Я не осуждаю проституток. Если ты личность, продавай свое тело, пока не встретишь кого-то или что-то, после чего тебе больше не захочется этим заниматься, а захочется работать, как все люди.
— Да не получается так, Ника! Профессия накладывает отпечаток, человек становится циничным, вульгарным…
— У меня получается! Главное, что у меня получается!
— Ты хороший застольный товарищ. Коньяк часто пьешь?
— Коньяком прошлой зимой угощал меня Александр Любимов. А я, бедная, так волновалась, что у меня периодически проливалась рюмка. После пятой я уже, правда, не волновалась. Самое главное, он мне подливал и сам пил, пока не кончилась бутылка. Так мы готовились к «Взгляду». Это благодаря тому журналисту, который написал обо мне статью в "Новой ежедневной газете", я снова во «Взгляд» попала. Скажите о его статье свое мнение.
— Если он там работает, он профессионал…
— Понимаете, бывает жестокий профессионал, без души. А профессионал должен быть с душой. Тот журналист тыкнулся во «Взгляд», стал вторым человеком после Любимова. Пришел ко мне неделю назад. Сидит и начинает ныть… А меня что-то зло взяло. Я чего злая была? На меня с долгами наехали. Я встаю с кровати и говорю: "Хватит пи…еть! Если бы я, как ты, получала две тысячи баксов, то, клянусь тебе, надорвала бы себе жопу, но оставалась бы еще сама собой. А ты мне заливаешь, что потерял себя, а теперь только зарабатываешь деньги и не можешь писать. Не верю, не верю!..". Господи, дай мне «бабок», чтобы я не думала обо всей этой ерунде! Я столько сделаю! Этот проклятый быт из меня все высасывает, все силы отнимает.
— Ника, от быта не избавиться. С ним надо просто сжиться. Я это знаю по опыту. Я все-таки старше тебя…
— Вы — мудрее. Поэтому мои слова звучат более откровенно, безапелляционно. А кто вы по гороскопу?
— Весы.
— Какая прелесть! Весы — это тот человек, с которым могу общаться и найти общий язык. А у меня более безответственный знак. Он должен переплыть фиг знает сколько морей, чтобы чего-нибудь достигнуть. Вся жизнь его в сумашедствии! Он стреляет в сердце, а все его стрелы возвращаются обратно. Ясно, кто я по знаку?
Стрелец.
Интересно, а каким вы были студентом?
Извините, а что у Макаревича голос есть? Или у Гребенщикова?
В общем-то они нормально поют. У них хорошие тексты.
— Они не поют, у них нет голоса!
Какая разница? Ведь звучит поэзия!
Да, это затрагивает. Но голоса у них нет никакого! Гребенщиков вообще, извините, дребезжит, как старый больной.
— Расскажи о ком-нибудь из твоих знакомых…
— Я вам расскажу об Алене Галич, дочери поэта Александра Галича. Я училась во ВГИ-Ке, наш курс назывался режиссерско-актер-ским. Второе полугодие первого курса должно было основываться на Чехове. Хочешь не хочешь — хоть тресни! Кого ты любишь, никого не волнует. А я Чехова не люблю и никогда не любила — просто откровенно!
Я сыграла ведьму в постановке по его раннему рассказу. И надо было что-то написать по режиссуре, а я в ней — автобусная остановка, ни фига не соображаю. Мне надо играть — я буду играть. Скажешь, что мне делать, и я сделаю так, что ты умрешь.
Прихожу к Галич. "Алена, — говорю (я с ней на ты), — тут такая фигня, ничего не понимаю! Я никогда с этим не сталкивалась и не хочу. Диктуй, я буду записывать". А Алена окончила ГИТИС у Гончарова. Она мне все сделала, и я, естественно, получила высший балл. Все обалдели: "Ой, какая ты умная!". Я говорю: "Ребята, спросите меня по этой теме-я вам ни слова не отвечу". Нравится тебе эта история? Ну вот, уже на ты с тобой перешла. Неудобно.
