Джастис изогнул губы в легкой улыбке. Кто-то мог бы подумать, что эта улыбка относится к блистающей разноцветными огнями улице и весело гомонящему люду, но, на деле же, это была обыкновенная гордость за проделанную работу. Впрочем, лохбургский прокурор имел на это больше прав, чем кто-либо: его планы, в отличие от того же Вэрбе, работали всегда.
— Милорд, сэр, — раздался почтительный голос одного из адъютантов, — от нашего агента поступила информация, что со здания Лохбургской Королевской тюрьмы снято защитное магическое поле. Исходя из ранее полученных данных о передвижениях революционеров, напрашивается вывод, что это не их рук дело. Приказать агенту покинуть пост для выяснения обстоятельств?
Джастис нахмурился. Проверить тюрьму нужно было однозначно, вот только разбрасываться людьми в данный момент было бы очень и очень неумно. Да и при деле все его агенты…
— Не стоит. Лучше как можно быстрее соберите мне в качестве экскорта отряд толковых полицейских. В тюрьму я отправляюсь лично.
Если адъютант и удивился, то никак это не показал. Лорд Джастис превосходно вымуштровал своих подчиненных: его приказы не обсуждались никогда.
Даже в волшебную новогоднюю ночь Лохбургская Королевская тюрьма оставалась жутким местом. Нет, на стенах вовсе не висели пыточные инструменты, из подвалов вовсе не доносились надрывные стенания, и даже крысы здесь, судя по всему, отсутствовали. И все же, осторожно ступая по узким темным коридорам, Сангрита явственно ощущала, что за четким тюремным порядком прячутся сотни, а то и тысячи загубленных жизней. Невинных жизней. И от этого было вдвойне не по себе. А ведь, ей, как ведьме, наоборот пристало убивать нечисть. Искать ее, доносить, помогать полиции пополнять ею тюрьмы… и триумфально улыбаться, когда пойманные ею люди отправляются на костер. А ведь в большинстве случаев виноваты они только в том, что отличаются от признанного нормальным большинства. Легко говорить о потенциальной опасности неконтролирующих себя оборотней, голодных вампиров и прочих созданий со специфическим образом жизни. Только на практике эти создания настолько запуганы правительством, что сами же стараются эту потенциальную опасность свести к минимуму. Гораздо перспективней со стороны магов было бы изучать нечисть, ставить эксперименты и изобретать для них лекарства… Впрочем, кому это нужно, если корона субсидирует убийства? Вот когда существовал Институт Волшебства… да-да, еще одна утопичная идея. Можно подумать, Его Величество решится на такую опасную затею. А если и решится, то поддержки в своем ближайшем окружении точно не найдет. Тот же Джастис первым выразит свое «фи» и в своей неповторимой прокурорской манере поставит монарху мозги на место.
— Сангрита, а тебе не кажется, что мы идем не туда? — с тоской в голосе поинтересовался Леттер. Судя по всему, он тоже чувствовал себя в тюрьме весьма неуютно.
— Да нет, вряд ли. Я магически просканировала здание: камеры начинаются через несколько коридоров, — задумчиво ответила ведьма. Хоть с самым сложным — защитным полем — они уже справились, трудностей осталось немало. В конце концов, в тюрьме огромное множество камер, из которых им нужны были только две. Как найти нужные — непонятно. Разве что взламывать все подряд, но в этом случае не избежать массового побега заключенных, а это не может не привлечь внимание охраны.
— И все равно мне это не нравится. Ты заметила, что здесь совсем нет освещения и куда-то подевались все охранники?
— Правильно, они, наверное, сидят где-нибудь и шампанское пьют. Чего им тут ошиваться в новогоднюю ночь? А на лампах решили сэкономить. Раз уж тут все равно никто не ходит… — невозмутимо продолжала гнуть свою линию Сангрита. Вовсе не потому, что была так уж в себе уверена, просто ей не хотелось впадать в панику. Если уж они решились на такой отчаянный шаг, то нужно сохранить здравомыслие до конца. Особенно если учесть, что обстановка ну никак этому не способствует.
