Командир дивизии и посредники прильнули к стереотрубам, чтобы наблюдать за нашими действиями.
Я доложил, что артиллерия открывает огонь одиннадцати батарей по самому важному командному пункту "противника". Затем мы перенесли огонь по двум другим пунктам, сосредоточив по каждому удар 5-6 батарей. Каждый раз указывалось, сколько времени ведется огонь и сколько будет выпущено снарядов.
По лицам посредников было видно, что они не ожидали такого поворота дела. Усиленно заработала нейтральная посредническая связь. В штаб маневров непрерывно докладывалось о переносах огня с цели на цель.
Во время одного из таких докладов я слышал, как посредник наступающей стороны информировал о результатах и эффективности нашего артиллерийского огня. Оказалось, что мы "вывели из строя" командный пункт командира наступающей дивизии, а сам командир дивизии признан раненым. Посредники установили, что выведены из строя два наблюдательных пункта командиров наступающих стрелковых полков и несколько пунктов старших артиллерийских начальников при них. Наступление "противника" было сорвано. Штаб руководства объявил перерыв для организации и приведения в порядок наступающих войск.
На разборе маневров действия нашей дивизии были положительно оценены командованием. Вострецова поздравляли с успехом, а он в свою очередь хвалил командиров пехоты и артиллерии.
- Чем тебя наградить? - спросил меня Вострецов после разбора.
Тут я вновь, уже в третий раз, обратился к нему с просьбой отпустить меня учиться в Академию им. Фрунзе. Комдив вздохнул, помолчал немного, потом сказал:
- Ну что ж. Иди, учись. Против поступления в эту академию не возражаю.
Это было для меня лучшей наградой.
Поступать в Академию им. М. В. Фрунзе посоветовал один из командиров, окончивший ее и прибывший на службу в нашу дивизию. Уже по первым шагам его работы было видно, что эта академия дает основательное и всестороннее военное образование, в том числе и в области артиллерии. До сих пор я признателен товарищу за хороший совет.
В августе 1927 года сдал вступительные экзамены. Итак, я слушатель академии. Учусь упорно. Заброшены всякие развлечения, даже шахматы и охота.
Комдив Вострецов следил за моей учебой. Бывая в Москве, он обязательно встречался со мной, расспрашивал об успехах и каждый раз советовал не забывать артиллерийскую специальность.
- Она вам всегда пригодится.
Вострецов интересовался, не нуждаюсь ли я в чем,
...В двадцатых числах каждого месяца слушатели получали из учебного отдела так называемые "месячные задания", в которых все было расписано по дням и часам. Мы стремились еще до прочтения той или иной лекции изучить всю рекомендованную к ней литературу. Это очень помогало в усвоении материала.
С особым прилежанием мы овладевали марксистско-ленинским учением. Сознавали, что без этой науки не может обойтись советский командир.
В те годы шла острая, непримиримая борьба за генеральную линию партии против всякого рода ее врагов. Эта борьба не могла не захватить и академию. Троцкисты возлагали большие надежды на вузовские парторганизации, в особенности на военные.
Сколько тогда было заседаний и собраний, на которых горячо отстаивалась генеральная линия партии, разоблачались жалкие оппозиционеры, изменившие делу рабочего класса, порвавшие с марксизмом-ленинизмом.
Борьба закончилась полным разгромом троцкистской оппозиции. Для всех нас это явилось большой школой идейной закалки.
Вся наша учеба строилась на опыте первой мировой и гражданской войн. Начав с тактики стрелкового батальона, мы закончили оперативной военной игрой на картах и почти трехмесячной разработкой всех вопросов подготовки военного округа к войне.
Курс истории военного искусства слушатели изучали под руководством профессора А. А. Свечина, курс оперативного искусства преподавали Н. Е. Варфоломеев, Г С. Иссерсон и А. В. Кирпичников. Любовь к общей тактике нам прививали А. И. Верховский, Н. Н. Шварц и С Н. Красильников, восхищавшие нас своими глубокими знаниями и методическим мастерством Особенно. признательны мы были Сергею Николаевичу Красильникову, руководителю нашей учебной группы. Его занятия по тактике отличались живостью, увлекательностью. И каждый из нас стремился перенять у него методические приемы, зная, что это очень пригодится нам в будущем.
