Больше они ничего не успели сказать, потому что хозяева острова осадили перед ними коней.
Впереди возвышался на белом жеребце высокий могучий викинг в кожаных доспехах и рогатом шлеме, из-под которого торчали рыжие волосы и такого же цвета борода. Подле него были два воина помоложе — они держали факелы. Сзади остановилось еще несколько всадников.
Рыжий некоторое время разглядывал пришельцев из-под низко надвинутого наглазника шлема и наконец что-то проговорил. Язык и в самом деле был знаком Властимиру и немного Буяну, но рыжий так картавил, что его не сразу поняли и скорее догадались, что он спрашивал, кто они и откуда.
Как всегда, первым придумал ответ Буян:
— Мы плыли по поручению великого Рюрика, государя Гардарики, к конунгу всех викингов Эрику Красноглазому. Наш корабль высадил нас на этом острове после того, как за нами погнались пираты. Кормчий обещал подобрать нас после сражения, но корабль погиб. Мы знали о том, что на острове есть поселение викингов, и решили идти к вам и просить о помощи. Эрик Красноглазый и Рюрик, новгородский князь, щедро наградит тебя, конунг, за помощь нам.
Рыжий викинг с любопытством рассматривал гостей острова.
— А чем докажете, что вы — послы Рюрика?
— Посол — он, — Буян указал на Властимира, — князь резанский Властимир, Рюриков зять. У него перстень с личным гербом Рюрика, который тот вручил ему в Новгороде перед отплытием. Я же — всего лишь спутник его…
— Чем докажешь, что твой слуга говорит правду? — обратился рыжий к Властимиру.
Буян обиженно засопел, а Властимир спокойно показал даренный Торболдом перстень с трезубцем:
— Вот, смотри.
Викинг наклонился вперед, близоруко прищурился, но Властимир держался как настоящий князь и не спешил приближаться. Тогда рыжий конунг сделал вид, что разглядел все, что надо, и, еще немного подумав, предложил сухо:
— Что ж, для меня честь принять послов из Гардарики. Скажи своему слуге, князь, что он может следовать за нами, а сам присоединяйся ко мне. Будете гостями!
Властимир сдержанно поклонился:
— Благодарствую, конунг!
— Придется тебе позади ехать, — шепнул он гусляру. — Не обессудь!
— Ничего, я, привык, — отозвался тот, — Только обидно мне, что все меня за твоего слугу принимают.
— Кто — все? Викинг этот первый! А вот удивления достойно, откуда ты все это узнал — и про Гардарику какую-то, и про этого самого… Эрика Красного?
— Эх, Властимир, — Буян гордо улыбнулся — Знать, больше твоего я с варягами общался, пировал вместе с ними в Новгороде. Они к нашим медам непривычны — перепьются и начнут хвастать, кто у какого конунга в друзьях да в родственниках. Только запоминай! Знаешь сколько у них конунгов? На каждом острове свой! Так что ошибиться я не мог… Успокойся, князь-друг, и веди себя так, как до сих пор вел, а я уж не сплошаю…
Кивнув гусляру, Властимир присоединился к рыжему викингу, и все отправилиськ нему в гости.
Викинга звали Рориволдом, и жил он на этом острове уже много лет. Его замок стоял в глубине залива, где у причала покачивалось несколько драккаров. На одном из них он сразу пообещал отправить мнимого посла и его слугу завтра поутру в море.
Замок высился на приморских скалах, со стороны берега огороженный стеной из каменных глыб с башнями и тяжелыми подвесными воротами, мостом через глубокий ров с отвесными краями. На дне его плескались воды залива, отведенные сюда через канал.
Внутри, в замке, все напоминало дом самого Властимира: здесь были и главный терем, и конюшни, и жилища слуг, и склады, и прочее. Только все было сложено из камня. Сам терем состоял из двух башен и перехода между ними с широким входом, в который все въехали прямо на лошадях; слуги жили в сараях, немногим отличающихся от скотских хлевов, и были одеты в тряпье, какого дома у Властимира не найдешь в собачьей конуре в подстилке. На стенах всегда наготове были котлы со смолой и камни, словно завтра ожидалась война.
