— Бояться? Но — чего? Того, что я промотаю все состояние, как это сделал твой старик, и ты снова окажешься в бедности?
— Нет, все совсем не так. — Голос Конни звучал спокойно и ясно. Гарри понимал, что она говорит правду. — Нет, я никогда не боялась бедности. В отличие от моей матери я способна заработать себе на жизнь. Но я боялась испытать такую же горечь, какую довелось познать ей, я боялась, что возненавижу тебя, если мне придется вернуться на работу, с которой ты заставил меня уйти, страшилась снова оказаться на нижней ступеньке общества. Мне было невыносимо думать, что моим детям, которые родились в богатстве, придется жить в бедности — я ведь сама прошла через все эти испытания. Наша с тобой жизнь складывалась так хорошо, если, конечно, не считать постели, к нашим услугам был весь мир, и я хотела, чтобы так продолжалось до конца наших дней.
— Понятно…
— Разве ты не можешь быть моим другом, Гарри? Я люблю тебя и желаю для тебя всего самого лучшего, даже если не способна дать тебе это.
— Не знаю, — сказал он и вытащил из кармана ключи от машины. — Правда, не знаю. Я хотел бы, чтобы мы были друзьями, но, мне кажется, я не могу тебе доверять, а между друзьями доверие необходимо. — Затем он заговорил с малышом, который агукал на руках у Конни: — Веди себя хорошо с мамочкой. Она может выглядеть милой и простой, но это не самое главное в ней.
Гарри ушел, а Конни плакала до тех пор, пока не почувствовала, что у нее сейчас разорвется сердце.
Следующей родилась девочка. Ее назвали Вероникой, а еще через год Конни подарила жизнь близнецам. Когда ультразвуковое исследование показало, что у нее будут двойняшки, Конни почувствовала себя на седьмом небе от счастья. Она думала, что Гарри тоже будет рад, однако, услышав новость, он холодно бросил:
— Вижу, ты довольна. Значит, теперь детей будет четверо. Что ж, теперь мы полностью выполнили условия нашей обоюдной сделки. Занавес! Конец этому грязному и мерзкому бизнесу. Какое облегчение!
— Ты можешь быть очень, очень жестоким, — сказала Конни.
Для окружающих они, разумеется, оставались идеальной семейной парой. Мистер Хэйес, дочь которого постепенно превращалась в юную красавицу и уже привлекала внимание многих молодых людей, гоняющихся за богатым приданым, по-прежнему оставался другом Конни и часто обращался к ней за советом по тем или иным проблемам, связанным с гостиничным бизнесом. Иногда он замечал грусть в ее глазах и спрашивал, чем это вызвано, но Конни неизменно уклонялась от ответа.
До мистера Хэйеса доходили слухи о том, что муж изменяет ей. Время от времени Кейна видели в разных местах и с разными женщинами, но чаще всего он появлялся в обществе своей преданной секретарши. Однако мистер Хэйес надеялся, что, по мере того как шли годы, чета Кейнов нашла какую-то приемлемую для них обоих форму совместной жизни.
Их старший сын, Ричард, делал успехи в учебе и даже играл в школьной команде на соревнованиях по бейсболу. Вероника уже в двенадцать лет решила стать врачом и кроме этого ничем не интересовалась. Близнецы росли милыми и шумными мальчиками.
Кейны, как и раньше, устраивали великолепные приемы, да и сами нередко выходили в свет. Конни перешла тридцатилетний рубеж более элегантно, чем многие ее роскошно одетые сверстницы. Никто никогда не видел, чтобы она часами изучала журналы мод, она не тратила сумасшедшие деньги на модных кутюрье, хотя свободно могла бы это себе позволить, и все же всегда выглядела нарядно и изысканно.
Она не была счастлива. Конечно же, она не была счастлива. Хотя временами ей приходила мысль, что, наверное, многие люди на протяжении всей жизни надеются, что когда-нибудь дела у них пойдут на лад и в конце туннеля все же покажется свет. Возможно, именно так живет большинство людей, а все разговоры о счастье — пустая болтовня. Проработав столько лет в отеле, Конни знала, как много вокруг неустроенных и одиноких людей, даже среди его постояльцев. Кроме того, на многочисленных заседаниях всяческих благотворительных организаций она видела людей, которые приходили туда лишь с одной целью: хоть чем-нибудь заполнить часы одиночества. Вполне, казалось бы, благополучные, они зазывали к себе гостей только для того, чтобы избавиться от душевной пустоты.
