Хоть основными объектами контрразведки были Добровольческая армия и РККА, в июле-сентябре 1919 г. ее агентура работала и в петлюровской армии УНР. Особенно в период контакта махновцев с армией УНР или с повстанческими отрядами, с нею связанными. В частности, как минимум, один из контрразведчиков – Василевский – участвовал 25 июня 1919 г. в совместном заседании махновских и григорьевских командиров , которое дало начало соединению отрядов двух атаманов. По Тимощуку, перед встречей Махно с Григорьевым, махновская разведка исследовала Херсонский и Николаевский уезды , где орудовали григорьевцы. Она выясняла количество григорьевских войск и настроения крестьянства. А уже 27 июля контрразведчики Лепетченко и Лютый участвовали в ликвидации атамана Григорьева , обвиненного в погромах и переговорах с деникинцами. По версии Тепера, Григорьева убил Зиньковский и сам рассказывал ему об этом .
По мере приближения отступающих махновцев к петлюровским позициям, начался обмен делегациями на предмет заключения военного соглашения между Повстармией и армией УНР. Но параллельно Петлюра вел переговоры и с деникинскими генералами, надеялся, что Махно и Деникин обескровят друг друга и, таким образом, сами сделают его хозяином Украины. Махновский штаб подозревал командование армии УНР в сношениях с Деникиным. Махно даже получил донесение агентов контрразведки, что на ст. Христиновка идут переговоры петлюровцев с деникинцами. По версии Чопа, переодетый батька сам наведался в штаб 1-й бригады Украинской Галицкой армии и застал там деникинского полковника, с которым полез в драку.
Чоп допускает так же сговор Щуся, Шпоты и Кузьменко по смещению батьки и включению всей Повстармии в состав петлюровской армии УНР . Эта версия перекликается со свидетельством Тепера, что в период отступления лета 1919 г. на смену культурно-просветительской группе анархистов-набатовцев, временно покинувшей махновское движение, пришла национально-шовинистическая группа украинской интеллигенции. Она привлекла на свою сторону жену батьки Галину Кузьменко, которая после этого исповедовала национализм до 1922 г. И эта националистическая культурная группа была внедрена в махновщину непосредственно петлюровской ставкой. Причем, именно с присутствием этой группы среди повстанцев Тепер связывает временный всплеск антисемитизма в махновщине .
После этих свидетельств, контрразведке был отдан приказ готовить покушение на Петлюру, что уже не выглядит какой-то изменой недавно подписанного соглашения РПАУ(м) и армии УНР. Соглашение это было заключено со стороны махновцев Волиным и Чубенко, от петлюровцев, – Петлюрой и Тютюнником 20 сентября 1919 г. на ст. Жмеринка. Сразу после подписания махновский культпросвет стал выпускать антипетлюровские листовки и начал работу по разложению низов армии УНР с целью присоединения ее частей к махновцам. А махновская контрразведка стала готовить покушение на головного атамана, чтобы «террористическим актом покончить с ним все счеты, как с Григорьевым». Для этого в Умань, где была назначена встреча Петлюры с Махно, выдвинулись группа террористов контрразведки и кавбригада поддержки, вероятно, для подавления петлюровского гарнизона.
Однако Петлюра, видимо наученный примером Григорьева, отбыл в штабном поезде, не дождавшись встречи с батькой . По данным же Телицина, в Умань прибыла неизвестная группа террористов. И кому она принадлежала, не знала даже петлюровская контрразведка. Но появление в городе террористов не осталось для нее незамеченным. За несколько часов до назначенной акции против Петлюры, дом, где засели террористы, окружили войска УНР с пушками. В результате двухчасового боя, кроме нескольких вырвавшихся из дома, все боевики были уничтожены. Весть об этом бое заставила и Махно, и Петлюру ретироваться в исходные пункты . Позже, уже в пик могущества Повстармии осени 1919 г. к ней начали примыкать отряды петлюровских атаманов Матяжа, Мелашко, Гладченко, Огия и др., которые объявили себя анархистами и врагами петлюровщины. По Белашу, их чистосердечность, лояльность и реальные планы должна была выяснить агентура контрразведки . Причем, если учесть, что атаманы переходили к Махно вместе со своими частями, можно сделать вывод, что агентура по надзору за атаманами вербовалась среди рядовых петлюровцев. Командиры петлюровцев, доказавшие лояльность РПАУ(м) возглавили полки Вольно-казачьей повстанческой группы Екатеринославщины. И напротив, Матяж и Левченко были вынесены смертные приговоры. Тепер связывает эти приговоры с усилением погромной агитации и антисемитизма после присоединения их отрядов к Повстармии.
