В марте 1917 года Айвор Гурвиц покинул Европу, причем сделал это с нескрываемой радостью, и в рядах армии Алленби отбыл в Египет, который произвел на него самое благоприятное впечатление. С этих пор, состоя при военной прокуратуре, он неотлучно следовал за штабом Алленби во всех его частых перемещениях. В конце октября того же года армия Алленби пересекла границу Палестины. В январе 1918 года, спустя месяц после вступления англичан в Иерусалим, младший лейтенант Гурвиц был повышен в чине — он получил звание лейтенанта.
Полковник Майкл Вудхауз родился в Уэльсе в 1877 году. Его отец, сэр Эшли, был депутатом парламента от тори и помощником министра юстиции в правительстве Гладстона. Майкла отдали в военное училище в Сассексе. В армии он с 1896 года. Вудхауз служил на Дальнем Востоке, в Индии, на Малайских островах и на Цейлоне, благополучно поднимаясь по служебной лестнице. В 1914 году, дослужившись до чина майора, он прибыл в числе первых английских офицеров во Францию. Его батальон одним из первых вступил в бой с немцами. Вудхауз участвовал в боях на Марне в сентябре 1915 года и на Сомме. Получив звание подполковника, он был прикомандирован к штабу Третьего батальона. В бою попал в плен, но сразу же бежал и вернулся в строй, однако в конце июня 1916 года был тяжело ранен в окопах Вердена — ему по локоть оторвало правую руку, повредило глаза. Три месяца Вудхауз пролежал в замке Шинансо на берегу Луары, где располагался госпиталь.
В начале 1917 года, выписавшись из больницы, получив звание полковника и награду за отвагу, Вудхауз отказался вернуться в Англию и добился, чтобы его оставили на военной службе. Он начал работать в штабе, однако все чаще и чаще вступал в пререкания с начальством, испытывал приступы меланхолии и много пил. В конце концов он сам попросил одного из генералов армии Алленби, чтобы его перевели на восток. Его просьба была исполнена. В сентябре 1917 года он прибыл в Каир и получил назначение в штаб военной полиции. Вскоре ему предложили пост председателя трибунала. Хотя у полковника Вудхауза не было никакого юридического образования, новая должность ему очень понравилась.
Реплики полковника Вудхауза в приведенном ниже диалоге опущены.
— Лейтенант Айвор Стивен Гурвиц из военной прокуратуры Пятьдесят второй дивизии. Благодарю вас, сэр, за то, что вы уделили мне время. Я очень хотел встретиться с вами, чтобы обсудить…
— Гурвиц, господин полковник. Первая буква «эйч». Конечно, английский подданный. Я родился в Манчестере, сэр.
— В 1896 году, сэр.
— Да, сэр. Мой отец, сэр, к сожалению не удостоился чести родиться в Соединенном Королевстве, но он прибыл туда в раннем возрасте. В то время как моя мать…
— Из России, сэр, но совсем-совсем ребенком. Погода действительно очень пасмурная…
— Мы тоже были удивлены: кто мог подумать, что здесь такая зима. Ведь у нас, англичан, принято представлять Иерусалим как город, где всегда солнечно, по крайней мере я всегда так думал. Но вот уже несколько месяцев, с тех пор, как мы вступили сюда, идет проливной дождь, и старожилы клянутся, что такой зимы в этом столетии здесь еще не бывало. Но даже в те дни, когда с утра небо кажется беспросветным, скажем, как сегодня, все же на минуту-другую обязательно проглянет солнце. Это все-таки не Глазго и не Лидс, где, если уж зарядит ливень, то на весь день.
— Даже сегодня, сэр, можно надеяться…
— Нет, регулярных и достоверных прогнозов Погоды пока еще здесь у нас нет, сэр. Воздушные шары Королевской метеорологической службы, висящие над Каиром, не и состоянии охватить Палестину. Но барометр, прибитый у входа во французское консульство, дает нам хоть и скромный, но надежный прогноз на несколько часов. Перед тем, как явиться к вам, сэр, я весьма основательно ознакомился с его показаниями и счастлив сообщить, что к полудню есть надежда на прояснение.
— Гурвиц, сэр.
