Ха! Не будь наивным, Стив. Ты что, видел протокол?
Но ведь Алик говорил… А можно ли ему верить? Вдруг на него тоже надавали, как на Самуила Абрамовича. И даже не сейчас, а раньше, когда он нечаянно сунул свой нос туда, куда его не просили.
Вот Алик и лепит горбатого, вешая клиентам, интересующимся обстоятельствами смерти Зямы, лапшу на уши. Поди, проверь, правду он говорил мне или врал.
А если проверить? Как? Да очень просто – найти патологоанатома, который делал вскрытие Зямы и побеседовать с ним по душам.
Так он и откроет тебе свою душу… А не попробовать ли отмычку от дяди Сэма? Не думаю, что пока неизвестный мне патологоанатом откажется от энной суммы зеленой "капусты"…
За окнами громыхнуло, и по крыше забарабанил дождь, вскоре перешедший в ливень. Я озабоченно нахмурился – вот незадача. Как теперь выбираться из этой тьмутаракани?
Я посмотрел на Илону. Она откровенно скучала. Ничего, подумал я, скоро тебе станет весело… когда будем выталкивать машину из колдобин, заполненных грязью.
Глава 15
Дождь лил до самого вечера, не переставая. О поездке на машине по раскисшей грунтовке и думать было нечего. Это понял и отшельник, а потому предложил нам переночевать в его обители. А к утру земля подсохнет и тогда можно будет тронуться в обратный путь.
Сильвестр угостил нас ужином и постелил спать на лавках все в том же флигельке. Я бы не сказал, что ужин был чересчур сытным – одна жареная рыбешка и немного грибов, тушеных с луком и лесными ароматными травами, – но червячка все равно мы заморили, а потому отправились на боковую с легким сердцем.
Хозяин скита ушел спать в дом-башню…
Конечно, широкая лавка, пусть и застеленная рядном, совсем не походила на цивилизованную постель, и первое время мы ворочались с боку на бок ежеминутно.
Горницу освещала тлеющая лампадка, наполняя ее таинственными тенями, и мне вдруг показалось, что время повернуло вспять и на дворе, по меньшей мере, шестнадцатый век. Вот сейчас отворится дверь, войдет куренной атаман и скажет, что пора собираться в поход, чтобы пощипать турецкого султана и вернуть с полону ясыр…
Я тряхнул головой, прогоняя наваждение, и вдруг услышал голос Илоны:
– Стив, ты спишь?
– Нет.
– И я тоже…
"Понял, лапуля…" – ответил я мысленно Илоне. Поднявшись, я взял ее на руки и бережно положил на пол.
Какое-то время в горнице были слышны лишь наша возня и бурное дыхание. Затем снова раздался ее голосок, в котором сквозили виноватые нотки:
– Не могу я… Прости…
– Что с тобой?
– Эти иконы… Они как живые. И глядят…
Я посмотрел на иконостас. Действительно, игра света и тени оживляли лики святых. Для впечатлительного человека это было и впрямь жутковатым зрелищем. Бедная Илона…
Мы снова разбрелись по лавкам. Я был неудовлетворен, а потому немного зол, но старался не подавать виду. Думаю, что Илона тоже чувствовала себя не лучшим образом. И тоже не спала.
Дикий вопль, прозвучавшей в лесной тиши, буквально сбросил меня с лавки. Я так быстро вскочил на ноги, что зацепился за какую-то загогулину и грохнулся на пол. Илона тоже подхватилась, как ошпаренная, и вскричала:
– Что это, Стив!?
– Бля! – Я поднялся и начал тереть ушиб рукой. – Извини, – спохватившись, сказал я Илоне. – Что это может быть?
– Это я у тебя спрашиваю.
Мы прислушались. Тишина. И вдруг вопль раздался снова – жуткий, нечеловеческий. И доносился он, как мне показалось, из дома-башни, где ночевал Сильвестр.
– Туда! – воинственно скомандовала Илона, указав пальцем на темную глыбу дома, смутно виднеющуюся в окне.
И бросилась к двери.
– Не так быстро, милочка, – сказал я, переводя дух. – Не ходи во двор.
Да, этот вопль и у меня все перевернул внутри. Кто бы это мог быть? Сильвестр? Его что, убивают? А если убивают, то уже поздно что-либо предпринимать.
– Почему!? Сильвестр в опасности.
– Если это так, то мы – тем более.
