Эльф судорожно докурил сигару и, ничуть не успокоившись, с легким налетом истерики подумал: «Интересно, а если я напьюсь до беспамятства, я снова увижу то же самое, или на алкоголь мой кошмар пока не распространяется? Проверить, что ли?» Прикинув, что сейчас, должно быть, часа три ночи и времени у него еще достаточно, музыкант спустился вниз, в теперь уже абсолютно пустой обеденный зал, бросил на барную стойку пару золотых и без лишней скромности полез в бар. Будучи эльфом весьма привередливым, а также зная, что, благодаря еще одной способности оборотней, пьянеет очень медленно, копался он там долго. В конечном счете его выбор остановился на бутылке крепчайшего эля и трех бутылках коньяка, которые хозяин явно держал для себя: больно уж хороши они были для местных жителей.
Разобравшись же с тем, что пить, Шут задумался над тем, с кем это делать. Пить в одиночку — удел невежественного быдла. Разбудить, что ли, хозяина? Но пить со слугой… это уже смахивает на привычку опустившегося алкоголика. Очень кстати ему вспомнилась та рыжеволосая девица, что не так давно занималась здесь чистописанием. Одна из ее мятых бумажек, упав на пол, до сих пор там валялась, не замеченная ни трактирщиком, ни хозяйкой. Что ж, это уже лучше: по крайней мере, они друг друга знают. Поинтересоваться ее именем он, правда, не удосужился, но это уже нюансы, недостойные внимания.
Музыкант, довольный, что таки нашел себе собутыльника, прихватил пару бокалов и штопор и снова отправился наверх: будить Сангриту. Благо, найти ее номер по запаху не составило никакого труда.
«Нет, только не ты!» — мысленно простонала Сангрита, узрев на пороге высокую фигуру ненавистного ей эльфа. Тусклый свет свечи не позволял рассмотреть лицо, но знакомая седая челка, заметная даже в темноте и резко контрастирующая с черными от природы волосами, сомнений не оставляла. И чего притащился? Пару часов назад, столкнувшись с ней в обеденном зале, он что-то не изъявил желания отмечать бывшую жертву своим вниманием, и такое положение вещей ее вполне устраивало. Хотя, конечно, будь ее магия снова с ней, живым бы этот подонок от нее не ушел. Калечить кого-либо ей, правда, еще не доводилось… Впрочем, так грязно и бесчестно с ней тоже еще никто не обращался. По жизни она была человеком сознательным и чутким, но упрямо прилагала все усилия, чтобы об этом никто не узнал. Гораздо проще спрятаться за выдуманный образ, чем постоянно решать чужие проблемы и, в сущности, мириться с тем, что твоей добротой пользуются все, кому не лень.
— Вы ошиблись! — с паническими нотками в голосе воскликнула девушка и, не дав Шуту вставить и слово, захлопнула дверь. Само собой, впускать его она не собиралась: еще неизвестно, что этому психу опять стукнет в голову! Хватит с нее нервотрепки! Они расстались всего неделю назад, и эта неделя стала худшим периодом в ее жизни. Связь с Потоком никак не восстанавливалась, радужных предпосылок этому тоже не было, а рассчитать точные последствия она не могла, потому что куча мелких, но очень важных деталей трагедии прошла мимо нее: этот озабоченный эльф ее порядком отвлек. И что, спрашивается, с этим делать? Сменить вид деятельности? К счастью, магия — не единственный талант, которым одарила ее природа. Волшебниками были ее родители, дедушка и все предки по его линии. А вот бабушка не знала ни одного заклятья, но была замечательной актрисой.
Сангрите очень повезло, и она унаследовала лучшие таланты своих родственников. Однако магия для любого волшебника всегда не просто работа или развлечение, а часть души. К магии привыкаешь и потом уже не видишь свою жизнь без нее. Только за семь дней ощущения этой необъяснимой тоски и внутренней пустоты хотелось лезть на стену. А что же с ней будет через месяц… через год? К тому же, если ее дедушка узнает, что уже в первом самостоятельном путешествии она умудрилась вляпаться в неприятности и потерять силу — локальный конец света ей обеспечен.
