Его решимость крепла с каждой минутой; анализируя слабые места своего плана, гриффиндорец в каждой секундой убеждался, что задуманное им, в принципе, выполнимо. Он усмехнулся, подумав, что есть своеобразная ирония в том, чтобы заставить Темного лорда проболтаться и выдать Драко Малфоя.
— Ты слишком беспечен, — покачала головой Гермиона. По тому, как она закусывала нижнюю губу, можно было догадаться, что она уже обдумывает этапы операции.
— Сначала — зелье. Без зелья и говорить не о чем, — заметил Рон.
Поэтому в башне «Гриффиндора» Гарри первым делом связался с Люпином и изложил ему свой новый план. Он нисколько не сомневался, что Люпин поддержит эту затею. И не ошибся.
— Знаешь, это может и сработать, — сказал оборотень. — Иначе даже не представляю, где и, главное, что искать.
— Дамблдор говорил мне, — Гарри не видел необходимости скрывать это, — хоркрусков всего семь, и это вещи…
Изображение Люпина в зеркале в зеркале пожало плечами.
— Гарри, я ничего не знаю о том, что говорил тебе Дамблдор, но крайне маловероятно, чтобы хоркруксов было так мало, когда Темный лорд мог их сделать себе сколько угодно, — заявил Люпин.
Это несколько обескуражило Гарри.
— Но, может, есть какие-то ограничения, — промямлил он.
— Слагхорн ничего об этом не сказал, — сообщил Люпин.
Но затруднения такого рода вовсе не помешали ему согласиться с планом Гарри и пообещать, что он будет всячески способствовать тому, чтобы этот план приняли в Ордене.
— Не исключаю, что теперь мы сможет отправить вам все необходимое даже обычной посылкой, — сказал оборотень. — Но сначала надо, чтобы… в общем, чтобы ваши намерения одобрили, понимаешь?
Казалось, Люпин чего-то не договаривает, и Гарри вдруг захотелось придраться к нему, чтобы выяснить, что именно.
— А кто их должен одобрить? — спросил он.
— Наверное, голосование, — предположил Люпин. — Хотя, знаешь, не все члены Ордена друг с другом знакомы. С прошлого года секретность усилилась, но я понимаю, так эффективнее действовать, в некоторых вопросах.
И оборотень дал отбой. После разговора с ним Гарри почувствовал себя значительно лучше. Ощущение, что наконец-то намечается настоящее дело, захватило его целиком.
Но МакГонагол задала слишком много уроков, что, в общем-то, было не ново. Гермиона сочла целесообразным выполнить их как можно раньше, а не оставлять на потом. Именно так она и посоветовала Гарри, Рону и также Невиллу, когда они, выйдя из своей спальни в гостиную, решали, не пойти ли полетать на метле Гарри.
— Нам в любой момент может потребоваться свободное время, — сказала она. — Думаю, нам не стоит давать понять учителям, что мы заняты поиском хоркруксов.
— Да уж, если не делать задания, можно и на дополнительные занятия угодить, а там — никакой свободы, — поежился Невилл.
Гарри не сразу понял, что так развеселило Джинни.
— Знаешь, Гарри, — сказала она, преодолев припадок хихиканья, — Слагхорн не упустит возможности заполучить твою компанию даже таким образом. Так что учись!
Ее слова напомнили парню кое о чем. Он ведь еще не обсудил с зельеваром, из каких соображений тот подыграл Малфоям на слушании. Гарри казалось, совсем нелишне знать об этом. Вдруг старый профессор просто хочет таким образом втереться к ним в доверие, тогда надо заручиться его поддержкой. Но, с другой стороны, он сомневался, что звездное увлечение Слагхорна, угоди Гарри к нему на дополнительные занятия, оставит ему хоть какую-то свободу.
Надо признать, вечер ребята потратили не зря, осталось доделывать совсем немного. Но, отправляясь спать, Гарри чувствовал, что сегодня не получил достаточной нагрузки. Энергия еще не до конца улеглась в нем, он так толком ничего и не воплотил, а в спальне желали друг другу спокойной ночи и гасили свет. И, оставшись в темноте, он недолго лежал с открытыми глазами, борясь с наплывом мыслей и планов. Некоторые из них он мог осуществить хоть сейчас, но медлил.
