Конечно, ничего подобного Церетели не казалось, икона была для него иконой, не нуждающейся в каком-то переосмыслении для целей, никак не связанных с "романтическим прошлым". Чувством, которое он явно не испытывал.
Образы Христа и святого Георгия в эмали начали новую генеральную тему задолго до распада Советского Союза. Спустя десять лет эта прежде запретная тема выйдет из стен мастерской и предстанет пред миллионами людей в храме Георгия на Поклонной горе, часовне святой Нины в галерее искусств, в образе конных статуй Георгия Победоносца в Нью-Йорке и Москве, о чем у нас речь пойдет впереди. Большая картину в технике эмали "Тайная вечеря" заполняет стену галереи искусств на Пречистенке, созданной обладателем авторских свидетельств на эмали. Но так велика сила инерции, что спустя двадцать лет после появления крупных картин из стекла на металле, "Большой энциклопедический словарь" утверждает: "Художественная эмаль применяется для украшения предметов, исполнения миниатюрных портретов".
Вблизи средневековой царской усадьбы Измайлово, где провел детские годы Петр, к открытию Игр построили громадный гостиничный комплекс, еще один "олимпийский объект". Как утверждали московские газеты — гостиница «Измайлово» на 10 000 мест — крупнейшая не только в Европе, но и мире. Она превосходила числом мест комплексы Пицунды и Адлера, это точно. И, как эти черноморские курорты, состояла из одинаковых высотных зданий. Между ними помещался культурный центр и бассейн с фонтаном. То была хорошо знакомая ситуация, с которой мы встречались не раз. Снова пришлось посреди однообразия создавать художественный акцент, способный сплотить 30-этажные поднебесные башни-близнецы. Архитектурно проблема решалась Дмитрием Бурдиным монументальным кубом, игравшим роль «плашки» среди пяти вертикальных «торчков». От них никак не могла избавиться советская архитектура со времен Хрущева.
В этом кубе помещался концертный зал. Все четыре его фасада Зураб опоясал невиданным прежде горельефом. Глядя на него, хочется воскликнуть слова основателя современных Игр барона Кубертена: "О, спорт, ты мир!" Эту тема, как мы знаем, началась в США. И там, и здесь чеканка на медных листах.
В Москве пришлось под давлением начальства облачить обнаженных атлетов в подобие набедренных повязок. Олимпийцы, как боги, летают среди звезд и светил над башнями древних городов. Они прыгают, бегают, скачут на лошадях, играют мячами и дисками светил, спускаются на парашютах… А между ними кружатся ленты и цветы, птицы и знамена. Такая вот очередная фантазия появилась в столице в год Московской Олимпиады.
Этот горельеф, созданный в короткий срок, подтвердил еще раз репутацию исполнителя, способного сотворить, не повторяясь, шедевр, возвышающий архитектуру средствами изобразительного искусства.
— Для Олимпиады сделал тридцать объектов. Все и не помню. До Игр весил 85 килограммов. После них — 57 килограммов. Даром ничего не бывает.
За горельеф, за исполненную блестяще роль главного художника Московской Олимпиады Церетели, спустя несколько лет после Ленинской премии, получил третью золоту медаль лауреата Государственной премии.
В дни Олимпиады погиб друг — Владимир Высоцкий. Его хоронила вся Москва десять лет спустя после свадьбы в Тбилиси, когда рухнул стол, уставленный хрустальной посудой.
…Зураб изваял, как Высоцкий играет на гитаре, поставив ногу на стул. Точно так выглядел он в квартире на улице Барнов, где жили тогда Зураб, Иннеса и Лика.
После Игр отдыхать не пришлось. Чем больше наград и почетных званий удостаивался вдали от родины, чем больше успехов выпадало на его долю в Москве и за рубежом, тем больше престижных предложений поступало в Грузии. Став пророком в чужом отечестве, признали его таковым и дома.
Ему, наконец, дали в Тбилиси проявить себя в роли скульптора, как в Брокпорте и в Москве. Стремление Зураба совпало с желанием правительств Советского Союза и Грузии торжественно отметить 60-летие советской власти в республике. "Над Грузией реет красное знамя советской власти", телеграфировали Ленину в Кремль Орджоникидзе и Киров в феврале 1921 года. Празднование постановили провести в конце весны, мае. Тогда обещал приехать хворавший Брежнев.