Об этом ведьмочка старалась не думать, посвящая все свое время поискам решения проблемы. За последнее время она успела облазить библиотеки и книжные магазины всех окрестных городов и, обложившись книгами, приехала в эту глухую деревушку в надежде, что здесь ей не встретится никто из знакомых. Но, судя по всему, у Всевышнего были свои планы на ее счет, раз уж ей помешали уже на третий день, причем не кто-нибудь, а именно тот, по чьей вине вся эта каша заварилась.
Когда он появился на пороге гостиницы, Сангрите захотелось провалиться сквозь землю или, на худой конец, спрятаться под стол. Но поскольку это действие уж точно не прошло бы незамеченным, ей оставалось только сделать вид, что кроме неудачных чертежей и выписок из магических томов, ее больше ничего не интересует. Роль была сыграна идеально, спасибо бабушке-актрисе за уроки актерского мастерства, но если бы эльфу вдруг приспичило, скажем, поужинать за соседним столиком, у нее бы точно случился нервный припадок. Как только он скрылся наверху, девушка немедленно собрала свои записи и стремглав кинулась в свою комнату, где час ходила взад-вперед, обдумывая свое положение и еще сорок минут, в попытке расслабиться, отмокала в ванной. Но, как только проблемы, наконец, перестали казаться такими уж страшными и неразрешимыми, в дверь требовательно постучали.
«Хрен тебе, чертов сукин сын! Не впущу ни за какие сокровища!» — запальчиво подумала Сангрита и устало оперлась на дверь, оглядывая комнату в поисках ключа. И почему она сразу не заперлась на замок?
Однако Шут не собирался сдаваться без боя, что тотчас же доказал, толкая без разрешения дверь и протискиваясь в образовавшуюся щель.
В свою очередь, Сангрита почувствовала, что дверь настойчиво подталкивает ее к середине комнаты. Понимая, что еще немного — и у нее появятся все шансы полететь туда кубарем, девушка благоразумно отошла, пропуская нежданного гостя. Тот не заставил себя ждать и стремительно прошествовал к столу, позвякивая бутылками и бокалами.
— Очень мило с твоей стороны навестить меня среди ночи. В этот раз ты решил меня споить? — ядовито поинтересовалась Сангрита, не желая мириться с обществом эльфа-извращенца.
— Да-да, ты очень догадлива, прелесть моя! — подтвердил Шут, раздумывая, что открыть первым: эль или коньяк. — Споить и опять изнасиловать. Но, заметь, в этот раз чуть романтичнее, да? Ночь, звезды, алкоголь ударяет в голову, ты плюешь на все морали и запреты и падаешь в руки коварного маньяка, который только того и ждет… Чем не бардовская романтика?.. — патетично бормотал он, открывая первую бутылку коньяка. Руки все еще нервно дрожали, так что попасть штопором в пробку удалось лишь раза с пятого.
Ведьма наблюдала за его манипуляциями со смесью возмущения, удивления и любопытства. Страха, как ни странно, не было. Она вообще мало чего боялась. Наверное, потому, что за восемнадцать лет жизни еще не нашла того, кто разуверил бы ее в собственном всемогуществе. Трудно чувствовать себя беззащитной, когда в любой момент можешь познакомить обидчика с парой-тройкой боевых заклятий. Впрочем, Шут сделал все, чтобы она это ощущение испытала. Но природное упрямство и неумирающая надежда вернуть связь с Потоком не давали ей испугаться.
Когда же музыкант, разливая дрожащими руками коньяк, намочил ее книги, появилось раздражение.
— Ты окончательно спятил, алмаз души моей? — елейно, в тон Шуту, осведомилась девушка и, уже с проблесками гнева в голосе, продолжила, — Я даже видеть тебя не хочу, не говоря уже о том, чтобы вместе пить коньяк!
— Желание леди — закон! — эльф издевательски ухмыльнулся и задул единственную в комнате свечу. — Теперь ты меня не видишь.
Зато он видел в темноте прекрасно. По-эльфийски бесшумно приблизившись к Сангрите, музыкант протянул ей бокал и резко выдохнул на ухо:
— Ну что, пьем за любовь?
Ведьмочка инстинктивно шарахнулась в сторону. Как раз в ту, с которой ей протягивали бокал, так что его содержимое частично оказалось на рубашке Шута и частично — на полу.