— Друзья мои! Да тише же вы… Прошу тишины! — раздался откуда-то слева голос хозяина театра. Сангрита не видела его за спинами коллег, но он быстро устранил этот нюанс, встав на принесенную кем-то табуретку. Только став выше, он сумел обратить на себя внимание тех, кто стоял в отдалении, и в холле наконец-то воцарилась тишина.
— Друзья мои! Я собрал вас здесь, чтобы сообщить о том, что слух о продаже театра целиком и полностью соответствует истине.
По холлу пробежал шумок. Кажется, кто-то кого-то поздравлял с выигранным пари, кто-то сокрушался на несправедливость жизни и пустой кошелек, а кто-то уже делал новые ставки, на этот раз касательно личности нового хозяина.
— Полностью правдив, говорите? — громко переспросила Марга, делая особое ударение на первом слове.
— Госпожа Фламмен, — покосился на нее мужчина, — если вы намекаете на то, что я продаю театр потому, что заложил в покер дом вкупе с женой и тещей и теперь пытаюсь их выкупить, то вынужден вас разочаровать. Это плоды чьей-то богатой фантазии, а я вообще в покер не играю.
— Я в вас не сомневалась, — обворожительно улыбнулась в ответ актриса и, повернувшись к костлявой матроне, что стояла рядом, добавила: — А ты мне должна пять золотых.
— Можно подумать, он тебе так и признается! — презрительно фыркнула проигравшая сторона, но кругленькую сумму все-таки отсчитала.
— Бабушка, ты гениальна по части выигрывания пари на идиотские темы, — усмехнулась Сангрита, наблюдавшая за этой сценой со стороны.
— Учись, пока я жива! — хмыкнула Марга, пряча монеты в свой кошелек.
— Ну, полноте! Перестаньте превращать театр в казино, я еще не закончил! — снова воззвал к вниманию бывший хозяин театра, и актеры вновь притихли. — Чтобы никому не пришло в голову выдумывать обо мне всякие глупости, скажу сразу: хоть денег слишком много и не бывает, я ухожу вовсе не по финансовым причинам. Я пятнадцать счастливых лет управлял этим театром, и, поверьте, мне нелегко далось решение вас покинуть. Но пора и честь знать, как говорится. Я стал слишком стар для этой нервной и хлопотной работы. Однако мне хотелось бы передать бразды правления в хорошие руки, поэтому я тщательно выбирал из всех многочисленных претендентов купить мой театр. И, думаю, выбор я сделал хороший. Видите ли…
“Ну, сколько можно растекаться мыслью по древу?” — скучая, подумала Сангрита. Ее всегда поражала способность их бывшего хозяина говорить часами кряду, но так ничего существенного и не сказать.
Пока предмет ее размышлений продолжал с энтузиазмом изливать труппе свои морально-профессиональные суждения, девушка, доселе сидевшая на подоконнике, чуть привстала и кинула нетерпеливый взгляд в сторону оратора. По идее, рядом с табуреткой должен был обретаться новый хозяин. Его-то девушка и пытаясь разглядеть.
Ожидания ведьмы вполне оправдались. Новый хозяин действительно присутствовал, тоже скучал и как две капли воды походил на Шута.
— Спорю, новый хозяин окажется музыкантом, — тихо произнесла Сангрита, ни к кому конкретно не обращаясь. Она явственно чувствовала, как по телу растекается ужас.
— Музыкантом? Чушь, ни один нормальный человек не доверит театр обыкновенному музыканту, да еще и эльфу. Представь, что такой субъект сделает с бухгалтерией! — так же тихо откликнулась женщина, проигравшая Марге пять золотых.
— Ну, может он не обыкновенный музыкант, а очень известный, и хорошо ориентируется за кулисами, — ответила девушка, принимая прежнюю позу.
— Ну-ну, ты еще скажи, что это Вельт Демолир, гениальный виолончелист и самый известный в мире музыки эльф, — саркастически рассмеялась женщина, невольно наводя Сангриту на мысль, что такое очень даже может быть. Представился он ей, конечно, прозвищем, а не настоящим именем. Впрочем, как и она ему. Но если учесть, что он на самом деле виолончелист и считает себя гением… Вполне вероятно, что Шут — и есть живая легенда, путешествующая инкогнито.
— А почему бы и нет? Снова пять золотых? — невинно спросила ведьмочка и мрачно усмехнулась в ответ на ошалелый взгляд бабушки.
— Что за бредовую тему вы выбрали для пари!
— Прекрасная тема, не мешай! Как раз верну себе свой проигрыш, — хмыкнула матрона, а Марга послала Сангрите еще один долгий взгляд, на этот раз укоризненный.
— …итак, господа, я хочу познакомить вас с новым владельцем этого театра, — оратор всласть выговорился и соизволил подойти ближе к делу. — Он стоит рядом со мной и зовут его Вельт Демолир. Думаю, мне не нужно объяснять, кто он такой.