Конни много читала, смотрела все театральные постановки, которые заслуживали внимания, несколько раз ездила в Лондон и на юг, в Керри.
У Гарри катастрофически не хватало времени на семью, по крайней мере, он ее в этом уверял. Конни недоумевала: неужели их дети не удивляются, что партнеры их папы проводят выходные вместе с семьей, а сами они лишены такого удовольствия? Впрочем, дети бывают очень ненаблюдательны. Другие женщины ездили со своими мужьями за границу, а вот Конни — никогда. Сам-то Гарри часто бывал за рубежом. Он утверждал, что это связано с его работой, и Конни снова удивлялась: какие дела могут быть у представителя страховой компании на юге Испании или на недавно открывшемся курорте, расположенном на греческих островах? Однако она не высказывала эти мысли вслух, предпочитая держать их при себе.
На уме у Гарри был только секс. Он любил это занятие. Конни была не способна дать ему желаемое и считала, что с ее стороны было бы несправедливо возмущаться тем, что он ищет это где-то в другом месте. Она ни капельки не ревновала мужа ни к Шивон Кейси, ни к другим женщинам, кто бы они ни были. Одна из подруг Конни как-то раз взахлеб рыдала у нее на плече из-за того, что узнала о неверности мужа, твердила, что она чуть не сходит с ума при мысли о том, что он делает с какой-то другой женщиной то же, что и с ней. А вот Конни это ничуть не волновало.
Пусть за пределами дома Гарри занимается чем угодно, главное, чтобы, оказываясь в его стенах, он был добрым и любящим другом, больше ей ничего и не надо. Конни была бы счастлива делить с ним спальню, планы, надежды и мечты. Неужели она хочет невозможного? Для Конни было тяжким наказанием то, что Гарри отсекает ее от своей жизни только потому, что она не может быть такой же, как все остальные его подружки, и дарить ему такое же удовольствие, как они. Как-никак, она подарила ему четверых чудесных детей и знала, что в его системе ценностей это кое-что значит!
Некоторые, в частности Вера, считали, что Конни следует уйти от мужа, и для нее это не было секретом. Она не говорила этого прямо, но давала понять всеми возможными способами. Того же мнения придерживался и владелец отеля мистер Хэйес. Оба они считали, что Конни продолжает жить с Гарри только из-за того, что хочет быть обеспеченной. Им было невдомек, насколько прочно ее финансовое положение — она спокойно могла бы покинуть этот дом, оставаясь вполне состоятельной женщиной. Так почему же она не уходит?
Потому что так лучше для семьи. Потому что детям нужны оба родителя. Потому что изменить всю свою жизнь чертовски тяжело, и нет никаких гарантий, что после этого станешь хоть на гран счастливее. Кроме того, Конни вовсе не могла назвать нынешнюю жизнь плохой! Гарри, когда он бывал дома, неизменно проявлял по отношению к ней внимание и галантность, дел у Конни хватало, и ей не приходилось изобретать себе занятий, чтобы заполнить бесконечные часы, которые складывались в недели, месяцы и годы.
Она навещала свою мать и родителей Гарри, по-прежнему принимала у себя партнеров мужа и их жен, а также друзей своих детей. Из их комнат постоянно звучала музыка, а с теннисного корта доносились звонкие удары ракеток по мячу. Молодежь обожала бывать у Кейнов, поскольку миссис Кейн никогда не занудствовала, а самого мистера Кейна почти никогда не бывало дома — два качества, которые молодые люди больше всего ценят в родителях своих друзей.
И вот это случилось. Ричарду Кейну было девятнадцать. Столько же было Конни, когда умер ее отец, оставив своих близких нищими. Гарри Кейн вернулся домой и сообщил им, что сон окончен. Компания обанкротилась и на следующий день должна с позором закрыться. У них долги по всей стране, тысячи людей, которые доверили им свои сбережения, накопленные в течение всей жизни, остались без гроша в кармане. Одного из партнеров едва успели вытащить из петли, другого поймали, когда он пытался скрыться за границей.