– С какой стати? Неужто ты боишься? Эх, мужики… Все, я пошла. – Илона решительно отодвинула засов и отворила входную дверь.
Я с интересом наблюдал за ее действиями, не имея ни малейшего желания последовать примеру девушки. И оказался прав: со двора раздалось злобное рычанье, и она пулей вернулась обратно.
– Там!.. – Илона ткнула пальцем в направлении двери, которую поторопилась закрыть на засов. – Эти волчары… бр-р-р! Они едва не набросились на меня.
– А мне показалось, что ты не боишься собак.
– Если бы днем…
– Да с дубиной в руках, – продолжил я мысль Илоны. – Вот и я об этом – на дворе ночь и собаки настороже, выполняют свои охранные функции. К ним теперь может подойти только хозяин. Мы тут сидим под живым, весьма надежным, замком. И я не думаю, что Сильвестра убивают. (Ну, разве что у него, кроме нас, есть еще и другие гости). Мимо тех "милых зверушек", что мотаются по двору, и тень в дом не проскользнет.
– Но этот крик…
– Будем считать, что нам все это приснилось. И дождемся утра.
– Вроде тихо…
Илона прислушалась.
– Подозрительно тихо…
Я выглянул в окно, прижавшись щекой к стеклу – чтобы лучше видеть.
Дождь закончился и между туч появился месяц. Он уже шел на убыль и скукожился до тонкого серпа, а потому его свет, изливающийся на подворье, был слаб.
Но и при таком плохом освещении я видел черные фигуры псов, беспокойно мечущихся туда-сюда, а также дом-башню, который по-прежнему стоял как черная скала, не подавая никаких признаков жизни.
Может, Сильвестр уже преставился? А что если он исполняет в этих лесах роль Синей Бороды и в данный момент развлекается в потайной комнате с очередной своей жертвой? Только кто ему поставляет женщин?
Ведь Зямы уже нет.
Да мало ли кто…
Стоп! Опять тебя занесло, дружище. Смотри на вещи проще, без фантазий. И вообще – нужно ждать утра. К тому времени – я на это очень надеялся – все образуется. И мы получим объяснение ночного инцидента.
Нужно дождаться…
Судя по виду Илоны, ночью она почти не спала. Чего не скажешь обо мне. Сон тоже какое-то время не шел ко мне, но сначала я считал слоников, а потом просто приказал себе: "Спи, сволочь! Завтра тебе может быть не до сна…", и тут же уснул, как убитый.
Все-таки солдатская закваска иногда дорогого стоит.
– Выйдем? – спросила она, кивком головы указав на входную дверь.
– А что нам остается делать? – ответил я вопросом на вопрос.
Мы осторожно вышли во двор. Псов нигде не было видно. Прихватив по дороге хворостину, я пошел вокруг дома… и наткнулся на живого и здорового Сильвестра, который кормил собак!
– Как спалось? – спросил он приветливо.
Ну дела… Я смотрел на его невозмутимое лицо, которое было чуть бледнее обычного, и удивлялся. Он что, ничего не слышал!?
– Да в общем… нормально, – ответил я, запинаясь.
Он безразлично кивнул головой и продолжил свое дело. Псы, недобро поглядывая на меня, злобно урчали, но я их не боялся, потому что Сильвестр посадил своих милых "собачек" на цепь.
– Или мне показалось, или так и было на самом деле… – начал я осторожно, внимательно наблюдая за реакциями лесного жителя. – Ночью был какой-то шум. Кто-то кричал, будто его резали.
– Да? – Сильвестр даже не обернулся. – Это бывает. По ночам здесь часто кричит выпь. А у нее голосище – ого-го… Можно испугаться.
– Выпь? – Я почувствовал, что тупею на глазах. – Не исключено…
Я никогда не слышал, как кричит выпь, но мне рассказывали, что у нее и впрямь голосок будь здоров; мертвого поднимет, а если ты еще живой, то тебя кондрашка может хватить. И все же я был уверен, что так орать мог только человек, которому очень больно. Уж я наслышался подобных воплей на войне…
– Спасибо, что приютили нас на ночь, – сказал я, обращаясь к спине Сильвестра. – Пора ехать.
– Нет, нет, без завтрака я вас не отпущу. Минуту…
Мне ничего другого не оставалось, как вернуться вместе с Илоной в горницу и с удовольствием засесть за трапезу. На завтрак нам подали варенье из дикой смородины, сухарики, чай и ядрышки лесного ореха, засахаренные в меду (между прочим, вкуснятина).