ГРАЖДАНСКИЙ ОТДЕЛ
В октябре 1919 г. тылы наступавшей на Москву Добровольческой армии Деникина были разгромлены махновскими корпусами. Повстанцы освободили огромный район от Екатеринослава и Никополя до Мелитополя и Бердянска. Началось обустройство новой жизни. 20 октября 1919 г. в Александровске открылся 4-й районный съезд. На съезде был оглашен проект «Декларации РПАУ(м) о Вольных Советах», в пункте которой об организации судебного процесса говорилось: «Истинное правосудие должно быть организованным, но живым, свободным творческим актом общежития. Самооборона населения должна быть делом свободной, живой самоорганизации. Поэтому всякие омертвелые формы правосудия, судебные учреждения, революционные трибуналы, уложения о наказаниях, полицейские или милицейские институты, чрезвычайки, тюрьмы… – все это должно отпасть само собою…» .
С одной стороны, понятен протест анархистов-махновцев против карательных органов государства. С другой, – такая постановка вопроса ведет к диктатуре эмоционального порыва, произволу первого гнева и открывает широкие возможности для манипуляций живым коллективом «народного правосудия», то есть ведет к суду Линча. А, кроме того, позволяет расцвести всякого рода злоупотреблениям на почве «праведной борьбы с эксплуататорскими классами». Именно такие прецеденты всячески обыгрывала большевистская пропаганда, говоря о произволе и беззаконии анархистов на примере карательной деятельности махновской контрразведки. В этой пропаганде упражнялись сами большевики, участники столкновений с махновцами, им помогали деникинцы и раскаявшиеся анархисты. Естественно, в отзывах красных чаще всего встречаются характеристики того же Зиньковского, который для большевиков персонифицировал всю махновскую контрразведку.
Например, Ф. Левензон, командир 133-й кавбригады, столкнувшейся с махновцами в Александровске: «ко мне на квартиру прибыл… начальник контрразведки, палач, бывший уголовный преступник – Левка» . По Теперу, для контрразведки Махно убийства и пытки стали особым видом спорта. Контрразведчики сделали из них «прибыльную статью своего доходного бюджета» . Он же заявлял, что в области карательной политики контрразведкой руководил левый эсер Попов, изыскивавший различные методы пыток и убийств. Тот якобы дал клятву зарубить 300 коммунистов, но на момент знакомства с Тепером, успел лишь 190 . Тепер же писал о татарине Алиме, исполнявшем при Махно роль палача . Ему вторил и бывший белогвардеец Герасименко, писавший о личном палаче батьки, неком слесаре Кийко, который замучивал офицеров .
А заведующий приютами Екатеринослава Гутман писал, что в махновской контрразведке не проходило дня без расстрелов, тела казненных бросали в Днепр. И якобы «десятки трупов торчали из воды, прибитые волнами к берегу» . Разумеется, такие обвинения делают гражданский отдел контрразведки главным позором махновского движения. А, значит, его деятельность требует самого тщательного расследования. Легче всего опровергнуть ложь о Задове. В материалах дел Зиньковского в ГПУ 1924 г. и НКВД 1937 г. нет ни слова о зверствах и пытках, приписываемых ему . Причем, в первом случае, когда были живы тысячи свидетелей махновщины, а группа Зиньковского добровольно сдалась Соввласти, чекисты провели скрупулезное расследование. А в период «великого террора» 1937-1938 гг., на «врагов народа» вообще всех собак вешали, если была хоть малейшая зацепка. Но ее не было. Такие свидетельства не обнаружены и до сих пор.