Помимо «живых» концертов Эдит Пиаф записывала песни для грампластинок, которые раскупались мгновенно. Когда тиражи пластинок Эдит во Франции перевалили за миллион, ею заинтересовались американские импресарио и предложили устроить турне по городам США.
В это время Эдит вновь вернулась к привычному образу жизни. Реймона рядом не было, никому другому она ничего не обещала, а потому жила теперь в свое удовольствие. Она тогда частенько повторяла: «Жизнь – это издевательство, мужчины – животные, чем стоит заниматься – смеяться, пить и безумствовать в ожидании смерти, и чем скорее она придет, тем лучше».
И вдруг в тридцать лет к ней пришла любовь – настоящая, о какой иные только мечтают. Эту любовь Эдит Пиаф подарил Марсель Сердан – высокий красавец, будущий чемпион мира по боксу.
На этот раз не одна Эдит выступала в роли доброго и умного педагога, но и Марсель, малообразованный, но чрезвычайно мягкий и терпеливый человек, очень многому научил свою взбалмошную возлюбленную.
Эдит научила Марселя, ничего, кроме комиксов, не читавшего, ценить хорошую литературу, искусство. А он преподносил ей уроки вежливости. Однажды после концерта Эдит вышла на улицу в дурном настроении и грубо отмахнулась от поклонников, жаждавших ее автографа. В машине Марсель сказал: «Я впервые разочаровался в тебе. Эти люди ждали взамен своей любви, восхищения и преклонения всего лишь автографа!» Эдит стало по-настоящему стыдно, и с тех пор она ни разу не отказала в автографе, как бы ни уставала.
Марсель преклонялся перед талантом Эдит, а она самозабвенно «болела» за него на боксерских состязаниях и молила всех святых о победе. Этот человек, обладавший несокрушимым ударом, был полон нежности и доброты.
Марсель считал, что в таланте певицы есть что-то сверхъестественное: «Эдит, ведь ты всего треть от моего веса, я дуну на тебя, и ты рассыплешься! Но какой у тебя голос! В голове не укладывается!»
Рядом с «великой Пиаф» чемпион ужасно робел, поэтому в присутствии Эдит старался говорить мало. Просто смотрел на нее с нескрываемым обожанием и выполнял любую прихоть. Это он купил Эдит ее первое норковое манто, хотя она никогда не просила его ни о каких подарках. Но, получив манто, она была в таком восторге, что говорила всем своим знакомым: «Мне бы в жизни в голову не пришло купить эту штуку, а он догадался!» И дело было, понятно, не в цене подарка, ведь она могла купить десять таких манто…
Эдит тоже любила делать подарки – она задаривала Марселя бриллиантовыми запонками, роскошными костюмами и обувью из крокодиловой кожи.
В Америке они везде появлялись вдвоем – лучшая французская певица и лучший французский боксер. Однако в Париже им приходилось соблюдать конспирацию – ведь Марсель был женат. Будучи по натуре человеком искренним, Марсель все сразу рассказал жене, но разводиться с ней он не стал – у них было трое детей. И ради детей он всегда старался соблюдать приличия.
Перед боем за титул чемпиона мира Марселю предстояло пройти двухнедельные сборы. Строгий режим, никаких женщин, за нарушение – дисквалификация. Он уехал в Америку в тренировочный лагерь в Катскилле. Эдит недолго оставалась во Франции. Уже через три дня она прилетела к нему. В багажнике автомобиля влюбленный боксер довез Эдит до спортлагеря, где она жила две недели в заброшенном домике, в полной изоляции, с закрытыми шторами, без света, питаясь одними бутербродами – на что не пойдешь ради того, чтобы быть рядом с любимым!
Эти дни были, пожалуй, самыми счастливыми в бурной жизни великой Эдит Пиаф.
Тайные нарушения режима не помешали Марселю Сердану стать 21 сентября 1948 года чемпионом мира. Но тренеры и газетчики продолжали нападать на Сердана за то, что он мало времени уделяет тренировкам и слишком увлекся своим романом.