Рориволд вел себя так, словно его почтил присутствием тот самый конунг Эрик. Он въехал в ворота собственного замка с чрезвычайно довольным видом, его громкий голос вмиг созвал всех слуг. Не слезая с коня, Рориволд потребовал, чтобы для гостей были немедленно приготовлены покои и в парадной зале накрыли достойное угощение. Отдав приказы, он, так и не спешившись, отправился дальше по двору окруженный слугами и своей охраной.
Вся его свита и гости вслед за ним въехали в зал, где под сводами гулко раздавалось эхо от топота коней и голосов людей. Пол был покрыт отшлифованными плитами, уложенными в узор. Стены закрывали шкуры зверей вместе с головами и старинные стяги с гербами. В глубине, где были два высоких узких окна, жарко горел огонь в камине, обогревая зал, в котором были две двери: налево — в женскую и направо — в мужскую половину замка.
Властимир и Буян с любопытством все разглядывали — никому из них не случалось видеть ничего подобного. Робкие слуги — по железным ошейникам Властимир признал в них рабов — молча приблизились и приняли коней. Их напугал необычный конь Властимира — златогривый трехногий жеребец Лоухи казался им чудовищем.
Другие слуги проводили гостей в комнаты с такими же каменными стенами, что и во всем замке. Это показалось Властимиру странным — кругом есть лес, отчего бы не построить деревянные хоромы: в них и теплее, и уютнее, а то в его комнате камин горел не переставая, и все равно было прохладно и сыро от близкого моря.
Не успел князь осмотреться, как явились слуги и внесли ванну с горячей водой. Властимир последний раз мылся и отдыхал по-человечески в Новгороде после победы над Змеем. Поэтому, увидев все, что для него приготовили, он помянул добрым словом викинга. Приглашение он принял, но двух девушек, что вызвались ему помочь, решительно прогнал — ишь чего удумали, бесстыдницы! Он вполне справится и сам — не больной и не старый!
Вскоре после того как Властимир помылся и устроился отдохнуть, дожидаясь, пока позовут на угощение, в комнату гостя зашел хозяин.
Властимир вскочил. Рыжий викинг оказался выше ростом, чем Властимир.
— Всем ли ты доволен, росский конунг? — с порога спросил Рориволд.
— Всем, хозяин, — улыбнулся, поклонившись, князь. — Только я не росский, а резанский князь. Только государь наш Рюрик может так называться.
— А резанский — это из той же земли?
— Резань — город мой родной, я князь Резани природный, мои предки тем народом века правили. А Рюрик князь принятой, его земля Новгородская позвала.
— А велик ли твой город, конунг?
Властимир вспомнил стены на берегу Оки, свой терем, который не видал с весны, улицы, посады, поля вокруг града и ответил:
— И велик, и богат, и славен тож, — но тут он вдруг подумал, что Рориволд не зря про город его спрашивает, и спросил сам:
— А что тебе в том за нужда, конунг Рориволд? Или ты хочешь прийти к нам? Предупреждаю — друзей мы примем, а с врагами разговор у нас короткий. Пытался как-то один варяг град мой под себя забрать, да не вышло. Побили его, принял он смерть бесславную.
— Не про то ты думаешь, гость дорогой, — обиделся Рориволд. — Мы здесь живем — третий год людей не видим, разве что пираты мимо пройдут. Отец мой простым воином по всему свету ходил, все страны посмотрел. Брат — на другой берег океана пять лет назад отплыл, землю новую искать. Только я сижу, ровно старик дряхлый, на своей земле, ничего не вижу и не знаю, что в мире делается… Ты б, когда добрался к Эрику Красноглазому, замолвил за меня словечко — бросил бы я все да и уехал куда-нибудь, славы да богатства искать, заодно и мир посмотреть.
Властимир вспомнил, что они находятся на острове посреди моря синего, и подумал, что не врет викинг. Он еще не стар, а сила уже почти вся в жир ушла. Такому и впрямь не дома бока пролеживать, а где-нибудь в море-океане с ветрами спорить да с врагами биться.
— Хорошо, — кивнул он, — буду в столице, укажу на тебя Эрику. А то и самому Рюрику, коли жив останусь.
Рориволд просиял так, что Властимир тут же решил, что обрел друга, и пожалел, что зря обнадежил его. Он пообещал себе, что, может, и откроется викингу, зачем сюда прибыл. Рориволд отворил дверь и пригласил резанского князя за собой.