Я сказал Лиз, что позвоню позднее, если выдастся такая возможность. Затем, извинившись, я отправился в «Северные Дюны».
Дом выглядел мирным и на удивление безлюдным, как будто в нем не было ни души. Пророчество? Когда я вошел, он действительно оказался почти пустым. Никого не было, за исключением мисс Ланг, которая сидела за столом миссис Виирйнг с доказательством последних мучений автора «Разговора о книгах» перед собой.
— Вот так я и работаю, — заявила писательница, снимая очки. Она улыбалась полуразвратной глупой улыбкой. «Но она не такая уж дура», — вдруг неожиданно подумал я.
— Я, кстати, недавно виделся с Элли, — сказал я, опускаясь в кресло рядом со столом, за которым я так много беседовал с Гривзом.
— Вот как? А мне казалось, к ней не пускают.
— Мне разрешили. Она чувствует себя намного лучше.
— Я очень рада. Меня тревожило ее состояние. Кстати, на этой неделе я рассказываю в своем эссе о Перл Бак. Мне кажется, ее вещи индийского периода просто бесподобны. В особенности если это сравнить с тем, что она написала после Китая, о котором и так уже известно много, а так хочется разнообразия!
И она прочитала мне целый отрывок из «Разговора о книгах». Из вежливости я выразил свое восхищение.
— Трудимся не разгибаясь? — заметила миссис Вииринг, появляясь в алькове. Она выглядела трезвой и деловой. — Какой день! — Она сняла свою шляпу. — Наконец-то мне удалось поработать!
Мисс Ланг вскочила из-за стола.
— А мы тут с мистером Сарджентом очень мило побеседовали. Он был первым слушателем моей новой главы. Вы же знаете, как я отношусь к читательскому мнению. Если бы все писатели работали, пытаясь отозваться на запросы рядового человека, как делаю это я! Я считаю необходимым прямой контакт с читателем.
Я извинился и отправился на небольшую прогулку по пляжу перед домом. Солнце клонилось к закату. Как я понял, до сих пор еще не обнаружили место, где убили Клейпула, и наверняка теперь это уже невозможно выяснить. Его тело тащили по пляжу, вполне возможно, у самой воды, так что волны уничтожили все следы. Интуитивно я чувствовал, что убийство произошло рядом с домом, наверняка среди ближайших дюн. Тогда возникает вопрос, почему убийца не оставил тело на месте преступления? Зачем его стоило тащить к террасе? Дело рискованное, если учитывать, что в доме полно полиции.
Я чувствовал, что что-то ускользает от моего внимания. Как слово, которое вертится на языке, но никак не вспомнить.
Бесполезно. Над морем кружили две чайки. На горизонте на фоне ясного неба появились темные облака. Неужели приближается шторм? Меня пробрала дрожь, и я вернулся в дом. Осталось выполнить еще одно дело.
Брекстон с унылым лицом сидел на койке в довольно живописной тюрьме Истхэмптона. Он был в обычной одежде (я почему-то был уверен, что увижу его в тюремной робе), и кусочком угля делал какие-то наброски в блокноте.
— Терапия, — произнес он с улыбкой, когда я вошел. — А вы совсем не похожи на моего адвоката.
— Только таким способом я мог пробраться к вам. Я заявил, что являюсь младшим партнером адвокатской конторы «Оливер и Дейл». А вы неплохо выглядите.
— Приятно слышать. Садитесь.
Я сел на стул у зарешеченного окна, в которое виднелась зеленая ветка. Я сам почувствовал себя чуть ли не заключенным…
— Я уверен, что вы не совершали преступления.
— Значит, нас уже двое. Чем могу быть полезен?
— Не двое, а трое. Сегодня утром я разговаривал с Элли, и не понимаю, как после ее показаний они осмелились арестовать вас.
— Вот так и осмелились.
Он положил блокнот на кровать и уголком одеяла стер с пальцев уголь.
— Я освещаю происшедшее в «Глоуб». Насколько я понимаю, вы читали мои статьи?
Он молча кивнул.
— Так вот, я пытаюсь сам разобраться в этом деле и выяснить, кто убил Клейпула. Я даже думаю, что вы могли видеть убийцу, бросающего тело за качели. Ваше окно выходит на террасу прямо над ними.
