Элегантный особняк Знаменка гордо стоит на холме — и глядя на него Николаич тихонько присвистывает.
— Красиво люди жили. Тут если все расчистить — загляденье.
— А сейчас как насчет живых?
— Сейчас живых не видать. Зомби вижу. Немного.
— Ну. Уже легче. Я боялся, что у этих тварей тут основная база.
— Да, их гнездо искать придется. Неизвестно, что они там задумали.
— Я бы их гнездо лучше бы с броней искал. Как-то не воодушевляют меня джипы.
— Меня тоже. Но кто ж знал… То есть бандиты должны быть — и первое время их должно быть густо. Однако вот такого — не ожидал…
— Я панораму снял. И на приближении — тоже.
— Тогда возвращаемся.
И мы возвращаемся.
Пока мы ходили, ребята вытащили из амфибии жратву и термоса — и сидят закусывают. Только мастер-сварщик старательно что-то налаживает и колдует над оборудованием, остальные обжигаясь хлебают чай и жуют, что бог послал. Я видел, что тащили две коробки — одну «от Дарьи», другую с сухпайком на сутки. Сухпай получили от Крепости. И Ильяс успел уже отметить, что в этом сухпае — все те же хлебцы, мясорастительные консервы — проще говоря, перловая и гречневая каши с мясом, ну и еще правда сахар добавлен. Это НЗ — на всякие непредвиденные. От Дарьи же вещи куда вкуснее — немножко уже подчерствевшие хлеб и булка, что для многих обитателей Крепости уже лакомство, масло, плавленый сыр в коробочках, вакуумные упаковки с ветчиной, несколько банок с пресервами — в основном селедкой. Привет от минисупермаркета, в который уже черт знает как давно мы ходили с Сергеем…
Семен Семеныч орудует ложкой и вилкой — я то с чего-то взял, что он голый и босый, совершенно упустив тот момент — что вот он — его джип, а у охотника в джипе много чего откопать можно, не только ложку-вилку.
Жалею, что Дарья не видит как он ест. Нормальной женщине вкусно и со смаком жрущий ее стряпню мужчина тож доставляет удовольствие. Одним видом. Видно, что Семен Семеныч знает толк в житейских радостях. И ест с аппетитом. Тоже наш человек — бергинизатор.
Присоединяемся. Этакий пикничок получился. Жаль только, что совсем недалеко такое, что даже мне вспоминать неохота, чтоб аппетит не портить.
— Мужики, а горяченького спроворить не получится? Роллтона какого или еще что? — просительно говорит Семен Семеныч.
— Вот кашу, например можно подогреть. Пойдет?
— Конечно, пойдет. Паяльная лампа есть в хозяйстве?
— Лампы нет, сварка есть.
— Отлично. А где банка?
— Держи.
Радует, что, получив банку, Михин отец тут же ее вскрывает. Дурни, взявшиеся разогревать не открытые банки, получают массу удовольствия, когда консервы начинают рваться в костре с энтузиазмом ручных гранат…
Потом он отправляется к сварщику, минут несколько они колдуют вдвоем — и Михин батя возвращается с шипящей и аппетитно пахнущей жестянкой в которой пузырится гречка с тушенкой.
— Не подумайте, что жалею — но вы особенно не напирайтесь в один присест. Все ж таки постились несколько дней.
Семен Семеныч смотрит на Надежду с жалостью.
— Милая девушка, я отлично все понимаю, спасибо. Только это для меня не напираться, это так — легкая закусь. Не хотите каши? Горячая, с поджаристостью!
— Не откажусь.
И мне кажется, что железная Надя, как ее втихомолку окрестил смешливый Серега, разрумянилась сильнее от этого видно непривычного «милая девушка» обращения и ласкового тона. Мужики — то к ней клеились, раз она была в военном, судя по всему коллективе, а вот так — получилось очень по-домашнему.
Сварщик тем временем уже освоился, выдернул Вовку в ассистенты — и начал с бесхозного милицейского УАЗа.
— Не нравится мне, что у нас ментовоз — допив свою кружку и выскоблив ложкой нерастворившийся сахар со дна, говорит Дима — опер.
— С чего это? — спрашивает недоуменно Серега.
