— И что ты теперь собираешься делать, после того как узнал, кто убийца?
— Сейчас, насколько я знаю, не думать. Я в этом уверен. Мне сперва необходимо соединить кое-какие концы. Даже тогда я не смогу доказать то, что мне известно.
— О, Питер, ну скажи, кто это?
— Ни за что в жизни. — Я заплатил за завтрак и встал. — Пошли, дорогая. Мне необходимо доставить тебя домой.
— Какой же ты садист! Я лично никогда такой не была. Лиз просто разъярилась, но я все равно ничего ей не сказал.
Она едва разговаривала со мной, когда автомобиль остановился у «Северных Дюн», и я вышел. Она захлопнула дверцу и с надменным видом перебралась на место водителя.
— Было очень приятно, мистер Сарджент.
— Мне тоже.
— Чудовище!
И Лиз чуть ли не на задних колесах рванула вперед, бешено скрежеща коробкой передач. Улыбаясь про себя, я вошел в дом. Впереди еще предстоял тяжелый день.
При входе я столкнулся с дворецким. Он пожелал мне доброго утра и словом не обмолвился о моем ночном отсутствии. Я поднялся к себе в спальню и немедленно позвонил мисс Флинн.
— Я выполнила поставленные передо мною задачи, — произнесла она канцелярским тоном. — Результаты моих геркулесовых подвигов следующие, — и она изложила мне кое-какие сведения, причем некоторые из них были довольно важными. Я передал ей, что ожидать меня следует в пятницу днем. Мы еще немного поговорили о делах, и я положил трубку.
Я был на удивление спокоен. Личность убийцы стала мне ясна сегодня утром во время разговора с Лиз. Ее слова пронзили меня, как током. Все встало на свои места. Все разрозненные отрывки и куски информации благодаря одной только фразе слились в единое целое, и я сразу понял, что же произошло и почему.
Я упаковал свой чемодан, затем спустился вниз и оставил его в холле, не собираясь больше оставаться в этом доме.
На террасе, наблюдая за тем, как легкая дымка перерастает в густой туман, сидела мисс Ланг. Она была в яркой гватемальской накидке.
При моем появлении она вскочила.
— О, мистер Сарджент, как вы меня напугали! Кстати, сорока мне на хвосте принесла, что сегодня ночью вы здесь не ночевали.
— Сорока не ошиблась, — сказал я, усаживаясь рядом с нею. — Похоже, надвигается шторм.
Она кивнула. Мы оба посмотрели в сторону моря, точнее, линии серо-металлических буйков: со стороны исчезающего горизонта надвигались клубы молочного тумана.
Вдруг стало прохладно и непривычно сыро.
— Какая была прекрасная погода! — С ностальгическими нотками в голосе заметила мисс Ланг. — Все, похоже, лето кончилось. И как это произошло неожиданно!
Мисс Ланг была необычайно бледна. От привычного щебетанья о книгах не осталось ни следа. И, как ни странно, под этими слоями жира и разочарования я смог увидеть стройную фигурку довольно симпатичной женщины.
— Вы любили мистера Клейпула, да? — спросил я, наблюдая за нею краем глаза.
— Почему вы так думаете? — с удивлением спросила она.
— Я просто интересуюсь всем случившимся, вот и все. Я всегда полагал, что есть факты, неизвестные полиции.
— Думаю, таких фактов более чем достаточно, — резко сказала мисс Ланг. Значит, я, по-вашему, намеренно держу их при себе, да?
— В общем-то, да. А разве не к этому вы стремились? Вспомните, вы были против дальнейшего расследования. Однажды, во время нашего разговора…
— Да, да, помню. Мне нечего скрывать. И ни для кого не секрет наши отношения с Флетчером. Я думаю, что если б не Элли (которую я, поверьте, просто обожаю), мы бы наверняка поженились.
Она держала его. Милдред предприняла попытку и потерпела поражение. Вот и все.
— Тогда скажите, почему вас все это так тревожит? То есть я хочу сказать: какая была бы разница, если бы вдруг выяснилось о ваших отношениях с Флетчером?
Мисс Линг в задумчивости замолчала.
— Я вам объясню, мистер Сарджент, чего я опасаюсь, — наконец произнесла она со странным выражением лица, — но вы должны обещать мне никогда даже не упоминать об этом. Обещаете?
