Так накапливался опыт тесного взаимодействия артиллерии с пехотой. У красноармейцев крепла вера в мощь своей артиллерии и точность её огня.
Мне довелось быть свидетелем интересного боевого эпизода. После непродолжительной артиллерийской подготовки стрелковая рота поднялась в атаку, вклинилась в оборону противника, но вдруг ее левый фланг заколебался: застрочил уцелевший японский станковый пулемет. Вся рота залегла, продолжая вести огонь из ручного оружия. Казалось, назревала очередная неудача. В это время с бокового наблюдательного пункта мы увидели, как из ближайшего тыла к позициям роты, высоко подымая пыль, на большой скорости двинулся не то танк, не то бронеавтомобиль. Вскоре оказалось, что это тягач "Комсомолец" с 45-миллиметровой пушкой на прицепе. В кузове тягача строго по уставу сидел орудийный расчет. Подойдя поближе, тягач остановился, бойцы спрыгнули на землю, мгновенно привели орудие к бою и открыли огонь по пулемету противника. После 2-3 выстрелов пулемет был уничтожен. Рота немедля пошла в атаку и выполнила задачу.
Командование группы решило наградить отважных артиллеристов. Трое суток разыскивали отличившийся орудийный расчет. Дело в том, что командир орудия действовал по своей инициативе и теперь опасался, как бы его не наказали за самовольство. И только когда бойцам разъяснили существо их подвига, доблесть их командира, проявившего решительность и похвальную самостоятельность в бою, отважный расчет удалось найти. Весь личный состав его был награжден. О делах этого орудийного расчета узнали войска как об образце взаимодействия артиллеристов с пехотой.
23 июля в 8 часов утра японцы начали артиллерийскую подготовку. Их авиация пыталась бомбить боевые порядки и тылы наших войск. В воздухе стоял сплошной шум моторов, шли ожесточенные воздушные бои.
Почти час грохотали японские пушки. Пехота противника стала сосредоточиваться в окопах переднего края. Но когда она собиралась уже кинуться в атаку, по ней ударила наша артиллерия, которая почти не пострадала во время огневых налетов противника. Застрочили и наши пулеметы, находившиеся на переднем крае. Мощный огонь сорвал японскую атаку.
Противник приступил к повторной артиллерийской подготовке. Она длилась дольше первой, но результаты были прежние. Мы вновь уловили момент, когда японцы готовились перейти в наступление. Новый огневой налет нашей артиллерии и меткие очереди пулеметов сделали свое дело - квантунцы, вылезшие из окопов, неся потери, снова уползли обратно.
Так повторялось несколько раз. Много раз враг пытался атаковать нас и все безрезультатно. Наконец бой стал затихать.
После выяснилось, что 23 июля было днем генерального наступления японцев. Наблюдать их действия приехали многие генералы и журналисты иностранных государств. Командование Квантунской армии было уверено в победе и хотело показать гостям картину полного разгрома советско-монгольских войск. А вместо этого показало свое бесславное поражение.
Мы продолжали всесторонне готовиться к решительному наступлению. Конечно, для предстоящих действий хотелось иметь возможно больше войск, танков, артиллерии, авиации. Но реальные возможности наши были весьма скромны. В то же время мы не могли надолго откладывать начало активных действий.
Разработку плана операция вели заместитель командира группы войск Абрамов, я и начальник политотдела группы Цебенко. К нам никто не допускался, вся работа велась в величайшем секрете. План был рассмотрен и утвержден командованием.
Больших трудов стоило мне убедить начальника артиллерии Ф. Г. Корзина в необходимости планировать боевые действия артиллерии в масштабе всей группы войск, а противобатарейную борьбу взять целиком в свои руки. Возражения его были обычными: зачем зря голову ломать, куда прикажут, туда и бить будем! Пришлось мне прийти на командно-наблюдательный пункт и самому приняться за разработку плана боевых действий артиллерии. Подействовало! Корзин и его помощники устыдились, взялись за карты и документы. И надо сказать, хорошо справились с делом.
