И снова миссис Белл покорно уступила мужу, прекратив спор и отдав все свои силы ускоренному движению веломобиля.
И современный XXI веку веломобиль несся в потоке электромобилей, не уступая им в скорости.
И тем возмутительнее было, что спешивших супругов остановила дорожная полиция.
Молодой полисмен на электрокаре обогнал их и преградил им дорогу.
— В чем дело? — откидывая верх и поднимаясь со своего «двуспального ложа», воскликнул профессор Хьюш, видя неспешно по полицейской традиции приближающегося к веломобилю дорожного полисмена.
— Превышение скорости, сэр, — откозырял наконец страж дороги в ладной форме блюстителя порядка.
— Решительно сегодня все сошли с ума! То инопланетяне с утра, то нарушение скорости веломобилем, идущим в потоке электромобилей! Почему вы, молодой человек, не останавливаете электрических машин? Или наш веломобиль представляет большую опасность для пешеходов, которых даже не видно на шоссе?
— Уважаемый водитель, нарушение скорости, за которой мы призваны следить, опасно не только для пешеходов, которых действительно нет на шоссе, но и для вас самих, разгоняющих веломобиль до опасной скорости.
— Для кого опасной?
— Для вас, сэр. И для вашей спутницы. Для ваших сердец, которые мы призваны оберегать от излишней перегрузки.
— Ну знаете ли, почтенный страж дорог и нашего здоровья! Позвольте вам представиться. Джордж Хьюш, многолетний чемпион лондонских велотреков. Правда, вас тогда, по всей видимости, на свете еще не было.
— Ах, это вы, сэр! Я много слышал о вас от своего отца. Я восхищен, что вы сохраняете спортивную форму в вашем почтенном возрасте. И если бы я узнал от вас секрет такого чуда, я был бы вам крайне признателен.
— Выбросьте к чертям ваши электроэкипажи, передвигайтесь только силой своих мускулов — и вы сохраните молодость до седых волос! Мы ехали так быстро потому, что спешили в нашу радиообсерваторию и огорчены задержкой, хотя она и обогатила нас знакомством с вами.
— Вы можете продолжать путь, сэр, ответив лишь на один вопрос. Имеете ли вы отношение к мисс Хьюш, установившей связь с инопланетянами по радио, о чем я всю жизнь мечтал.
— Отношение? Непосредственное! Перед вами родители мисс Мэри, а также руководители обсерватории, где она стажируется.
— Я искренне прошу извинить меня за вашу задержку, вызванную заботой о вашем здоровье. Но если вы позволите, я постараюсь возместить потерянное вами время. Позвольте доставить ваш экипаж в Мальбарскую обсерваторию на буксире, избавив вас от необходимости работать педалями.
Супруги переглянулись.
Миссис Белл опередила строптивого мужа, заявил:
— О, мы будем так признательны вам, молодой человек, и вы даже сможете познакомиться с нашей Мэри. Кроме того, мы с профессором Хьюшем сможем обменяться в пути некоторыми соображениями по поводу наблюдений нашей дочери.
Мистеру Хьюшу не оставалось ничего другого, кроме как устроиться поудобнее в катящемся на этот раз на буксире «супружеском ложе», ведя с женой принципиальный спор о том, как должна вести себя стажерка обсерватории, их дочь Мэри.
Веломобиль радиоастрономов, ведомый на буксире полицейским электромобилем, мчался с завидной скоростью, обгоняя поток шоссейных машин, доставив погруженных в научный спор ученых по назначению.
Прощаясь с полисменом, сказавшим, что он очень благодарен Мэри Хьюш за установление связи с инопланетянами, мистер Хьюш не удержался от реплики:
— Надеюсь, молодой человек, вы не намереваетесь оштрафовать их за превышение световой скорости?
Молодой человек улыбнулся. Надо сказать, что и почтенный профессор тоже улыбнулся, хотя и не избавился от приведшего его сюда раздражения, очевидно, не удовлетворенный дорожной беседой с миссис Белл.
Растроганной же миссис Белл было даже жалко распрощаться с молодым полисменом, не представив его дочери, но он, по его словам, был на посту, а потому, откозыряв, умчался.