Дождавшись, пока все уснут, Гарри откинул крышку своего сундука и потянулся за картой Мародеров — он теперь всегда держал ее под рукой. Судя по наручным часам, перевалило за одиннадцать. Справедливо рассудив, что в такое время все порядочные люди, не являющиеся мистером Филчем, должны находиться в своих постелях, Гарри решил проверить, относится ли это к Малфою. «Торжественно клянусь, что замышляю шалость и только шалость!» — пробормотал Гарри и, пока карта разворачивалась, зажег свет на конце палочки.
Карта, как всегда, показывала всех — в любом месте, и Гарри с интересом углубился в ее изучение. Так здорово было инспектировать общежития, даже не двигаясь с места. Он почувствовал нечто вроде сочувствия к Филчу, который не мог воспользоваться такой вот картой, и вынужден был носиться по замку, выискивая несуществующих в данный момент нарушителей.
Коридоры, если не считать Филча и нескольких кошек в разных частях «Хогвартса», были пусты. Однако подозрения Гарри подтвердились сразу: в той комнате, где неподвижно находились точки, подписанные именами Крэбба, Гойла, Нотта и Забини, Малфоя не оказалось. Поначалу Гарри испытал приятное чувство, какое бывает, если убеждаешься, что оказался прав. Он вгляделся повнимательней и обнаружил, что ни в ванной, ни в общей гостиной, нигде в слизеринских общежитиях Драко вообще нет.
Методично обшаривая замок, Гарри скоро убедился, что его нет нигде. По прошествии этой проверки радостное чувство поблекло, постепенно на первый план вышло осознание того, что в ненахождаемости Малфоя нет ничего хорошего. «Либо он опять в Комнате необходимости, либо вообще не в школе», — рассудил Гарри. То и другое, по его мнению, свидетельствовало о том, что Драко возобновил свою недостохвальную деятельность.
У Гарри мелькнула мысль немедленно позвать Добби и попросить его впредь приглядывать за Драко, как в прошлом году. Но он тут же передумал, посчитав, что уже поздно для светских бесед с домашним эльфом. Однако он все же не мог просто так заснуть. И Гарри решил во что бы то ни стало дождаться появления Малфоя откуда угодно.
Он и забыл, что ожидание бывает таким утомительным. Сидеть, опираясь на подушку, и освещать пространство кровати за пологом ему быстро наскучило. На карте ничего не менялось, разве что кто-нибудь время от времени вставал в туалет.
Тогда Гарри попробовал читать. Как он быстро выяснил, трансфигурация заслуживала более вдумчивого отношения. «Это надо на свежую голову», — решил Гарри примерно через час, с трудом одолев единственный параграф из трех страниц и поняв только то, что оборотнем стать куда проще, чем анимагом.
Возможно, Гарри и засыпал; он не помнил этого точно. Но с него слетел всякий сон, когда в пределах видения появилась точка, которой раньше не было. Эта точка возникла со стороны Запретного леса, и подписана она была тем самым именем, что Гарри и ожидал.
Если верить карте — а Гарри ей верил — Драко Малфой благополучно миновал опушку, прошел мимо хижины Хагрида, и хотя Клык проснулся и сделал пару кругов внутри хижины, это не помешало слизеринцу проследовать дальше. Он вошел через главные двери, простояв перед ними всего около минуты («Так и знала Гермиона, что чары Фаджа не подействуют!»), быстро пересек пустой холл, ибо Филч так кстати околачивался возле гриффиндорской башни, и начал спускаться в подземелья. Глядя, как быстро Драко шагает по подземным коридорам, Гарри едва ногти не грыз от бессилия. Насколько считал он себя обязанным что-то непременно предпринять, настолько понятия не имел, что делать. Между тем Малфой беспрепятственно проник в общежития «Слизерина», зашел в свою спальню и, вероятно, улегся в постель.
Убедившись, что эта точка больше не перемещается, и вообще не происходит ничего подозрительного, Гарри стер карту, мысленно выругался и, наконец, закрыл глаза.
Наутро одноклассники из «Гриффиндора», выслушав его рассказ о ночной прогулке Малфоя, полностью разделили его возмущение. Гарри, впрочем, удивился тому, что кое-кто не ожидал подобного от Драко.