— Конечно, Станислав. Новая сотрудница Наташа Василькова. Красивая и молодая. Работала несколько лет в радиотехническом институте. Прекрасно разбирается в схемах. Очень нуждается в деньгах.
Казарян заинтересовался.
— Я дам ей двадцать тысяч зеленых, если она достанет схему Палагина и ее описание. Он наверняка хранит их дома, так как собрался патентовать свое изобретение.
— За такую сумму, шеф, она сделает все, что угодно.
— И побыстрее, Микаэл. Даю три дня. Ты понял?
— Не беспокойся, Станислав. Предоставь это мне. Я сейчас же этим займусь.
Телефонный звонок резко прозвучал в тишине квартиры. Палагин снял трубку.
— Юра, привет. Что делаешь? — раздался знакомый голос Симоняна.
— Только с работы. Настроение хреновое. Очень устал.
— Тогда давай ко мне. Познакомлю с одной красоткой. Есть выпивка. Сразу подниму тебе настроение. Помнишь, где я живу?
Палагин оживился.
— Помню! Через час буду.
Микаэл положил трубку и отхлебнул кофе.
— Акция началась, — прокомментировал он, обращаясь к Наташе Васильковой. — Наш гений скоро будет. У тебя есть возможность увеличить свой капитал на двадцать тысяч долларов.
— Чудесно, — промолвила Наташа. — Спасибо, что даешь возможность хорошо заработать бедной девушке.
Симонян усмехнулся.
— Полагаю, ты хорошо выполнишь мое поручение.
Василькова сощурилась:
— Не беспокойся… Отработаю по полной программе.
Микаэл поднялся и, подойдя к бару, достал оттуда бутылку коньяка «Отборный».
— Вот этим, — он протянул Наташе бутылку, — угостишь нашего гения.
Он посмотрел ей прямо в глаза:
— Сама не пей… Это очень крепкий напиток. Ты поняла?
Женщина внимательно всмотрелась в Симоняна, в ее глазах светилась тревога.
— Еще бы!
— Ну и прекрасно!
К десяти часам вечера участники вечеринки у Симоняна основательно нагрузились. Палагин еле держался на ногах. Наташа взяла его под руку и прижалась, обдав густым запахом сладких духов.
— Я нравлюсь тебе, Юра? — со смехом спросила она.
— Мы можем поехать к тебе и поговорить там, а? Этот Симонян мне надоел.
Палагин испытывал сильнейшее влечение к ней, она восхищала его, острое желание безраздельно владеть этой женщиной парализовало его. Он положил руку на плечо Наташи.
— Ну так едем? — Юрий привлек ее к себе.
Наташа грациозно высвободилась из его объятий и вышла из гостиной. Палагин последовал за ней. Симоняна нигде не было видно. По-видимому, он где-то уединился с Валей. Юрий посмотрел на Наташу, глаза у нее блестели.
— Мы кое-что отпразднуем сегодня, — промолвила она. И уже на улице добавила: — Я угощу тебя прекрасным коньяком. Ты ведь не откажешься, а?
— Конечно, нет.
Они подошли к серому «Вольво», стоящему в тени деревьев. По дороге Наташа не сказала ни слова, но он чувствовал, что она нервничает. Она была моложе, чем казалось на первый взгляд, но сильно потрепана жизнью. Машина остановилась на Керченской улице у белого многоквартирного дома. Они вошли в грязный подъезд, Юрий вызвал лифт.
— Ты хорошо знаешь нашего Симоняна?
— Микаэла? Конечно. Веселый и щедрый. Любит устраивать вечеринки.
В кабине лифта ощущался резкий запах мужского одеколона и сигарет. Палагин нажал кнопку девятого этажа.
— Сегодня он тебя пригласил?
— Конечно. Сказал, что придет очень талантливый инженер и изобретатель. Таких знакомых у меня еще не было. Я согласилась и вот познакомилась с тобой, Юрочка.
Лифт резко остановился, они вышли на площадку и подошли к двери квартиры. Юрий достал ключ и долго не мог попасть им в замочную скважину.
«Созрел», — подумала Наташа. В маленьком холле с вешалкой из лакированного дерева она повесила плащ и сняла обувь. Хозяин подобную процедуру посчитал лишней.
— Пойдем в гостиную, там удобнее. У меня есть бутылка «Смирновской» водки в холодильнике и хорошая закуска. Поищи, Наташенька.
