткий, так и вовсе сладу не стало. Раньше они между собой дрались, а теперь и на нас стали наезжать. Но такого, как сегодня ночью, давно не было. Пожалуй, с прошлого года, со времен гибели Михайлова.
Он замолчал.
Медведев внимательно смотрел на него.
Чего-то недоговаривает.
— А ты, Федор Лукич, из людей этого Кожуха Кроткого многих знаешь?
— Некоторых. А что?
— Есть ли у них кто-нибудь по имени Степан?
Картымазов подумал.
— Нет, не припомню. Они там часто меняются.
Приезжают, уезжают…
На крыльцо вышла красивая женщина лет тридцати пяти, а следом пятнадцатилетний мальчик.
— Это Василий Медведев, отныне владелец Березок, наш новый сосед. Моя жена — Василиса Петровна, мой сын Петр, — представил Картымазов.
Медведев встал и поклонился.
Мальчик посмотрел на Медведева с любопытством и ответил вежливым поклоном, а Василиса Петровна лишь едва кивнула, и в ее глазах Василий заметил такое же, как у мужа, выражение боли и страдания.
— Феденька, — тихо сказала она, — я боюсь, у Филиппа началась горячка. Он впал в беспамятство, кричит в бреду и рвется на поиски. Мы с Петей не можем с ним сладить.
— Я сейчас вернусь, — сказал Картымазов Васи
лию и вслед за женой быстро вошел в дом.
Медведев задумчиво вертел серебряный кубок, разглядывая чеканку.
Картымазов что-то скрывает. Почему? Не доверяет? Или есть другие причины?
Из дома донеслись приглушенные крики и как будто шум борьбы; сильный, молодой голос требовал: «Пустите меня!», Картымазов резко и повелительно крикнул: «Филипп!» — и все стихло.
Через несколько минут Картымазов вышел из дома спокойный, но .побледневший, налил полный кубок меда и снова залпом выпил.
— Ночью увезли мою дочь, — тихо сказал он. — Я не знаю, как это могло случиться… О нападении нас предупредили. Казалось, мы были готовы. Приехал Филипп Бартенев со своими лучшими людьми. Это жених Настеньки… моей дочери. Всех женщин и детей мы спрятали в землянке на окраине леса. Их охранял Филипп. В начале атаки мы сразу убили двоих, и я был уверен, что основной удар придется сюда, если грабить — так хозяйский дом. Действительно, сперва все так и выглядело — они ударили всей своей мощью и стали швырять за частокол головешки, чтобы выкурить нас со двора. Я подумал, что сейчас начнется основной приступ, и собрал всех на защиту дома. Но тут они внезапно отступили и неожиданно обрушились на землянку, где были женщины и дети. Когда мы сообразили, в чем дело, и бросились на помощь, было уже поздно. Филипп не мог устоять против дюжины нападающих, хотя он очень смелый и сильный парень — на моих глазах он разрубил одного до пояса, и это со стрелой, которая застряла у самого сердца! Но долго так не могло продолжаться — Филипп упал, они ворвались в землянку, схватили Настеньку и тут же ускакали, никого больше не тронув и ничего не взяв. Только тогда я понял, что было истинной целью нападения. Но к этому времени мы были совершенно обессилены. В погоню пускаться не с кем — пятеро убитых и семеро с тяжелыми ранами… Дом пылает, женщины и дети кричат…