Поравнявшись с банькой, нищий повернулся к ней спиной и остановился, прислушиваясь.
Медведев не мог видеть его лица, и ему ничего не оставалось, как разглядывать посох, который сжимала рука нищего.
Покрытый богатой резьбой набалдашник в виде змеи, обвившейся вокруг суковатого ствола, на самом деле служил рукояткой клинка, спрятанного в деревянные ножны, украшенные узорчатой полоской меди. Но странным было не это — подобные изделия Медведев видел не раз; удивляла тяжесть посоха — рука нищего всякий раз напрягалась, когда он поднимал его, а тупой наконечник оставлял в мягкой почве глубокий след.
Оглядевшись, нищий уселся под березой невдалеке от колодца и стал наблюдать за дорогой.
Небось, ждет кого-то, леший меня разорви!Ну, что ж, подождем вместе!
Нищий сидел неподвижно, Медведев, опасаясь выдать себя, тоже не шевелился, и так прошло около четверти часа, прежде чем на дороге у дома, бесшумно вынырнув из лесу, появился человек.
Это был мужчина средних лет, одетый, как зажиточный горожанин: теплый полушубок, на голове меховая шапка, на ногах добротные сапоги, а с кисти руки свисает нагайка, — стало быть, приехал сюда верхом, а лошадь оставил где-то неподалеку, чтобы добраться до места встречи незаметно. В отличие от нищего, он казался пугливым — постоянно озирался и вздрагивал от криков ночных птиц и обычных лесных шорохов — ясно, что не часто ему приходилось блуждать по ночам в незнакомых местах.
Задрав голову и почесывая густую черную Городу с легкой проседью, он долго разглядывал лошадиный хвост на воротах, потом нерешительно двинулся в глубь двора, боязливо обходя стороной сожженный дом, и вдруг испуганно окаменел, увидев неподвижную фигуру в тени.
Нищий негромко рассмеялся, шагнул навстречу и обнял чернобородого.
— Здравствуй, дорогой брат, — ласково сказал он. — Рад тебя видеть. Давай прогуляемся вон там, по дороге, и обо всем поговорим.
Они удалились и некоторое время прохаживались по дороге взад и вперед, едва видимые на фоне леса, беседуя так тихо, что ни одно слово не долетало до Медведева.
Наверняка этот ряженый нищий сроднитем, с постоялого двора в Медыни, что недавно проскакали мимо теперь уже в другом облике, — настоящие бедняки не крадутся по ночам с посохами работы дорогих мастеров и не обсуждаютсвои дела < братьями на большой дороге присвете луны. Ну, ничего, нищий будет возвращаться,вот тогда-то и надо будет с ним поговорить, ауж в том, что он расскажет всю правду, можноне сомневаться — если в донских степях даже от самых стойких и мужественных татарских воинов удавалось получить нужные сведения, то ужот какого-то ряженого,..
И тут произошло нечто странное. Нищий внезапно передал посох чернобородому, который тут же юркнул в чащу леса, а сам, вместо того чтобы вернуться обратно через двор, быстрым шагом стал удаляться от дома по дороге, ведущей вдоль реки.
Медведев выскользнул из баньки, добежал, пригибаясь, до колодца и, прячась в тени обгорелых зубьев ограды, несколькими прыжками достиг дороги.
В тот же миг прямо напротив него в глубине леса негромко заржала лошадь, и послышался глухой, быстро удаляющийся стук копыт. Ветки не трещали, а копыта ступали по твердой почве — значит, в глубине леса проходила дорога или утоптанная тропинка.
Бородатый с посохом ушел, и его уже не догнать. Нельзя упустить ряженого.
Уже не прячась и не скрываясь, Медведев выбежал на дорогу и бросился вдогонку; нищий резко обернулся и, увидев Василия, нырнул направо, в заросли вдоль дороги — должно быть, там был крутой склон, потому что затрещали под тяжестью тела сломанные кусты и где-то внизу плеснула вода — наверно, посыпались в реку земля и камни; Медведев, не раздумывая, ринулся следом, но, в отличие от нищего, который, по-видимому, хорошо знал местность, Василий лишь предполагал, что там, внизу, находится река, но где именно, на каком расстоянии от дороги и насколько здесь крутой склон — не имел ни малейшего понятия; в результате он очутился в непроходимо густом ивняке, где было совершенно темно, и когда наконец удалось проломиться сквозь него и выбраться на узкую тропинку у самой воды, где-то поодаль впереди послышался характерный плеск вёсел, но он все еще верил в успех, и, лишь пробежав еще сотню саженей вперед и оказавшись на открытом изгибе, с которого противоположный берег неширокой Угры в ярком и холодном свете полной луны был виден как на ладони, Медведев понял, что потерпел поражение.
