Противник создал под Смоленском прочную глубоко эшелонированную оборону из 5 - 6 оборонительных полос общей глубиной 100 - 130 километров. Главная оборонительная полоса состояла из системы траншей полного профиля, нескольких рядов проволочных заграждений в два - три кола, дзотов и блиндажей, искусно укрытых на переднем крае и в ближайшей глубине пулеметов, которые короткими очередями, видимо из своих маневренных броневых точек, вели пристрелку по расположению наших войск. Минные поля сочетались с противотанковыми рвами. Конечно, прав был генерал Камера - прорыв такой обороны требовал большого количества тяжелой артиллерии, танков, авиации. Но Ставка не смогла выделить их в достаточном количестве, так как вынуждена была сосредоточить основные усилия на юго-западном направлении.
В следующие дни вместе с заместителем командующего Западным фронтом генералом Хозиным, командующим артиллерией фронта генералом Камера я проверял боевую готовность войск трех армий, которыми командовали, генералы Гордов, Трубников и Журавлев. При проверке рассматривались планы наступления каждого корпуса, каждой дивизии. Хуже других подготовилась 10-я гвардейская армия. Было решено, что генерал М. С. Хозин вернется в эту армию через несколько дней для проверки исполнения данных нами указаний.
В дни проверки стало ясно, что начало наступления следует перенести, чтобы войска смогли устранить обнаруженные недостатки и основательно подготовиться к предстоящим боевым действиям. Операция под Смоленском планировалась с большим размахом, но невольно вставал вопрос: где взять крупные оперативные резервы, а если они и могут быть получены, то, как обеспечить своевременность их ввода в бой?
31 июля мы встретились с командующим фронтом генералом В. Д. Соколовским, заслушали доклады командующего армией генерала Поленова и командующего ее артиллерией генерала Дмитриева.
Генерал Соколовский утвердил план наступательной операции этой армии, внеся в него ряд поправок, и приказал срочно устранить вскрытые недостатки. Его очень беспокоило, что многое из обещанного Ставкой еще не прибыло на фронт - не подошли оперативные резервы, в том числе тяжелая артиллерия и авиация. Конечно, мы оба понимали, что все внимание обращается Ставкой на южные направления, а Западный и Калининский фронты играют сейчас как бы вспомогательную роль. Но получалось несправедливо: ранее поставленные фронту задачи не были изменены, а обещанные силы и средства так и оставались лишь обещанием.
1 августа в своем донесении в Ставку я докладывал о том, что войсками ведется большая подготовительная работа, идет усиленная разведка, и выражал надежду, что к установленному сроку войска будут готовы. Вместе с тем просил подтянуть к Западному фронту оперативные резервы Ставки, направить сюда не менее трех зенитных артиллерийских дивизий, одну артиллерийскую дивизию прорыва для армии генерала Попова, не менее 30-40 тысяч человек нового пополнения. Поставил вопрос и об обязательном усилении фронта истребительной авиацией, привлечении дальней авиации генерала Голованова для ночных ударов по аэродромам противника в районах Витебск, Смоленск и Брянск.
Но чем глубже я изучал обстановку на Западном фронте, тем тревожнее становилось на сердце. Было ясно, что уже в самом замысле операции есть существенные просчеты. Ставка приняла решение об одновременном взломе фронта противника на пяти направлениях. Между тем вскоре выяснилось, что это решение не может быть в должной мере обеспечено Силы и средства сократились, а количество одновременных прорывов обороны противника осталось для фронта прежним.
Видимо, Ставка имела целью вынудить противника рассредоточить внимание, силы и средства, держать свои оперативные резервы и войска прикованными к Западному и Калининскому фронтам, чтобы гитлеровское командование не могло перебрасывать их на южные направления. Тем не менее, сложный замысел операции на Западном фронте не имел под собой прочной почвы. Это и тревожило меня больше всего.
3 августа ни с того ни с сего нас вызвали в Юхнов. От фронта это было уже далековато, и ехать нам пришлось порядочное время, хотя и гнали машины вовсю.
Наконец добрались до красивой рощи, где среди деревьев приютились деревянные постройки. Нас встретил генерал и повел к небольшому домику. Вошли в комнату - и увидели Сталина.