— Да, сэр, именно так. Первая буква «эйч». Я надеюсь, что вы смогли выспаться ночью…
— О…
— О…
— О, я очень сожалею, сэр, а ведь эта гостиница считается лучшей в Иерусалиме. Сам сэр Эдмунд останавливался здесь, и, насколько я помню, ни у кого из окружавших его офицеров не было особых нареканий. Я крайне огорчен.
— Да, сэр, это мне известно. Повара действительно еще не освоили блюда английской кухни, слышал я и про то, что во всем Иерусалиме нельзя достать нормального бекона. Супруга губернатора тоже жаловалась на это нашему бригадному генералу. В то же время до меня дошли слухи, что именно в этой гостинице повар научился готовить отменную овсянку в лучших английских традициях. Стоит попробовать, сэр.
— Я понимаю, господин полковник., — Сам город, сэр, невелик, захолустен и — после нескольких месяцев пребывания здесь я это с полной уверенностью могу сказать — скучен до предела. Население разношерстно, скопище маленьких очень замкнутых общин. С одной стороны, нищета и невежество, с другой — мессианские претензии; как и следовало ожидать, между славным именем этого города, а также тем, что написано о нем, и жалкой действительностью нет, сэр, ничего общего.
— Что здесь примечательного? Немного, сэр. Мечеть, очень известная и действительно впечатляющая, называется мечеть Омара, сэр, вы о ней вне всякого сомнения уже слышали, несколько церквей, самая знаменитая из них церковь Гроба Господня, однако меня, сэр, если позволите, она очень разочаровала; куда привлекательней как раз небольшие церквушки за стенами Старого города — в них есть своя гармония и своя прелесть. Когда у вас, сэр, появится желание осмотреть достопримечательности, мы в прокуратуре позаботимся, чтобы у вас был хороший гид.
— Что примечательного у евреев? Да, пожалуй, и ничего, кроме, может быть, их самих. К нашему удивлению, оказалось, что они составляют большинство в городе несмотря на то, что за годы войны многие из них были изгнаны или сами покинули Иерусалим. В смысле архитектуры у них нет ничего кроме нескольких убогих синагог, ну, и конечно, этой стены, сохранившейся от их Храма, перед которой они стоят.
— Да, стоят как вкопанные… молятся…
— Чтобы осмотреть все святые места, вам, сэр, хватит полдня, здесь все свалено в одну кучу, смешано, нагромождено, расстояния смехотворные, в этом, я бы сказал, есть даже некая трагичность…
— За стенами, сэр, есть несколько новых кварталов, разбросанных по холмам. Там, как ни странно, я даже нашел несколько милых местечек, согревающих душу в эти серые дни, но для того, чтобы проникнуться их очарованием, сэр, по-моему, надо прожить здесь некоторое время.
— Да и вокруг смотреть почти нечего… Если господин полковник знает Грецию, то я осмелюсь сказать, что этот район напоминает юг Пелопонеса.
— Нет, сэр, я, к сожалению, в Греции не бывал, но так считают знающие люди, и я говорю это с их слов — оливковые плантации и виноградники, пологие холмы, деревеньки, пастухи в черном. Есть, конечно, Вифлеем, расположенный всего и нескольких милях отсюда, это очень милый, я бы сказал, ласкающий глаз городок, который стоит на холмах, там есть церковь Рождества Христова, а в ней англиканский священник, очень приветливый, рассказывающий о себе библейским языком, что, конечно, весьма забавно. Я бы рекомендовал также съездить в Иерихон, к Мертвому морю, где в него впадает Иордан, там чувствуется присутствие космических сил, и если правду говорит "Бедекер",[36] то это самое низкое место в мире, и если вам, сэр, уж суждено было оказаться здесь, то стоит побывать в самой низкой точке мира, потому что до самой высокой не так легко добраться, ха-ха…
— Извините, сэр, я не расслышал названия.
— Уже записал, сэр. Это что, новый сорт?
— У нас есть офицер, ирландец, который уделяет этому много внимания. Он установил связь с армянской церковью, в подвалах которой хранятся самые изысканные вина. Я сегодня же попрошу его раздобыть бутылку.
— Хорошо, пять бутылок, сэр.
36
"Бедекер" — серия известных путеводителей по разным странам, названных по имени издателя Карла Бедекера (1801–1859).