Совпадение интересов творца и власти вызвало резонанс, всплеск энергии, поднявшей над Тбилиси сразу два обелиска. Власть не скупилась на монументальную пропаганду. В мае в столице республики открылся памятник под названием «Дружба» в честь 26 Бакинских комиссаров. И тогда, как писали газеты, установили персональный памятник "большевику-ленинцу П. А. Джапаридзе", расстрелянному среди членов этого революционного правительства.
На той государственной волне взлетели над городом и два громадных монумента нашего героя, совсем не похожие на бронзовые фигуры погибших комиссаров, как могло показаться из сообщений в прессе. Один монумент получил официальное название "Повесть пламенных лет", другой именовали "Счастье народам".
С первого взгляда они напоминают «Прометея» и "Счастье детям", поставленных в США. Но видны и различия. В Тбилиси в силу размеров города они больше и выше, буквально подняты до небес. Тогда впервые реализовался исполинский масштаб Церетели, соотнесенный с горами и долинами Кавказа.
На горе Дигоми монумент "Счастье народам" от американского предшественника отличался не только высотой (он в три раза выше, 45 метров!). Композиция завершалась не диском, как прежде, а шаром, напоминающим солнце. Основанием шару служила не одна плоская стела, а пучок из трех стел, образующих трехгранник. Поэтому лучей у тбилисского солнца девять. В ясную погоду казалось, что над домами горит рукотворное солнце, дополнявшее дневное светило. Как и в США, здесь на каждой грани резвились среди звезд обнаженные люди, состоящие в родстве с олимпийцами в Измайлово.
Под горой белели кварталы типовых домов. «Солнце» словно маяк видели жители всего нового района. Но как оно отличалось от гигантских фигур, поднимавшихся над разными городами страны, в том числе над центром Тбилиси в образе «Родины-матери».
Еще выше — «Прометей». Его почти 20-метровая фигура с солнцем в руках поднялась на трехгранном обелиске высотой 60 метров. Почему ровно столько, ни на метр больше или меньше? В эту высоту Зураб закодировал отмечавшуюся дату — 60-летие советской власти в республике. Этот прием он вторично использовал, когда водружал над Москвой обелиск Победы. Его высота равна 141, 8 метра, в ней зашифрована историческая реальность — 1418 дней Великой Отечественной войны.
На этом шифре политика успешно начинается, на нем она без развития и кончается. О чем хочу рассказать подробно. Все грузинские газеты, как по команде, назвали обелиск "Повестью пламенных лет". Корреспондент ТАСС с места события в те майские дни сообщил: "60-метровая композиция изображает шесть десятилетий истории Советской Грузии. Серия горельефов, нанизанных на крутообразную вертикаль, запечатлела образы В. И. Ленина, рыцарей революции, отдавших жизнь за народное счастье".
В том же ключе писала газета "Советская культура": "На гранях обелиска изображена летопись пламенных лет — красногвардейцы — романтики революции и суровые бойцы Великой Отечественной войны, строители первых пятилеток и космонавты, ветераны и молодые, все они в неодолимом марше, устремлены ввысь к свету, мечте".
Отголоски этих реляций попали позднее в монографию "Зураб Церетели", написанную на закате советской власти. И в ней упоминается некая "повесть пламенных лет", но в ином контексте и без ссылки на 60-летие советской власти в Грузии: "Трехгранный необычный для колонн ствол несет в себе конкретизацию (…) мысли, развернутой рельефным изображением как повесть пламенных лет". Искусствоведу рисунок рельефов напомнил не "романтиков революции", а… картины Леже, "заполненные обобщенными динамичными фигурами"….
…Глядя на обелиск на развилке трех дорог между аэропортом и городом, я увидел иную феерию. У подножья, воздев руки ввысь, стоял босоногий герой с букетом звезд. Чем выше, тем обнаженнее фигуры, затевающие игру с мячами. И на самой вершине люди в скафандрах парят в космосе рядом с Сатурном… В тбилисской версии Прометей держит в руках не факел, а золотой шар солнца с иглами лучей. И стоит на пьедестале, покрытом венком славы.