— Да, обещаю.
— Я опасалась, что, если полиция начнет совать нос в наше прошлое Флетчера, Пола и мое, — они рано или поздно узнают, что Пол Брекстон пятнадцать лет тому назад писал с меня картину в… в общем, целиком. Вы должны понимать, что у меня немало почитателей во всех Соединенных Штатах и Канаде, и, если вдруг о картине станет известно и об этом растрезвонит желтая пресса, со мной будет покончено как с автором «Разговора о книгах». Теперь вы понимаете, почему я опасалась расследования?
Я едва сдержался, чтобы не рассмеяться.
— Теперь мне понятно. Между прочим, я слышал об этой картине.
— Вот видите? Уже пошли пересуды! Как только началось это ужасное дело, я все время была в смертельном ужасе, что кто-то до этого докопается. Во время своего последнего разговора с Полом, как раз перед самым его арестом, я взяла с него слово хранить молчание по этому вопросу, даже если он случайно всплывет.
— Уверен, он никому ничего не скажет. Кстати, я слышал, что это очень хорошая картина.
— Но я никогда больше такой хорошенькой не была, — с привычной игривостью бросила мисс Ланг.
Мы еще долго болтали. Затем я вошел в дом. Все складывалось просто прекрасно. Так прекрасно, что становилось страшно.
Поднявшись позднее на второй этаж, я проскользнул в комнату Брекстона. Никто меня не видел. Комнату уже убрали, и теперь она выглядела как обычно. Я проверил замок двери, ведущей в комнату Элли (ключ сменили, потому что первый полиция изъяла как вещественное доказательство). Замок работал нормально. Затем я прошел к окну и проверил раму. Как я и ожидал, на подоконнике с обеих сторон были царапины. Длинные прямые бороздки в истрепанном непогодой дереве. Я осторожно надавил пальцем на раму — она двигалась свободно. Я не успел проверить стекла в других окнах, ибо в тот момент, когда я уже собирался перейти в комнату Элли, в дверях появилась миссис Вииринг.
— Мистер Сарджент! — Она, вне всякого сомнения, была поражена. — Что вы здесь делаете?
— Я… просто кое-что искал, — запинаясь, глупо пробормотал я.
— В этой комнате? Я даже не знаю, что и подумать, — решительно заявила она, как будто я спер у нее столовое серебро. — Мэри Уэстерн сказала мне, что вы собираетесь уезжать. Я бы хотела переговорить с вами.
— Конечно, конечно.
Мы спустились вниз и прошли в альков гостиной. Она была вся в делах. Стакан дюбонне стоял на столике перед нею.
— Я все-таки решила провести прием, — сказала она. Я был удивлен.
— А я было подумал…
— Сперва я посчитала, что это будет рассматриваться как дурной тон, но сейчас я думаю, что поздно давать отбой. Уже как-то все на него настроились.
Она хорошо приложилась к дюбонне.
— Возможно, вы и правы, — согласился я. — К сожалению, боюсь, я не смогу быть вам полезен. Я должен быть в Нью-Йорке в пятницу…
— О, как жаль. Если это связано с вопросом оплаты… Она, похоже, была смущена моим отказом.
— Нет, нет, дело не в этом. У меня просто накопилась масса работы и…и я выдал целую серию, надеюсь, вполне объективных причин. Настоящую причину, естественно, сказать я ей не мог. Да она и сама скоро узнает.
— Очень жаль. Надеюсь, что вы, по крайней мере, сейчас посоветуете мне, что делать.
Я согласился, и мы быстро обо всем переговорили, причем я пытался убедить ее в том, в чем был абсолютно уверен — что она способна провести рекламную кампанию не хуже других. Она восприняла это довольно равнодушно.
— Спасибо. Постараюсь сделать все возможное. Вы, наверное, слышали, что у меня в последнее время были кое-какие затруднения.
Она уставилась прямо мне в глаза, чтобы посмотреть, какова будет моя реакция. Но я и глазом не моргнул. Смотрел невинно, как бы впервые слыша о каких-то проблемах.
Она продолжала, вполне удовлетворенная моим молчанием:
— Кто-то распустил слух, что у меня финансовые затруднения. Естественно, это не так, и поэтому я решила провести запланированный мною прием. Сегодня утром я разослала приглашения.