— С того, что на перекрестке было двое в ментовской форме. Причем очень похоже, что они и были ментами раньше. Арсенал — весь МВДшный. По своим они огонь открыли моментально — видели же и Миху в форме, и водила на УАЗе этом — тоже не в гражданке был. И неизвестно где эта шелупонь еще шарилась. Вот и выходит — если с ними встретимся — огонь они откроют без соплей. Если встретимся с теми, кого они обидели — нас могут не за тех принять… Короче — ситуация хреновая. — отмечает Николаич.
— Мальчишка на колу свеженину жрал — на нас даже не посмотрел. Значит, морфов они вполне могут откормить. — вливаю и я порцайку яда.
— И мы не знаем, где у них база. Припремся на ремзавод — здравствуйте, посрамши…
— Мы морская пехота и должны выполнить свой долг! — цитирует Саша. — На самом деле не все так худо.
— И почему это?
— Оружие у них — хуже, чем у нас. Сугубо для помещений. У десяти человек — ни одного серьезного ствола.
— У девяти.
— Нехай у девяти. Броников — ни на одном нет. Все — без касок. Действовали тупо — как нигга-гангста какая-то. Чего стрелять-то было сразу? Вы бы остановились?
— Не знаю. Я-то стал тормозить, да Миша заорал, словно его шилом ткнули, чтоб я гнал.
— Интересно — что он такое заметил.
— Не знаю, он вообще глазастый. Как думаете — его прооперировали?
— Думаю, что еще оперируют. Да и после операции Вас сразу же не пустят.
— Под присмотром-то лучше было б.
— А за ним мой брат присмотрит. Он хоть и пошел в судмедэксперты, но уход за пациентами у него хорошо получался. Ручаюсь. Его и пустят к слову.
— Ну, ваши б речи да богу в уши…
— Ладно, пошли готовиться к выезду — нам еще по КАДу пилить…
Подсознание еще не перестроилось — смотрю на украшенные опалинами и покрытые сетками машины — и не воспринимаю их как реальность. Словно на съемку очередного нашего «блокбастЭра» попал. Очень вторично — как в фильмах наших недорежиссеров — выглядит наша боевая техника. Дешевая голливудчина…
Однако дальше едем в этой панковской технике. Из разбитых окон немилосердно дует, правда скорость у нас убогая, так что терпимо. Периодически теряем из виду сопровождающий нас «Хивус», да пару раз приходится ждать Надежду — ведет она аккуратно, но очень медленно.
— Я думал, что вы этого сварщика всеми ебуками обложите — говорит Семен Семеныч.
— За что?
— За дикое поведение во время стычки.
— Получается так, что не за что — сами виноваты — взяли необстрелянного человека, неудивительно, что он голову потерял. Вот, к примеру, Суворов — тот который генералиссимус — очень снисходительно относился к струсившим необстрелянным. Исторический факт.
— Стараетесь быть Суворовыми?
— Не самый худший образец для подражания. К слову — вы-то тоже не очень блеснули. Между нами — повезло вам несказанно — и нам тоже.
— Это в чем? В том, что по мне не попало, а прилетело другу и сыну?
— Не обижайтесь — тут как кому повезло — я про другое. Тот людоед, которого вы положили — мог бы точно так же вас положить. Окажись он чуток поопытнее или пошустрее… Вы ведь его на выходе из парка отстрелили?
— Ага. Смотрю — мелькает. Прилег в канавку — тут он и нарисовался. Я ему первой очередью по ногам, а потом когда он посреди дороги корчился — еще добавил.
— Вот видите. А если б он не мелькал?
— Так тут как кому повезет!
— Нифига! Побеждает не тот, кому везет, а кто организован лучше, обучен, кто все силы использует грамотно, координировано. Вы ведь действовали как бы в составе нашей группы? Но самостийно. Ни куда пошли, ни что делать собираетесь — нам не сообщили. Случись что — мы вам помочь ничем не смогли бы. И что делать — сидеть ждать? Без вас уезжать — стыдоба. А где вы — неизвестно.
— Ну это да. Свалял дурака, признаю. Очень уж зол был. Увидел, куда вы чесанули — вот и решил в тыл выйти. И ведь получилось же!
— Тактически ваши действия — на отлично. Без вопросов. И то, что этого пидора снесли — тож плюс. Но есть и минус — о чем говорилось уже — были бы на связи — глядишь у нас бы язык образовался. И мы бы знали, кто, где и почем. А сейчас едем наобум святых. Понимаете?