А однажды, когда Гарри собрался в Четленхем, курьер из бюро путешествий привез к ним в дом конверт, в котором Конни обнаружила два билета, причем один из них был выписан на имя мисс Кейси.
— Ты не сказал, что она тоже едет, — с притворным равнодушием сказала Конни.
Гарри привычно пожал плечами:
— Нам предстоит встречаться с людьми, посещать приемы, скачки. Нужно, чтобы хоть кто-то оставался трезвым и все запоминал.
С тех пор как минимум раз в неделю Гарри не ночевал дома и как минимум дважды в неделю заявлялся так поздно, что не оставалось никаких сомнений: он проводит время с другой женщиной. Именно Гарри настоял на том, чтобы они спали в разных спальнях, объясняя это тем, что Конни в ее положении требуется покой. Она чувствовала себя такой одинокой, будто осталась на этом свете совсем одна.
Проходила неделя за неделей, они общались все реже. Гарри, впрочем, был неизменно вежлив и внешне заботлив. Особенно в среду вечером, когда к ним в дом приходили старшие партнеры с женами. Гарри ценил эти вечера, так как они, по его словам, помогали укрепить партнерские отношения. Разумеется, ночь со среды на четверг он проводил дома. А Конни вызывала такси, чтобы гости могли доехать до отеля «Хэйес», где им предоставляли номера со значительной скидкой.
После отъезда гостей они с Гарри разговаривали о его бизнесе, но мысли Конни витали далеко. Она с грустью думала, что он, наверное, часто сидит в квартире мисс Кейси и вот так же рассказывает о своих успехах и неудачах. А возможно, они с Шивон испытывают столь сильное сексуальное влечение, что, едва оказавшись наедине, сразу стаскивают друг с друга одежду и устраиваются прямо на ковре, поскольку им не терпится?
Однажды в среду вечером Гарри погладил округлившийся живот жены. В глазах его блеснули слезы.
— Мне так жаль! — сказал он.
— Чего тебе жаль? — удивленно спросила Конни. Гарри молчал, словно раздумывая, сказать ей нечто важное или не стоит. Конни не хотелось выслушивать никаких признаний и откровений, поэтому она торопливо заговорила: — О чем ты сожалеешь? У нас есть все или почти все, а чего нет, то со временем появится.
— Да-да, конечно, — кивнул Гарри, беря себя в руки.
— А скоро у нас родится малыш, — мягко добавила Конни.
— И все будет хорошо, — неуверенным тоном закончил он.
Роды были трудными. Конни рожала восемнадцать часов, но в итоге произвела на свет чудесного здорового мальчика. Его нарекли Ричард. Конни объясняла, что так звали ее отца, и так же зовут отца Гарри, поэтому им не пришлось ломать голову над выбором имени.
Состоявшаяся в их доме праздничная вечеринка по случаю крещения малыша прошла мило и в то же время просто. Конни, фигура которой приобрела прежнюю стройность уже через неделю после родов, приветствовала дорогих гостей: свою мать — разряженную и счастливую, подругу Веру с ее детьми, Дирдрой и Чарли.
Приходской священник был тоже хорошим другом Конни. Стоя с гордым видом, он мечтал о том, чтобы все его прихожане были столь же щедрыми и очаровательными, как эта молодая женщина. Присутствовал и друг отца Конни, мужчина средних лет. Известнейший адвокат, он не проиграл еще ни одного процесса.
В элегантном платье из синего шелка Конни стояла между священником и адвокатом, держа на руках сына. Глядя на нее, Гарри внезапно почувствовал безотчетную тревогу. Он не мог объяснить ее причин и стал думать о другом. И все же он не мог отвести взгляда от жены, адвоката и священника. Вид этой троицы почему-то пугал его, и почти помимо своей воли Гарри приблизился к ним.
— Как знаменательно, — в своей обычной непринужденной манере заговорил он, — в день своих крестин мой сын находится между религией и законом! Что еще ему нужно, чтобы начать жизнь на земле Священной Ирландии!
Все трое улыбнулись, а Конни произнесла:
— Я только что говорила отцу О'Хара и мистеру Мерфи, что ты сегодня, должно быть, очень счастлив. Я пересказала им твои слова, которые ты произнес на восьмой день после нашей свадьбы.