Он тихо засмеялся.
— Если таков пример ваших методов расследования, я просто теряюсь. Во-первых, я вернулся к себе в комнату значительно позднее, а во-вторых, тогда я еще жил в комнате на первом этаже.
— О! — Я тупо уставился на него. Я совершенно упустил это из виду. Теперь я далеко не был уверен в своих дедуктивных способностях. — Да, тогда это все объясняет, — произнес я, вновь беря себя в руки. — Где вы были во время смерти Клейпула?
— Сидел на веранде вместе с Элли, большей частью в темноте.
— Кто-нибудь из вас выходил с веранды в то время, когда свет погас?
— Да. Кстати, оба выходили. На короткое время. Я пошел разыскивать дежурного полицейского, чтобы узнать у него, когда будет восстановлено освещение, но не смог его найти. Наверняка он в это время искал распределительный щиток. Затем я вернулся назад, и мы с Элли продолжили разговор, а потом она выходила, чтобы принести мне альбом по искусству, который она привезла специально для меня, но забыла отдать.
— И все это происходило в темноте?
— Светила яркая луна. Наверняка вы это заметили. Элли сходила и принесла альбом, мы еще немного поговорили и разошлись по своим комнатам. Остальное вам известно.
— О чем вы говорили?
— Главным образом, о Милдред.
— А не о заключении брака? Я имею в виду между вами и Элли?
— Это никого не касается, — резко отрезал Брекстон.
— Извините. — Я поднялся. — А вам что-нибудь известно о сложностях миссис Вииринг с налоговым управлением?
— Так вы знаете и об этом? — усмехнулся он.
— Немного. Только в общих чертах. Я полагаю, что она немало задолжала?
— Да, довольно значительную сумму. — Брекстон кивнул. — Более ста тысяч долларов.
— Она в состоянии выплатить ее?
— Думаю, да, но это, вне всякого сомнения, ударит по ее доходам…
— Ну и как она может выкрутиться?
— Ну… У Виирингов где-то на Западе есть литейное предприятие, которое приносит ей неплохой доход. Делом управляет брат ее покойного мужа. Но у Розы у самой неплохая деловая хватка. Она ведь начинала секретарем старого Вииринга, президента компании. Он женился на ней, умер и оставил ей свою долю. Похоже, недавно ее деверь поторопился в каких-то делах. То ли в результате объединения, то ли еще что-то. Я в этом не очень разбираюсь. Но я точно знаю, что это было сделано с целью добиться уменьшения налогов, но что-то у них не получилось. Так или иначе, налоговому управлению это стало известно, и Розе придется выплатить сразу же сто тысяч наличными.
— А у миссис Вииринг их нет?
— Если не продаст свою долю акций компании.
— Значит, правильно говорят, что она в сложной ситуации?
— Да, я бы сказал, в чертовски сложной, — медленно произнес Брекстон, устремив взгляд на зеленую ветку в окне.
Я решил убедиться в своем подозрении.
— Ваша жена была богатой женщиной, мистер Брекстон? Он прекрасно понял, на что я намекаю, но не подал виду.
— Да, — бесстрастно бросил он.
— Она была богата сама по себе? Это не имело никакого отношения к получению денег от миссис Вииринг, ее тетки?
— Нет, не имело. Вы правы. Милдред получила деньги от других родственников.
— А миссис Вииринг не пыталась занять денег у вашей жены? Брекстон заерзал на койке, нервно ломая пальцы.
— Вам Элли сказала об этом?
— Нет, я просто пришел к этому выводу логически.
— Да. Роза просила Милдред помочь ей выкрутиться с налогами, но Милдред отказала.
Какое-то мгновение мы молчали, а затем я спросил:
— Почему ваша жена отказала?
— Не знаю. Думаю, что сумма была слишком велика, даже для нее. У них была ужасная сцена однажды вечером, как раз накануне того дня, когда Милдред утонула. Уверен, вы слышали крики. У них обеих ужасные характеры. Милдред набросилась на Розу с моим мастихином. Между прочим, после этой ночи я его не видел, пока его не нашли у тела Флетчера. В общем, я вмешался в драку и успокоил Милдред.
— А я уверен что все было наоборот. Взбесилась миссис Вииринг из-за того, что ей отказали.