Как ни крути, композитор был прав: они мало того, что забрели непонятно куда, так еще и ориентироваться здесь оказалось совершенно невозможно. Кромешную темень рассеивал только тусклый волшебный огонек на ладони Сангриты, а сделать его ярче она не решалась. Не хватало им еще быть обнаруженными из-за такой мелочи: сердце и так при малейшем шорохе уходило в пятки. А ведь они уже долго тут бродят — наткнуться на кого-то было бы вполне закономерно. Но пока удача их не покидала и, кроме того охранника на входе, молодые люди не встретили ни души. Впрочем, расслабиться все равно не получалось. Хотя бы даже потому, что последние полчаса до ушей все чаще долетали весьма подозрительные звуки: шаги, скрип открывающихся и закрывающихся дверей, редкие переговоры… И все бы хорошо, но предполагаемые охранники явно двигались в одном с ними направлении, хоть и по несколько другому маршруту. На этот раз они до смерти напугали молодых людей, уронив что-то… за углом.
— Лейтенант, откуда у вас руки растут?! Вы уронили свой пистолет мне на ногу! — прозвучал в наступившей тишине чей-то яростный шепот.
Сангрита резко потушила огонек.
— Простите, сэр, я не хотел! — взволнованно ответил тот, кого пострадавшая сторона назвала лейтенантом.
— Поднимите его немедленно!
В соседнем коридоре послышалась какая-то возня, приглушенное чертыхание и очередное извинение перед начальником. Вероятно, в попытках нащупать свой пистолет, лейтенант снова отдавил ему ноги.
— Да зажгите же спичку! Что вы ползаете в кромешной темноте!
Раздался характерный чиркающий звук и на стенах заплясали тусклые отблески света.
Сангрита почувствовала, как кровь отхлынула от лица. Для того, чтобы обнаружить их Леттером, охранникам нужно было всего лишь сделать шаг из-за угла.
— Есть идеи? — простонал над ухом композитор.
— Бежим! — выдохнула ведьма, вновь зажгла у себя на ладони пламя, на этот раз, наоборот, ослепительно яркое, и стремглав помчалась по коридору. Конечно, она фактически прямым текстом дала охране понять, что в тюрьме находятся посторонние, но без света в таком лабиринте как Лохбургская Королевская тюрьма далеко не убежишь. Да и в любом случае только глухой мог не услышать топот их ног.
— За ними! — топот стал значительно громче — вот и охранники сориентировались. Интересно, ей только показалось, или голос их начальника действительно ей знаком? Впрочем, подумать об этом времени не было: мимо нее проносились коридоры, тяжелые и безликие двери чьих-то камер… догадываются ли их обитатели, что происходит совсем рядом с ними? Но и эта мысль в голове ведьмочки надолго не задержалась: преследователи не отставали, и все внимание поглощало сохранение темпа.
— Филипп, нам нужно разделиться! — крикнула Сангрита начавшему потихоньку отставать композитору.
— Что?! Нет! — в ужасе воскликнул молодой человек и тут же отстал еще на полшага. Да, вот и бегай с таким спутником от полиции: и сам попадется, и твою поимку ускорит. К счастью, коридор впереди разветвлялся, что давало им какой-никакой, но шанс. Может хоть кто-то да скроется.
Ведьма чуть сбавила скорость и, не останавливаясь, схватила спутника за руку. На его ладони тут же появилось такое же волшебное необжигающее пламя, как у нее самой.
— Чтобы потушить огонь, сунешь руку в воду. На развилке поворачиваем в разные коридоры.
К неимоверной радости Фламмен-младшей на этой самой развилке они были уже через несколько секунд, и композитор при всем желании не успел ничего возразить.
Следующие десять минут представляли собой всю ту же сумасшедшую гонку: она неслась по коридорам, словно испуганная лошадь, улепетывающая от стаи волков, ну а «стая волков», тоже разделившаяся по примеру беглецов, с завидным упорством пыталась ее догнать, и время от времени стреляла в спину. Единственное, что спасало девушку — это дистанция длиной в коридор. Хоть скрыться от преследования у нее не получалось, но и сократить расстояние она не позволяла.
Закончилось все резко и неожиданно: повернув за очередной угол, ведьма наткнулась на толпу весьма эмоционально возбужденной нечисти под предводительством печально знакомого ей Людвига Вэрбе. Учитывая открытые нараспашку двери камер, оставалось только предположить, что вышеупомянутый господин, ни много ни мало, решил устроить массовый побег, и вся его компания как раз собиралась продолжить свое занятие в следующем коридоре.