Когда профессор Джордж Хьюш вошел в общий с супругой кабинет, где их дочь Мэри сидела за его профессорским столом, склонив стриженую головку над утренними газетами, которые, по всей видимости, с нескрываемым наслаждением перечитывала, он воскликнул, указывая на них:
— Что это может значить?
Мисс Мэри подняла свои невинные глаза на отца и с подкупающей улыбкой обезоруживающе ответила:
— Только то, па, что эти газеты прочтут в Канаде.
Хьюшу сразу стало все понятно. Этот канадский стажер, красавец с модными кудрями до плеч, слишком много внимания уделял Мэри, когда та была еще студенткой, выдумывая для нее всякие прозвища, вроде «Дианы со стриженой головкой» или «радио-леди», скрыв при этом, что у него в Канаде осталась жена и двое детей. Может быть, в Канаде свои представления о джентльменстве, но у профессора Хьюша в этом вопросе не было расхождений со своей дочерью. Он поощрял ее стремление преуспеть в радиоастрономии даже больше мужчин и особенно одного из них, коварного Генри Гвебека.
Однако все же профессор Хьюш не мог так просто преодолеть свое возмущение пренебрежением к нему, как к руководителю радиообсерватории, чуждому псевдонаучных сенсаций.
— Я понимаю вас, детка, — сказал, сдерживая себя, мистер Хьюш, — но не откажите в любезности пояснить, почему мне не удалось при каждодневном просмотре записей автоматов увидеть якобы принятые вами сигналы?
— О, это очень просто, па! Вы всегда оставались в своем собственном времени.
— В каком же еще времени прикажете мне оставаться? — заворчал мистер Хьюш.
— Я имею в виду, что сигналы с населенных миров могут приходить из другого масштаба времени.
— Из другого масштаба времени? Вы что? Воскрешаете теорию всеми забытого Эйнштейна?
— Ничто так не ново, как забытое старое! Поэтому так полезно двигаться вперед, оглядываясь, — тихим голосом вставила профессор Джосиан Белл, умильно глядя на дочь.
Они всегда состязались с мужем, кто из них любит ее больше.
— В самом деле, — продолжала Мэри, все так же невинно глядя на отца своими широко открытыми, всегда вопрошающими глазами, — почему бы не учесть, что во Вселенной могут существовать миры, движущиеся, по сравнению с нами, с субсветовыми скоростями. В этом случае посланные от них сигналы будут приняты у нас необыкновенно растянутыми.
— И чтобы их распознать, вы перезаписывали радиосигналы с умноженной скоростью?
— Вы совершенно правы, па. Ведь я только ваша ученица. И мамина тоже, — добавила она, глядя в сторону миссис Белл.
— Разумеется, разумеется, вы дочь и ученица своих родителей. Значит, чрезвычайно замедленные радиосигналы проходили мимо моего внимания?
— Не только вашего, па, но и мимо внимания всех радиоастрономов мира, по преимуществу, как мне кажется, мужчин.
— Конечно, мужчины среди них преобладали, в отличие от нашей радиообсерватории, где я в меньшинстве, — недовольно согласился мистер Хьюш.
— Ускоренные перезаписи принятых нашим радиотелескопом радиосигналов дали удивительную картину. Вы сами увидите ее сейчас.
— Да-да! Пойдемте в аппаратную радиообсерватории. Нет смысла терять времени, хотя оно и другого масштаба по сравнению с вашими, милая Мэри, космическими корреспондентами.
Научная семья дружно направилась по крытой галерее к радиотелескопу, защищенные от вновь начавшегося дождя.
Аппаратная меньше всего напоминала обычную обсерваторию с куполом и гигантским телескопом, у окуляра которого астрономы, познающие Вселенную, проводили бессонные ночи, умоляя бога, Природу или Удачу о чистом небе.
Радиотелескоп работал при любой погоде, и сигналы с него записывались в этом зале, напоминавшем автоматическую диспетчерскую какого-либо завода или крупной энергостанции.
При первом же взгляде на запись с повторяющимися всплесками радиосигналов профессор Хьюш закричал:
— Вот-вот! Так я и знал! Отчего появился библейский миф о том, что женщина создана из ребра мужчины, то есть из его части?
— Вы получили в таинственном радиопослании из космоса разъяснение по этому поводу, уважаемый профессор Хьюш? — не без иронии спросила его супруга.