Труппа пребывала в шоке. Отчасти из-за того, что бывший хозяин умудрился-таки закончить свою речь быстро и действительно не стал объяснять то, что и так все знали, но в большей степени, из-за легендарной личности, представшей перед ними. В театре известные люди никогда не были редкостью, особенно если учесть, что и о многих членах труппы слава шла на все Королевство. И, тем не менее… О маэстро Демолире долгие годы почти ничего не было слышно. Изредка он давал концерты, на которые валом шел народ, но не более. Даже слухов почти никаких не было, не говоря уже о достоверной информации о его жизни.
— Ну вот, теперь ты и мне должна пять золотых, — в гулкой тишине констатировала Сангрита, и в холле снова воцарился невообразимый шум. Вновь обсуждались результаты пари, кто-то вслух недоумевал «на кой черт лорду Демолиру понадобился театр», на ходу выдумывались новые сплетни…
— Ты знала! — возмутилась вновь проигравшая женщина. — Не могла не знать!
— Неправда, всего лишь догадывалась, — оскорбилась Сангрита, чувствуя на себе чей-то пристальный взгляд. Чей — не трудно было догадаться.
Девушка скосила глаза в сторону Шута и убедилась, что он действительно внимательно ее рассматривает. Ну что ж, он все равно бы ее заметил: не сегодня, так в другой день. Даже лучше, что это случилось сразу. По крайней мере, ситуация не так нелепа, как могла бы быть.
— Скажи, что все не так, как я подумала! — потребовала Марга, когда обиженная спорщица отдала Сангрите золотые и отошла. — Ты же не хочешь сказать, что… что лорд Демолир и тот эльф….
— Я вообще об этом говорить не хочу, — тяжело вздохнула девушка, пытаясь представить свою дальнейшую работу в театре во главе с маньяком-извращенцем. Получалось весьма безрадостно. Заметив же, что бывший хозяин что-то рассказывает Шуту, изредка кивая в их с бабушкой сторону, она соскочила с подоконника и мягко, но настойчиво потащила Маргу к выходу.
— Пошли отсюда, пока никто не додумался официально нас с ним познакомить.
— Умница! — чуть ли не с отеческой гордостью воскликнул мэтр Фарине и окинул Сангриту умиленным взглядом.
Та пробормотала в ответ какие-то слова благодарности, убрала из кресла гигантский букет роз, подаренный зрителями, и бессильно рухнула на его место.
— Зрители до сих пор аплодируют стоя, я восхищен, вся женская половина труппы беснуется от зависти… Ты превзошла саму себя!
— Здорово, — односложно протянула девушка, выражая одним словом и бешеный восторг по поводу удавшейся премьеры, и слезы счастья от зрительского признания, и настойчивое желание повиснуть на шее у обычно сварливого режиссера. Он безжалостно мучил актеров, но довел-таки мюзикл до совершенства. Безусловно, если бы два часа адски сложной работы на сцене оставили силы на что-то, кроме апатичного сидения в кресле, она бы с беспечным удовольствием носилась по театру, горланя веселые песенки и вызывая у окружающих недоуменный вопрос, что она пила. Но даже членораздельно отвечать счастливому Фарине было лень, что уж говорить обо всем остальном.
Режиссер все разливался хвалебными монологами, а Сангрита медленно приходила в себя от осознания собственного успеха. Это была ее вторая премьера и первая большая роль. Работа над мюзиклом стала тем лекарством от печали, которое так долго для нее искала Марга. Она захватила ее с головой и не оставляла времени даже на мысли о чем-то постороннем. Наверное, именно поэтому она сравнительно легко свыклась с постоянным присутствием Шута в театре. Тот же, казалось, был везде и всюду. Он беззастенчиво совал свой нос во все, что цепляло его внимание, а уж чем-чем, но невнимательностью его попрекнуть не мог никто. Конечно, его постоянный контроль над любой деятельностью не мог не действовать на нервы, но способа избавиться от этой проблемы Сангрита не видела. Вернее, один способ все-таки был, но воспользоваться им девушка не решалась. Она, бесспорно, могла сообщить властям, что Вельт Демолир вот уже сто лет как является оборотнем и тщательно это скрывает… Могла, но вот так запросто послать живого человека на верную смерть? Оборотни по законам Королевства считались нечистью, прав никаких не имели и, как опасные для общества существа, подлежали уничтожению. Что ни говори, надежный способ избавиться от навязчивого начальника… и все же что-то ее останавливало. Да, он мерзавец и эгоистичная сволочь, он принес ей много несчастий и почти что сломал жизнь… но он ведь даже не помнит о том, что разболтал ей свою тайну! Было бы жестоко вот так с бухты-барахты отправлять его на костер. Да и как виолончелисту ему цены нет. До личного знакомства ей даже очень нравились его произведения.