Бандиты метались по подворью, как крысы. Некоторые из них хотели прорваться внутрь дома через выбитую взрывом дверь, но там их встретил Антон.
"Узи" застрекотал, как швейная машинка, и я лишь косо ухмыльнулся – с близкого расстояния этот израильский гавкунчик может положить взвод. Напрасно Антон на него бочку катил. Конечно, наш "калашников" был бы предпочтительней, да где его возьмешь?
Я снова щелкнул переключателем, и на подворье вместе с темнотой обрушилась тишина. Даже собаки на какое-то время умолкли.
– Ты жив? – спросил я, опускаясь по лестнице на первый этаж.
– Как будто…
Антон хмуро рассматривал автомат. Затем, зло сплюнув, бросил его на пол.
– Все, отстрелялся. Заклинил, зараза.
– Не переживай. Держи, – всучил я Антону СКС. – Прикрой меня.
– Ты куда!? – всполошился Антон.
– Хочу заняться мародерством. Я быстро…
Я перелез через остатки баррикады, разметанной взрывом, лег на землю и по-пластунски пополз к темнеющим на светло-серых плитах двора телам убитых бандитов. Мое сердечко, конечно, екало, но я пересилил себя и продолжал двигаться вперед.
Во мне теплилась надежда, что у бандитов нет прибора ночного видения, и что никто из них не додумался забраться на высокое дерево, растущее на противоположной стороне улицы. В противном случае я за свою жизнь не дам и ломаного гроша.
Но все обошлось. Я возвратился в нашу "крепость" с двумя пистолетами, шестью полными магазинами к ним и гранатой. Неплохо… для начала.
Возможно, те, кого я уложил, были вооружены лучше, но к ним ползти я побоялся.
– Это все? – разочарованно спросил Антон.
– Увы. Наверное, автоматы есть только у группы прикрытия.
– Что дальше будем делать?
– У тебя подпол есть?
– А как же.
– Спрячемся там.
– Зачем? Это опасно. Нас могут гранатами забросать.
– Не так скоро. Сейчас они подсчитывают потери, а спустя какое-то время врежут по дому из гранатометов. Могу зуб дать, что так оно и будет. Тебе не нужно рассказывать, что от гранатомета за стенкой не спрячешься. Нужен окоп. Или подвал.
– Тогда не будем терять время…
Едва мы закрыли за собой крышку люка, которая прикрывала лаз, как три сильных взрыва один за другим потрясли дом до основания.
– Бля!.. – Осатаневший Антон ругался матерно как сапожник. – Урою всех!!! Суки поганые!
– Все, выходим! – скомандовал я негромко.
Антон опередил меня и выскочил из подвала первым. Он и впрямь готов был кусаться, как волкодав. Я понимал Антона: строил, работал сутками, последние жилы мотал из себя, чтобы сделать все, как надо, чтобы красиво было, а тут пришли какие-то тупоголовые злобные уроды и в один миг разрушили весь его налаженный быт.
И где-то в глубине моей души маленькими, но острыми, коготками царапалась вина. Моя личная вина. Я и только я был виноват в том, что сейчас творилось в доме Антона. Но изменить что-либо, а тем более повернуть время вспять, я уже был не в силах…
Мы с Антоном немного опоздали с выходом на поверхность. На этот раз атака была подготовлена по всем канонам воинского мастерства. Видимо, у бандитов все-таки был человек, понюхавший пороху.
Едва отгремели взрывы, как бандиты хлынули к дому изо всех щелей и укрытий. Когда мы покидали подвал, первая штурмовая группа уже разобрала небольшой завал возле входной двери и ворвалась в дом.
Отбросив в сторону мало подходящий для ближнего боя СКС (к сожалению, он был без штыка), я выхватил пистолет, но выстрелить успел только раз. Кто-то наскочил на меня сбоку, и тяжелый удар выбил из моих рук АПС.
Понимая, что в сером неверном свете раннего утра мне уже его не отыскать, я выхватил нож и ударил наобум, с разворота. Рядом затравлено рычал Антон; похоже, и он работал клинком. Когда идет рукопашная, да еще в темноте, огнестрельное оружие опасно не только для врагов, но и для своих.