— Спокойно, не комплексуй. Что ты вдруг смущаешься?
— Моя бабушка (а она интеллектуал законченный, "осколок интеллигенции") говорила мне в детстве: "Если ты с мужчиной на вы, а потом переходишь на ты, никогда не извиняйся". Я спросила: "А если он старше меня, как я могу?". — "Ты — женщина!". Вот такой у нее прикол по жизни. Она может ругаться матом, как извозчик, но слово «мужик» или «баба» ни за что не скажет. Ей тогда лучше не жить.
Меня иногда ругают, что я матом ругаюсь. Просто с помощью мата можно сочно отвечать на любые вопросы — он как бы все собирает. Удивительно! Раньше, наверное, все было по-другому. Вот я слушаю бабушку, маму — их рассказы. Если мат в них вставить, теряется все!
— Ты, наверное, хочешь поговорить о высоком?
— Это было бы прекрасно!
— Мне кажется, мы накормлены высоким под завязку…
— А грязью мы не накормлены? Грязью — еще больше! Лучше погрязнуть в высоком, если это возможно…
Без этого человек, не вечность, а дерьмо. Надо и книги читать, и молиться, и думать о высоком, и трахаться!
Это ты для себя так уяснила. Аобычно одно считается возвышенным, а другое — низменным. И не дай Бог это смешивать…
Все просто. Существует тело, радости тела. Человек любит поесть. Ему хорошо, когда он сходит в туалет. Он любит спать. Любит секс. Это нормально. Зачем это скрывать и запутывать? Я поэт, но разве у поэта ничего нет ниже пояса? Пока кровь молодая или не молодая, этому всему надо радоваться. Зачем люди живут? Чтобы любить друг друга. Это жизнь, это природа! Это — как растение, как цветок… Когда я в 12 лет увидела половой акт по видику, мне было очень интересно. Это — как первая сигарета, как первый глоток спиртного. Но ты знаешь, без глаз никакой секс не смотрится. Если отрезать лицо с глазами, то — смехота одна!
— Стать актрисой — это у тебя очень серьезно?
— Да, я хочу что-то сделать на сцене.
— А не будет ли это твоей очередной иллюзией, которая потом развеется?
— Я давно не строю иллюзий, выросла из них. Ты знаешь, как иногда бывает тяжело! Приходится брать себя за жабры, успокаиваться и говорить: "Хорошо, я дальше не пойду". Потому что так надо.
— Но соблазны ведь были?
— Конечно. Я подвергалась им не раз. Но я могла противостоять. Сделать что-то страшное — зачем это нужно? Кстати, в этом интервью, записанном на диктофоне, на который я сейчас смотрю, я очень часто употребляла слово «страшно». Подумай над этим.
(Раздается телефонный звонок. Ника поднимает трубку, говорит мне: "Это Лика, моя квартирантка, волнуется за своих детей". Дальше говорите трубку).
— Твои дети в порядке… Что они ели? А я откуда знаю?.. Но у меня же тоже нечего кушать, ты же знаешь… Господи, ты что, думаешь, я бы их не накормила?.. Какие яйца?.. Ты яйца, б… положила, знаешь куда, — на балкон, а не в холодильник… Шесть яиц осталось… Не знаю, кто остальные съел. Никто, б… не ел, а яиц нет… Я жрать не хочу… Хорошо, сделаю им омлет из шести яиц… Слушай, Лика, хлеба, в принципе, тоже нет… Ты когда приедешь?.. Слушай, привези что-нибудь выпить… Хорошо… Давай… Все… Целую!
— Ника, ты такая серьезная вдруг стала…
— Ты хочешь, чтобы я смеялась? Считай, что серьезность — обратная сторона смеха.
Перепечатано из газеты «Бульвар» за июнь 2002, № 23
1
Оригинал опубликован: www.aif.ru 08/22/2002