Казалось, намеренно выбрали самое неприглядное помещение. Посреди избы красовался убогий, наспех сколоченный деревянный стол, державшийся вместо ножек на двух крестовинах, скрепленных перекладиной. Возле него две столь же грубые скамейки. На подоконнике стоял телефон, провода которого через форточку выходили на улицу.
Генерал Камера мне шепнул:
- Ну и обстановочка!
"Специально, чтобы на фронтовую больше походила",- мелькнула мысль.
Сталин, прежде всего, поинтересовался, далеко ли отсюда командный пункт фронта. Затем приказал познакомить с обстановкой.
Мы развернули карты и стали докладывать о противнике, о своих войсках. Соколовский стал было излагать замысел и задачи предстоящей наступательной операции, но Сталин его перебил:
- Деталями заниматься не будем. Западному фронту нужно к весне 1944 года подойти к Смоленску, основательно подготовиться, накопить силы и взять город.Эта фраза была повторена дважды.
По существу, на этом разговор был закончен.
Товарищи попытались пожаловаться, что Западный фронт не получил достаточного количества резервов и боевой техники.
- Все, что сможем, дадим,- последовал ответ,- а не сможем - обходитесь тем, что имеете.
Мы тронулись в обратный путь. Многих удивлял этот секретный выезд Верховного в Юхнов. Зачем надо было ехать столько километров по дороге, развороченной танками и тракторами, местами ставшей непроезжей, и остановиться в городке, далеко отстоявшем от фронта? Видеть он отсюда ничего не мог, ни с кем, кроме нас, здесь не встречался. Связаться отсюда с фронтами было куда сложнее, чем из Москвы. Странная, ненужная поездка...
Спас-Деменск
7 августа войска Западного фронта начали Спас-Деменскую операцию. Как и следовало ожидать, развернувшиеся бои приняли затяжной характер. Лишь на четвертые сутки была прорвана главная полоса обороны противника. 13 августа был освобожден Спас-Деменск. Противник поспешил скорее выйти из образовавшегося "мешка", весьма активно обороняясь.
За 14 суток упорных боев войска Западного фронта углубились на запад на 35 - 40 км, освободив около 500 населенных пунктов. Противник все время наращивал свои усилия и продолжал перебрасывать сюда дивизии, выводимые им из орловского "мешка". К 18 августа он перебросил против нашего Западного фронта одиннадцать дивизий, а против левого фланга Калининского фронта - две дивизии.
9 августа направил в Ставку донесение, в котором попытался подвести первые итоги боев: "Армии Западного фронта перешли в наступление согласно утвержденному плану. Наступлению предшествовала мощная артиллерийская, минометная и авиационная обработка переднего края и глубины обороны противника. Атака пехоты и танков поддерживалась всеми огневыми средствами.
В первый день боевых действий все четыре армии с относительно малыми потерями преодолели препятствия с отдельными опорными пунктами среди них. Прорыв фронта противника на всю тактическую глубину в первый день осуществлен не был. На намеченных участках прорыва по фронту задачи выполнены полностью, в глубину же имели продвижение 2 - 3 - 4 километра. На второй день боевых действий с помощью массированного применения артиллерии, минометов и авиации удалось продвинуться еще от 1 до 3 километров.
Наша бомбардировочная авиация массирует, удары по малой площади, в краткие сроки и на направлении главных усилий наших войск. Пример: перед фронтом наступления двух наших стрелковых дивизий бомбили 195 наших бомбардировщиков одновременно. Эти действия всегда проводятся во взаимодействии с мощными ударами нашей артиллерии и минометов.
Противник в первых трех траншеях понес большие потери в живой силе и технике. Он заблаговременно и в процессе нашего наступления подтянул резервы частично с Западного фронта, а особенно из орловского "мешка", сосредоточив их на участках прорыва, например, перед фронтом 10-й гвардейской армии и 33-й армии, посадил эти резервы для обороны на промежуточный оборонительный рубеж, провел дополнительное минирование глубины обороны, развернул новые батареи и так далее. За три дня до начала наших действий значительно усилил огневую деятельность своей артиллерии, минометов и бомбардировочной авиации, проводил систематическую контрподготовку в районах расположения наших войск. Основными причинами медленного развития наступления являются: