Но тот показ не ограничился сюжетом, что привезли операторы с набережной. На глазах изумленных зрителей Петр, стоявший на стрелке, мгновенно трансформировался в статую Колумба. А зрительный ряд сопровождался ложью:
"Петр — это бывший Колумб, отторгнутый Америкой…"
С помощью компьютерной техники клеветники показали трюк и ввели в заблуждение всех, кто сидел перед экранами. Петра можно было при желании превратить в Ленина, в кого угодно. Этот фокус каждый день показывают в клипах, рекламных роликах, где женщин превращают в мужчин, детей в стариков, белых в черных, блондинок в брюнеток. Над трюком ОРТ долго смеялись в Санкт-Петербурге на заводе, где отливали американского Колумба и московского Петра. Литейщики хорошо знали, что невозможно при всем желании бронзовую голову одного памятника приставить к другому. Но Церетели стало не до смеха, особенно, когда заволновались американцы, намеревавшиеся установить Колумба.
Такая вот буря разразилась над его седой головой.
За цветочками последовали ягодки. Все чаще появлялись большие и малые заметки, снимки и карикатуры, фотографии и коллажи, посвященные Петру. Судя по ним, казалось, у Москвы нет более важного дела и чуть ли не весь народ протестует против монумента в честь 300-летия Российского флота. Между тем, опросы общественного мнения показывали, что только 6 процентов москвичей интересовались сооружением памятника Петру. Жители окраин его никогда не видели и не спешили посмотреть, как идет монтаж. Их волновали проблемы образования, здоровья, новости жилого района, то есть набор ценностей, типичных для жителей любого большого города Европы и Америки.
Москвичей начали пугать надвигающейся как черная туча опасностью, угрозой "подавления масштабов Кремля и особенно теряющего всякую монументальность храма Христа Спасителя". С такими предостережениями выступил доктор исторических наук. Но как можно было подавить Кремль, если его не видно с места, где стоит Петр? Если что и заслоняла фигура императора, так это две железные трубы, высящиеся над ним на фоне промышленной зоны. То были трубы первой электростанции, фабричных корпусов на набережной. Другой протестант, профессор архитектуры, пугал тем, что после сооружения Петра в "городе случилась экологическая беда". Причем здесь экология? Неужели воды Москвы-реки так загрязнились, дышать стало нечем, потому что в запущенном месте Замоскворечья воздвигли ростральную колонну со статуей Петра? Такими отнюдь не экологическими средствами формировалось общественное мнение, направленное против тандема Лужков Церетели, происходила массированная бомбардировка массового сознания.
— Как и когда Церетели появился в Москве, это тайна, покрытая мраком, — узнал о себе художник, узнал, спустя тридцать лет после новоселья на Тверском бульваре. Чего только не услышал он тогда сам о себе! Что тиражирует статуи как "деревенский плотник коньков на крыше". Что за него «вкалывают» некие "грузинские подмастерья", а творчество напоминает "грузинский стол". Что его искусство не европейское, а фольклорное, стало бы, опять же, грузинское. Приходилось читать в, казалось бы, либеральных политически корректных изданиях строчки, пропитанные ядом ксенофобии. Один златоуст приписал ему такую речь: "Слушай, ара, какие тут у тебя конкурсы-шмонкурсы?! Давай я тебе такой дизайн устрою!"
Вспомнили вдруг о Поклонной горе, с новой силой началась атака на обелиск, особенно после того, как за него автор удостоился звания лауреата Государственной премии России. Много отточенных копий метнули именно тогда в Георгия Победоносца, замахав кулаками после драки, навязчиво сравнивая дракона с нарезанной колбасой…
"На всех попавших мне на глаза снимках Георгий Победоносец вонзает копье в разинутую пасть рязъяренного чудовища. А тут у ног его вздыбленного коня лежит туловище злобного змея, разрезанного на куски, как КОЛБАСА".
"Змий валяется под копытами лошади Георгия, порезанный на ломтики, словно докторская КОЛБАСА. Простым копьем такого чуда не сотворишь". (Выделено мною. — Л. К.)
Церетели вменили в вину даже то, что он никогда практически не делал, в отличие от сотен других скульпторов, тиражировавших образ Ленина и его соратников.
"Жаль, что Зурабу Церетели так много лет. Курс череповедения вождей мирового пролетариата мимо него не прошел, а вот история русской культуры, видимо, не входила в программу изучения. По крайней мере о "Чуде Георгия о Змие", ставшем центральной фигурой мемориала на Поклонной горе, скульптор имел самое приблизительное представление"…
Все это пришлось пережить тому, кто первый вернул в отечественную культуру вечный образ Победоносца еще в годы советской власти.
Ко всем прежним рупорам, откуда потоком лилась грязь, подключился новый, словно созданный для одной цели — порочить Петра. В январе 1997 года вышел в Москве новый иллюстрированный журнал «Столица». Вышел, отпечатанный на отличной бумаге в Финляндии огромным тиражом 200 тысяч экземпляров! Его начали готовить осенью, уже тогда наметив главную цель: "с помощью нашего журнала решить вопрос о демонтаже памятника Петру Первому". В журнал впечатали купон с адресом редакции и маркой, в карикатурном виде представив статую. В купон предлагалось вписать фамилию, имя отчество. И расписаться. Все остальное брала на себя «Столица», сформулировав текст обращения в мэрию Москвы. Он гласил: "Я не хочу, чтобы в моем городе находился памятник Петру Первому скульптора Зураба Церетели. Прошу мэрию Москвы решить вопрос о демонтаже этого сооружения".
Зачем вдруг понадобились такие купоны? Чтобы с их помощью инициировать референдум! Ведь, если бы из 200 тысяч читателей хотя бы четвертая часть поддержала инициативу, высказанную в письме мэру, то произошло бы массовое волеизъявление. Купонов с подписями и адресами хватило бы, согласно Уставу города Москвы, для того, чтобы обязать администрацию провести городской референдум о демонтаже памятника.
Это стремление пронизывало все номера журнала, поставившего странную цель — разрушить Петра.
Но поток писем с купонами не хлынул по указанному адресу. Более того, в почте оказалось письмо, которое в копии автор направила мэру и художнику. То была нечаянная радость.
"Прошу мэрию Москвы решить вопрос о прекращении травли хорошего человека и скульптора. Мне приятны и Церетели и мэр: обаятельные, порядочные люди дела, трудяги. А судьи кто? Злобные кликуны, бездари, завистливые люди. Тоталитаризму в искусстве нет.
Лариса Степановна Залесская".
Но таких крутых мер, как прежде, правительство города принять не могло при всем желании. Надо было искать другие пути и методы.
Вернул купон и прислал письмо секретарь Союза писателей России Петр Алешкин.(Он же будущий издатель этой книги.) В стремлении журнала он увидел проявление "естественного стремления разрушителей, которых много ходит по земле, — ломать. Бездарные художники всегда будут травить одаренного художника, науськивать на него толпу. Придумывать референдумы. Неужели мы так глупы, что попадемся на эту удочку?"
Поддержал Церетели профессор Московского университета Владимир Фролов:
"С сооружением памятника Петру в Москве стало теплее и интереснее жить, как и с возрождением храма Христа Спасителя, и новой Манежной площадью рядом с моим старым МГУ и с сооружениями в зоопарке. Я благодарен Зурабу Церетели за его работу для Москвы и России. Его работы скоро будут признаны всеми, они воспитывают вкус, формируют новое восприятие искусства, и скульпторам-завистниками с этим нужно смириться и учиться. Редакция «Столицы», не дайте свершиться на русской земле еще одному акту вандализма!"
Как в воду смотрел профессор. Спустя год Петра начнут признавать те, кто его яростно ругал. Такие редкие письма выделялись среди писем негативных, инициированных публикациями журнала. По инерции многие бывшие граждане СССР верят печатному слову.
Чего только не придумывали шутники, ради того чтобы опорочить монумент. Петра помещали на баржу, которую волочили "Бурлаки на Волге", погружали в воду Темзы, устанавливали на фоне небоскребов Нью-Йорка и пустыни Сахары. Вместо ростральной колонны подставляли под фигуру Петра обелиск на Тишинской площади. И все для того, чтобы выставить монумент в смешном виде, унизить, представить неким монстром, не имеющим права возвышаться в Москве.