А Сердану предстояло подтвердить свой титул чемпиона мира в бою со следующим соперником, но на этот раз Марсель проиграл. Французская пресса тут же объявила причиной его поражения роман с Эдит, заявив, что, увлекшись любовной историей, он совершенно забыл об обязанности представлять свою страну, которая доверила ему такую честь. Марсель переживал и поражение, и обвинения, и насмешки, но расставаться с Эдит не собирался.
У Эдит в это время были очередные гастроли в Америке. Она с нетерпением ждала приезда Сердана из Парижа. Он должен был приехать через неделю, но Эдит, заскучав по любимому, позвонила во Францию и умоляла Марселя приехать как можно скорее.
«Хорошо, дорогая, завтра я вылечу. Я тебя люблю», – сказал он ей.
На следующий день, 28 октября 1949 года, Эдит стояла за кулисами нью-йоркского зала «Версаль», готовясь к выступлению. В это время ей передали, что самолет, которым Сердан летел в Америку, разбился недалеко от Азорских островов. Тело Марселя опознали по часам – знаменитый боксер любил носить их сразу на обеих руках. Эти часы дарила ему Эдит…
Она не отменила концерт.
Все присутствующие думали, что Эдит не сможет петь. Но, выйдя на сцену, она глухим голосом произнесла: «Сегодня вы не должны аплодировать. Сегодня я пою для Марселя Сердана. Только для него одного».
И она пела. А зрители в полной тишине слушали, как плачет голос Пиаф, как разрывается от страшной боли ее сердце. И они плакали вместе с нею, и вместе с ней прощались с великой любовью, с ее погибшим возлюбленным…
Тело Марселя Сердана доставили в Касабланку, где жила его семья. Эдит не могла приехать туда, чтобы проститься с Марселем и проводить его в последний путь. И у нее случился нервный срыв – она винила себя в его смерти, это из-за нее он бросил все и полетел в Америку, если бы она потерпела, он прилетел бы через неделю и остался жив… Эдит рыдала, пила, глотала транквилизаторы, рассылала друзьям телеграммы с мольбой о помощи… Одного из них, Робера Дальбана, она умоляла свести ее с каким-нибудь ясновидящим или спиритом, чтобы «установить контакт» с Марселем… В очередной раз напившись, она выходила на улицу, брела в неизвестном направлении и пела прохожим… Казалось, она сошла с ума.
И вдруг вдова Марселя Сердана, Маринетта, прислала Эдит телеграмму, в которой просила срочно приехать в Касабланку. Пиаф вылетела первым же самолетом. От былой неприязни не осталось и следа – им больше некого было делить, и обе женщины, любившие и потерявшие одного мужчину, стали не только поддержкой друг другу, но и подругами. Эдит уговорила Маринетту вместе с детьми переехать в Париж, где она устроила их самым наилучшим образом. Конечно, вдова не осталась без денег – Сердан зарабатывал немало, – но Эдит приняла его детей, словно родных (ведь своих у нее больше никогда не было).
Однако все эти хлопоты и заботы не умерили боль от потери Марселя. Эдит кинулась по привычке искать спасения в алкоголе и с новыми любовниками. Она даже вышла замуж – за некоего Жака Пилса, но лучше ей не стало (брак этот оказался, понятно, неудачным, и они развелись через четыре года). Она никак не могла забыть своего Марселя.
Выходя на сцену, она чувствовала, что ей не хочется петь – впервые в жизни. Но она пела:
Эту песню-мольбу, песню-молитву «Мой Бог» Эдит Пиаф пела на каждом выступлении. И всякий раз зал замирал, глядя на эту миниатюрную страдающую женщину и слушая ее надрывающее душу пение…
Тоска ее была невыносимой. Эдит почти перестала есть, зато много пила. Говорят, по ночам она отправлялась в поход по ресторанам: за одну ночь могла обойти семь-восемь заведений и в каждом выпить по несколько рюмок. Она не могла усидеть на одном месте, ей все время хотелось смены «декораций», она пыталась хоть как-то отвлечься от мучивших ее мыслей: «Это из-за меня он погиб».