Когда-то схватки с применением холодного оружия были моим коньком, на котором я выезжал не раз. Нас учил работать с клинками разных видов и модификаций великолепный специалист по филиппинскому бою на ножах, мужик в возрасте, можно сказать, зубр.
Но прошли годы, и, конечно же, многое забылось. Да и реакция у меня была уже далеко не та, что прежде.
Поэтому первый и второй мои выпады ножом пропали впустую, и я достал своего противника только с третьей попытки.
Я не стал ждать, пока он упадет. То, что он остался стоять на ногах после моего разящего выпада, для меня было не в новинку.
Парень уже был мертв, но сигнал о смерти в его мозг еще не поступил. Вот такая это страшная штука, бой на ножах с использованием филиппинского стиля. За секунду я успел нанести ему три раны, одна из которых была смертельной.
Ну, а дальше все понеслось под откос. Мы с Антоном дрались, как сумасшедшие, а враги все прибывали и прибывали.
Меня уже легко ранили раза два, а может, и три, – точно сосчитать было недосуг – но я продолжал отмахиваться, словно заведенный, хотя дыхалка начала сдавать, не выдерживая огромной нагрузки, и я подсознательно готовился сложить лапки на груди.
А куда денешься?
И вдруг в ритме боя что-то изменилось. Сначала за забором затрещали автоматные очереди, а затем заработал пулемет. Это был ПКМ; мне ли его не узнать? Я таскал эту железяку на своем горбу почти год. И когда избавился от нее, поменяв воинскую "специальность", то первым делом напился от радости до чертиков.
Потом приток противников уменьшился, и мы с Антоном вывалились во двор. Дальше драка продолжалась по инерции – против нас было трое – пока в распахнутые ворота не повалили парни в масках и бронежилетах. Неужели прибыло обещанное гэбистом подкрепление?
Додумать эту мысль я не успел. Кто-то врезал меня дрыном по спине, и я улетел, как Карлсон, только без моторчика, чтобы приземлиться на какие-то ящики возле забора.
Последний кадр для меня уже немого кино, который я увидел, прежде чем потерять сознание, запечатлелся в моих мозгах с такой четкостью, словно был выжжен каленым железом. Здоровенный бык, бросив дубину, выхватил пистолет и прицелился в мою сторону.
Не знаю, в кого он намеревался стрелять. Но это ему не удалось. В поле моего зрения возникла Илона – Илона!? – в камуфляжном костюме, и срезала его одним выстрелом, что называется, влет.
Ее появление, да еще в таком виде, было настолько неожиданным и невероятным, что я подумал: "Все, Стив, ты пришел к финишу. Это предсмертный бред".
А потом я провалился в темный и глубокий колодец. Поначалу мне еще были слышны выстрелы и крики, но затем они сменились шумом и свистом, словно я был авиабомбой, сброшенной с бомбардировщика.
На дно колодца я упал уже без сознания.
Глава 28
Я открыл глаза и обнаружил, что все вокруг было белым-бело. Значит, я уже ТАМ? Но почему тогда вместо райских ароматов в нос шибанул запах больницы? Не распознать его было нельзя, так как мне пришлось четыре раза валяться в госпитале.
– Где я? – Мой голос показался мне чужим.
Интересно, к кому я обращаюсь с этим вопросом? Вокруг ни души. Но мне ответили:
– Пока еще на грешной земле.
Я повернул голову… и увидел Илону! Она сидела на стульчике возле кровати, на которой я лежал, и, как мне показалось, хитро улыбалась.
– Меня сильно покарябало? – спросил я, лишь бы что-то сказать.
В этот момент меня переклинило, и в голове образовался полный вакуум – ни единой толковой мысли.
– Не очень. Несколько порезов и неглубоких ножевых ран, а также сильный ушиб.
– Понятно… А почему я потерял сознание?
– Как сказал доктор, от сильного перенапряжения. Годы…
В ее глазах запрыгали смешинки. Ничего, поживешь с мое, вот тогда и посмеешься…
– А что с Антоном?
– Он в полном здравии. Получил всего лишь пару царапин. Сейчас занимается восстановлением порушенного хозяйства. Ехать в госпиталь категорически отказался.