Особенно тщательно обдумывался нами срок начала операции. Мы приняли во внимание некоторые особенности быта японских войск. Было известно, что офицеры обычно в субботу уезжают на все воскресенье в глубокий тыл, оставляя вместо себя фельдфебелей. Кроме того, в воскресенье в войска противника завозили из Мукдена и других городов Маньчжурии женщин легкого поведения для увеселения унтер-офицеров и солдат.
Потому-то нашим командованием и было принято решение начать наступление на рассвете в воскресенье 20 августа.
Чтобы усыпить бдительность противника, еще за две недели до назначенного срока три танка БТ-7 с умышленно ослабленными гусеницами бродили по ночам по нашему переднему краю, вызывая вначале немалую тревогу среди японцев. Враг освещал местность осветительными ракетами, открывал артиллерийский огонь. В наших войсках возмущались "расхлябанностью" танкистов и требовали строго наказать виновных. Но танкисты сделали свое дело: противник быстро привык к лязгу гусениц и настолько успокоился, что даже прозевал момент, когда основная масса наших танков заняла исходное положение для наступления.
Войска хорошо маскировались, умело использовали ночную темноту для подготовки к операции. Опытные командиры встречали прибывающие части на дальних подступах к Халхин-Голу, делились боевым опытом, беседовали с младшими командирами и бойцами, рассказывали о противнике, предупреждали о предстоящих трудностях.
Мне тоже пришлось однажды встречать стрелковый полк, прибывший с Урала. Полк прошел от станции железной дороги походным порядком около 400 километров в сильную жару, в степной пыли. Однако настроение у всех было приподнятое. Разговорились мы с уральцами. И вдруг слышу:
- Нельзя ли сдать в стирку грязное белье?
В условиях Халхин-Гола такая просьба звучала более чем странно. Я показал обступившим меня командирам и бойцам на близлежащее озеро и предложил еще до отхода ко сну заняться стиркой, чтобы утром у каждого было чистое белье и на себе и в вещевых мешках. Так все и поступили.
На рассвете 20 августа, собравшись на командном пункте, мы с нетерпением ждали появления главных сил нашей бомбардировочной авиации. Их удар должен был стать сигналом начала наступления.
И вот взрывы первых бомб слились с грохотом наших пушек. Позиции противника окутались дымом. За 15 минут до конца артиллерийской подготовки авиация нанесла свой повторный удар по вражеской обороне. Во время налетов авиации наша артиллерия успешно накрывала своим огнем зенитные батареи противника.
Сопровождаемые огнем артиллерии, двинулись вперед танки. Вслед за ними ринулись передовые подразделения пехоты.
Противник был застигнут врасплох, и нес большие потери. Наступление развивалось успешно, в полном соответствии с планом.
Бои шли непрерывно одиннадцать суток. Наши пехотинцы, танкисты и артиллеристы проявляли образцы мужества и упорства. Дело доходило до того, что даже 152-миллиметровые гаубицы прямой наводкой уничтожали орудийные и пулеметные гнезда противника.
Японцы, ослепленные религиозным фанатизмом, сопротивлялись отчаянно. Как правило, в плен они не сдавались. Многие из них предпочитали плену самоубийство.
Обороняет, например, бархан японская рота, она уже окружена, и положение ее безвыходно. Огонь постепенно слабеет и, наконец, совсем затухает, лишь последние фанатики достреливают свои патроны. Наши бойцы захватывают бархан и берут в плен только нескольких пленных, не находя ни орудий, ни пулеметов. Не сразу мы догадались, куда девалось оружие. Оказывается, в самую последнюю минуту японцы закапывали его в сыпучий песо". Прятали в песке даже орудия больших калибров. После боя наши бойцы вооружались лопатами и откапывали трофеи.
Враг был разбит, граница вновь восстановлена и взята под охрану пограничниками. Все радовались победе. Мы собрали трофеи в одно место. Мне довелось показывать захваченные у противника пушки, пулеметы, личное оружие и боевую технику Маршалу Монгольской Народной Республики Чойбалсану. Он рассматривал их с большим любопытством.