— Да? И что же я тогда сказал?
— Ты сказал, что в свой медовый месяц мечтаешь о сыне, который примет твои дела, когда тебе исполнится пятьдесят пять. И что тебе нужна семья, к которой ты возвращался бы каждый вечер.
Для окружающих голос Конни звучал обычно, но Гарри уловил в нем стальные нотки. С тех самых пор они никогда не вспоминали тот разговор, и он не думал, что жена до сих пор помнит его слова, произнесенные тогда в запальчивости. Тем более Гарри не ожидал, что Конни напомнит их ему, да еще и в присутствии посторонних людей. Что это — угроза?
— Я наверняка произнес эти слова с большей любовью, Конни, — улыбнулся он. — Ведь мы находились на Багамах и были новобрачными.
— Ты сказал именно так. А я говорила отцу О'Хара и мистеру Мерфи, что хотя и не хочу сглазить, но надеюсь на то, что они воплотятся в жизнь.
— Что ж, остается только надеяться на то, что страховой бизнес придется Ричарду по душе.
Да, это и впрямь была угроза, но пока Гарри не понимал, с какой стороны ему грозит опасность.
Он узнал об этом через несколько месяцев, когда его пригласили в адвокатскую контору.
— Вы хотели бы заключить договор корпоративного страхования? — осведомился Гарри.
— Нет, — ответил адвокат, — это личное, сугубо личное дело.
В кабинете присутствовал также Т. П. Мерфи — тот самый адвокат, друг отца Конни. Обаятельный, улыбающийся, он сидел молча, а другой юрист тем временем объяснял Гарри, что представляет интересы миссис Кейн, которая хочет произвести раздел совместной собственности в соответствии с Законом о собственности замужних женщин.
— Но ведь она знает, что половина всего, чем владею я, и без того принадлежит ей!
Подобного потрясения Гарри не испытывал еще ни разу в жизни. В ходе деловых переговоров ему приходилось слышать странные вещи, которые вызывали удивление, но не до такой же степени!
— Да, но существует и ряд дополнительных факторов, которые необходимо учитывать, — сказал адвокат. Его знаменитый коллега по-прежнему хранил молчание и лишь переводил взгляд с одного мужчины на другого.
— Каких, например?
— Таких, например, как фактор риска, который присутствует в вашем бизнесе, мистер Кейн.
— Фактор риска присутствует в любом бизнесе, черт побери, даже в вашем!
— Вы должны признать, что ваша компания появилась на свет и расширялась с чрезвычайной быстротой, поэтому есть основания предполагать, что в реальности ее коммерческие показатели отличаются от того, как они выглядят на бумаге.
Черт бы ее побрал! Она рассказала этим чертовым крючкотворам о единственном слабом месте в их бизнесе, за которое они с партнерами беспокоились больше всего. Иначе им неоткуда было бы об этом узнать.
— Если она наговорила про нашу компанию каких-нибудь гадостей, желая прибрать что-то к рукам, она за это ответит! — выкрикнул Гарри, окончательно утратив над собой контроль.
Именно в этот момент знаменитый адвокат наклонился вперед и заговорил елейным голосом:
— Дорогой мистер Кейн, нас шокирует то вопиющее непонимание, с которым вы относитесь к тревоге вашей супруги за вас. Возможно, вы слышали о печальной истории, которая имела место в ее семье в прошлом. Состояние ее отца оказалось недостаточным для того, чтобы поддерживать семью после того, как…
— При чем тут это! Это был сумасшедший старый дантист, который потратил все, что заработал на чужих зубах, на тотализаторе. — В кабинете повисло молчание. Адвокаты переглянулись между собой. Гарри Кейн понял, что своим поведением только усугубляет ситуацию, и ворчливо добавил: — Хотя говорят, это был хороший человек.
— Да, хороший и порядочный во всех отношениях. Кроме того, на протяжении многих лет он являлся моим ближайшим другом, — проговорил Т. П. Мерфи.
— Да-да, конечно.
— Насколько нам известно от миссис Кейн, вы с ней ожидаете рождения через несколько месяцев второго ребенка? — Адвокат говорил, не поднимая глаз от своих бумаг.