По тактике, технике и стрельбе артиллерии - предметам, которые мне были ближе всего,- с нами занимались маститые артиллеристы Е. К. Смысловский, Н. Л. Владиславский, В. К. Токаревский и Е. М. Голубинцев. С энтузиазмом овладевали мы научными основами тактики пехоты по лекциям А. Г, Лигнау и его капитальному труду "Тактика пехоты".
Запомнились занятия по военно-инженерному делу. Этот курс вел чудеснейший человек, выдающийся ученый Д. М. Карбышев. Большую пользу принесли нам лекции М. М. Загю, крупнейшего специалиста по войсковому тылу.
Сверх учебного плана мы прослушали много интереснейших лекций и докладов. Неизгладимое впечатление произвел двухчасовой доклад начальника штаба Красной Армии М. Н. Тухачевского "Будущая война в свете выполнения первой пятилетки". Михаил Николаевич показал нам, как можно и как полезно заглядывать в будущее.
В нашу учебную группу входили И. Буренин, Г. Васильев, Н. Журавлев, Г. Малышенков, А. Новиков, М. Тихонов, И. Толмачев - люди интересные, думающие. Мы крепко сдружились. Эта дружба помогала нам в учебе и в последующей службе. В годы Великой Отечественной войны нам с Главным маршалом авиации А. А. Новиковым и генерал-лейтенантом авиации Н. А. Журавлевым пришлось много совместно поработать над организацией взаимодействия артиллерии с авиацией на полях сражений. Вместе мы радовались боевым успехам стрелкового корпуса, которым командовал генерал-лейтенант М. Ф. Тихонов. На работе в крупных общевойсковых штабах проявили свои знания и опыт генерал-лейтенант И. Н. Буренин и другие бывшие слушатели нашей учебной группы.
В коллективе слушателей жилось и работалось хорошо. Долгое время я был старостой двух общежитии академии, находившихся на улице Горького, рядом с Московским Советом. Нелегкие обязанности эти касались не только быта слушателей, но и налаживания теплых товарищеских отношений, помощи их семьям.
В академии я продолжал всерьез увлекаться фотографией. В 1929 году у нас был объявлен фотоконкурс. Я сделал ночные снимки Москвы. Работа была признана отличной, ночные снимки оказались на стендах академической выставки. Жюри присудило мне премию - замечательный фотоаппарат с набором всех принадлежностей.
Увлечение фотографией было не случайным. Я старался внедрять фотографию в боевую работу артиллерии. Не раз в дальнейшем фотография применялась для повышения эффективности артиллерийского огня. Быстро пролетели напряженные годы учебы. И вот уже защита дипломных работ.
Своеобразен был тогда порядок выбора дипломных тем: каждый слушатель имел право избрать из рекомендуемого официального списка пять тем в порядке желаемой очередности. Я избрал себе пятой темой чисто артиллерийскую: "Влияние оперативного искусства и тактики на развитие артиллерии в первую мировую войну". Она и была утверждена - четыре первые темы достались другим.
Когда же я взялся за подбор материала к этой теме, стало ясно, что она не совсем верно сформулирована: в ней все поставлено с ног на голову. В самом деле, прогресс и развитие вооружения и боевой техники оказывает прямое влияние на развитие тактики, оперативного искусства и стратегии. Конечно, тактика, оперативное искусство и стратегия тоже оказывают влияние на развитие вооружения и боевой техники, но это влияние уже вторичное.
Я возбудил ходатайство о переименовании темы. Заместитель начальника академии тов. Котов отнесся к этому ходатайству с большим вниманием. Он подробно расспросил о том, как я собираюсь разрабатывать эту тему, какими источниками пользоваться и как буду доказывать свою правоту.
Моим ходатайством заинтересовался и начальник академии Р. П. Эйдеман, он тоже захотел услышать мои доводы. Беседа с ним была короткой. Я сформулировал свою тему так: "Влияние развития артиллерии на оперативное искусство и тактику в первую мировую войну".