Он толкнул небольшую застекленную дверь, протянул руку и включил свет. В комнате стоял низкий стол, покрытый голубой скатертью, на нем хрустальная ваза с искусственными цветами, рядом два кресла и софа, обтянутая искусственной кожей. Две закрытые двери вели в другие комнаты. Палагин споткнулся и упал на софу. Василькова пошла приготовить кофе. Когда вернулась, Юрий уже храпел.
«Пора отрабатывать двадцать тысяч баксов», — мелькнуло у нее в голове. Она вышла из комнаты и тихо закрыла за собой дверь. Теперь ей предстояло выполнить свою задачу.
Сознание возвращалось к нему постепенно. Кое-как поднявшись на ноги и прислонившись к стене, Палагин хрипло выругался.
В квартире царила тишина, и невозможно было установить, сколько же времени он провалялся без сознания. Каждое движение больно отдавалось в голове. Через некоторое время он почувствовал себя лучше и смог самостоятельно добраться до кабинета. Прислушавшись и не услышав ничего подозрительного, он открыл дверь. Нащупав выключатель, Юрий зажег свет. Опасения подтвердились. По комнате, казалось, пронесся ураган. Стулья были в беспорядке разбросаны, ящики письменного стола выдвинуты, на полу валялись бумаги…
Наташи нигде не было… Схемы изобретения и ее описания тоже…
Взгляд Палагина упал на письменный стол. На столе стояла бутылка коньяка «Отборный», оставленная Васильковой. Они хотели распить ее вместе. Что ж, теперь можно выпить и одному. Он наполнил стакан до краев и осторожно поднес к губам. Рука так дрожала, что немного коньяка пролилось на ковер. Он опорожнил стакан и швырнул его о стену: осколки стекла усеяли комнату. Коньяк был сладковатый, маслянистый и имел неприятный металлический привкус. «Какая-то дрянь!» — подумал изобретатель.
Он прошел в соседнюю комнату: у него закружилась голова. Едва он успел прилечь на диван, как у него начались судороги. Все лицо дергалось, и каждый мускул дергался в отдельности, веки и глазные яблоки двигались особенно быстро. Страшно скривило рот. Челюсти были сжаты, точно тисками.
Спустя полминуты все дергающиеся мускулы конечностей, туловища, шеи и лица сразу застыли в неподвижности. Голова была запрокинута назад, лицо повернуто влево, спина выгнулась дугой. У Палагина остановилось дыхание. Язык высунулся изо рта, зубы закусили его, и кровавая слюна забрызгала щеки, волосы, диван. Но изобретателю это было уже не важно…
Глава восьмая
ЖЕНЩИНА ЕГО МЕЧТЫ
В этот вечер у главных ворот «Центра высоких технологий» дежурил охранник Тиняков. У охранника лицо было круглое и бледное, невыразительный рот и небольшие усики. На его лице появилось удивленное выражение, когда он наклонился к въезжавшей в ворота машине директора. Узнав Казаряна, Тиняков вежливо поздоровался. Ничего необычного в столь позднем визите не было.
В «Центре» работала немногочисленная вечерняя смена и директор, возможно, захотел лично проверить сотрудников своего предприятия. Объезжая здание, чтобы поставить свою машину на стоянку, Казарян подумал: «Нет никаких сомнений, что дежурит сегодня Доленко». Он ведь дал соответствующие указания. А если дежурит Доленко, то он запишет в журнал контроля технологического процесса все, что скажет ему директор.
В результате он, Казарян, сможет записать в безвозвратный расход, точнее, в брак, около ста граммов изотопа осмия-187.
В такое позднее время на стоянке находилось мало автомашин. Директор узнал «Ситроен» Анатолия Доленко и облегченно вздохнул: дежурит свой человек. Казарян вытер пот с лица. Руки его дрожали. Он продолжал анализировать ситуацию: «Если Доленко начал технологический процесс на два часа раньше по сравнению с записью в журнале, то в 22.00 процесс закончится и в приемнике изотопов должно накопиться сто граммов осмия-187. Приемник с дорогим продуктом можно вынуть, а на его место поместить заготовленный заранее приемник с браком. Качественный осмий он вывезет на своей автомашине, которую никто осматривать не будет. Через главные ворота он проедет в 22.30, а в 23.00 произойдет аварийное отключение электроэнергии. Его подготовит главный электрик «Центра». В соответствии с записями в журнале это отключение произойдет за час до окончания технологического процесса. Поэтому совершенно спокойно вывезенный им осмий-187 можно списать в брак. Такое решение вынесет авторитетная комиссия из десяти специалистов».