Три человека находились в лодке, только что причалившей к противоположному берегу реки, — на землях Великого Литовского княжества. Двое из них были, очевидно, простые слуги-гребцы, которые ожидали в лодке возвращения своего хозяина, а третий…
Если бы не длинные белые волосы, Василий, возможно, не узнал бы только что скрывшегося от него позорным бегством грязного оборванного нищего в этом изящном, стройном, одетом в богатое европейское платье дворянине, который выглядел по меньшей мере как какой-то иноземный посол, которого Медведев видел однажды в Москве, перед самым походом в Новгород.
Дворянин заканчивал начатое в лодке переодевание и теперь перекидывал через плечо расшитую золотом портупею со шпагой. Один из слуг проворно выпрыгнул из лодки и, втащив ее на берег, скрылся в зарослях, второй с поклоном протянул хозяину широкополую шляпу, украшенную страусовыми перьями; дворянин взял шляпу, перешагнул через борт лодки и, поднявшись по тропинке на крутой берег, оглянулся. В это время из зарослей выехала карета, запряженная четверкой лошадей; кучером был первый из двух слуг, а второй распахнул перед хозяином дверцу.
Дворянин осмотрел противоположный берег Угры, который только что покинул, и увидел мокрого, грязного, запыхавшегося Медведева, стоящего на узкой песчаной косе у самой воды. Некоторое время они напряженно вглядывались друг в друга, но расстояние и слабый лунный свет не позволили ни одному из них разглядеть черты лица другого. Наконец дворянин отвернулся и в глубокой задумчивости сел в карету, подав рукой едва уловимый знак Слуга захлопнул за ним дверцу, прыгнул на скамеечку позади, кучер гикнул и щелкнул бичом, карета тяжело развернулась и ис- чезла, выехав на невидимую дорогу за крутым берегов.
Медведев все еще стоял, прислушиваясь к удаляющемуся рокоту копыт и скрипу рессор.
И тут его осенило.
Каким же последним дураком надо быть, чтобы позволить так просто себя провести! Конечно же, нищий прекрасно знал, что я прячусь в бане: разумеется, он давно наблюдал за мной с того берега и видел все мои передвижения. Но вполночь у него была назначена встреча с чернобородым, которому следовало передать посох, икакой-то нежданно появившийся здесь Медведевне должен был помешать. Он перехитрил меня, как младенца. Он заранее предусмотрел все моидействия и потому пришел со стороны реки, нарочно постукивая посохом, чтобы разбудить изаставить следить за ним, а затем, спокойнодождавшись того, кого ждал, увел чернобородогоподальше, откуда я ничего не мог услышать, обсудил с ним, не торопясь, все дела, передал посох и наверняка велел уезжать, не медля ни секунды,а сам, хорошо понимая, что я подстерегаю егона обратном пути, направился к своей лодке самой короткой, хорошо ему знакомой дорогой, неоставляя мне никаких шансов.
Кто эти люди? Зачем встречались? Что этоза посох?
Ничего путного в голову не приходило.
И тут Медведев вспомнил слова, которые часто любил повторять его отец:
«В мире нет ничего случайного, ибо всеимеет свои причины, а все люди на светесвязаны тайными невидимыми нитями, кончики которых держит в своих руках Господь».
Луна ярко сияла на безоблачном небе, зарево за лесом угасало, по-прежнему было тихо, и только со стороны пайсара снова доносился лай собак, которому иногда тоскливым воем вторили из лесу волки.
Медведев решил не подниматься по крутому,поросшему густым кустарником склону на дорогу,а вернуться домой по тропинке, бегущей вдоль берега реки, и неторопливо двинулся в обратный путь.