– Джокер хотел сделать два добрых дела, – объяснил Иван. – Избавить меня от назойливой барышни и от внезапно объявившегося наследника.

– Господи, – сказала я слабым голосом. – Лешка-то вам чем помешал?!

Иван передернул плечами.

– На всякий случай. На будущее.

Я шумно выдохнула воздух. Я не знала, что мне делать. Сцепиться с Лешкиным обидчиком? С Джокером? Сцепится с карликом, который едва достает мне до пояса?

Бред!

– Да, – сказал Иван, наблюдавший за моим лицом. – Не стоит. Это будет выглядеть довольно смешно.

Я встала со стула и сняла куртку. Мне стало очень жарко.

– Как я понимаю, разговор еще не окончен, – прокомментировал Иван мои действия.

– Нет, – ответила я. – Самое интересное впереди.

– Мы можем придти к мирному соглашению? – поинтересовался Иван.

– Не думаю, – ответила я. – Лешка в тюрьме, нужно его оттуда вытаскивать. Конечно, если Джокер пойдет и признается, что отравил Иру...

Я пожала плечами.

– Но тогда возникнет вопрос, почему он ее отравил, – договорил Иван.

– Вот именно! И это потянет за собой всю ниточку. Смерть Терехина, смерть Азика...

Я снова пожала плечами.

– В общем, я не вижу, как можно сделать так, чтобы и овцы были целы, и волки сыты. Убиты три человека, кто-то должен за это ответить. Повесить все на Лешку я не позволю. Выходит, придется сесть тебе.

– Логично, – согласился Иван.

– Есть еще один выход, – сказала Джокер.

– Убить меня? – догадалась я и пренебрежительно фыркнула.

– Не говори глупости! Иван этого никогда не сделает!

– Никогда! – тут же подтвердил Иван. – Спасибо, Майка. Сам не сделаю и другим не позволю.

– Иван! – начал Джокер.

– Пришибу, – коротко ответил он. – Посмей только дернуться!

Джокер задышал так часто, как дышат маленькие собаки после длинной пробежки. Я старалась не смотреть в его сверкающие глазки. Впервые за прошедшие полчаса мне стало страшно.

Молчание повисло над нашими головами, как хорошо отточенный меч. Наконец, Иван откашлялся и спросил:

– Чего ты хочешь?

– Чтобы Лешку выпустили из тюрьмы, – сказала я, не раздумывая.

Иван усмехнулся.

– Забавно, – сказал он. – Если бы его не посадили, ты бы никогда не разобралась в собственных запутанных чувствах.

Он посмотрел на меня с интересом.

– Выходит, ты мне обязана! – сказал Иван.

– Не надо, – попросила я. – Твои философские обобщения выглядят довольно цинично.

– Милая девочка! – снисходительно ответил Иван. – Обобщения всегда выглядят цинично, потому что основаны на жизненном опыте. А получить жизненный опыт без хорошей порции цинизма невозможно.

– Оставим это, – сказала я. – Мы могли бы поговорить на эту тему там, в море... Но не сегодня. Не здесь. И не сейчас.

Иван вздохнул и обхватил ладонью подбородок.

– Дай мне неделю, – сказал он.

– Зачем? – удивилась я.

Иван сделал нетерпеливый жест.

– Неважно! Тебя интересует только конечный результат, правда? Ты сама сказала: «Хочу, чтобы Лешку выпустили из тюрьмы».

– И сняли с него это идиотское обвинение, – добавила я.

Иван принял поправку так же терпеливо, как и все, что я говорила до этого.

– Хорошо. И сняли с него обвинение. Так вот, я тебе говорю: дай мне неделю.

– Ты собираешься сбежать? – поинтересовалась я.

– Я собираюсь устроить свои дела, прежде чем пойти в милицию, – ответил Иван.

Джокер дернулся на стуле, но Иван бросил на него короткий свирепый взгляд, и карлик затих.

Я приложила ладони к пылающим щекам. Интересно, почему я так волнуюсь?

– Ты пойдешь в милицию? – переспросила я.

– Через неделю, – повторил Иван. – Ровно.

– И во всем признаешься?

– Я сделаю лучше, – ответил Иван. – Я не только признаюсь. Я предоставлю им доказательства. Сами они вряд ли до них докопаются.

Я прикусила губу, испытующе глядя на собеседника. Иван не отвел взгляд.

– Не могу поверить, – сказала я, наконец.

– Почему? – удивился Иван. – Я тебя когда-нибудь обманывал?

– Обманывал! – ответила я запальчиво.

– Когда?

– Когда пригласил на обед! Я думала, ты хочешь со мной пообщаться, а ты просто обеспечивал себе алиби!

Я задохнулась от обиды.

– А ты хотела сделать так, чтобы твой парень тебя приревновал, – напомнил Иван. – Я же не стал устраивать истерику! Майка!

Я угрюмо посмотрела на него.

– Один-один! – постановил Иван.

Я вздохнула.

– Ладно, забыли. Но я не хочу, чтобы Лешка сидел целую неделю в тюрьме!

– Почему? – снова удивился Иван. – Место, конечно, малоприятное, но он парень крепкий! Кормят неважно, но ты можешь передать ему продукты...

– Все равно не хочу! – упорствовала я.

– Взгляни на это с другой стороны, – убеждал Иван. – Представь, что ты посадила его на неделю за то, что он бесконечно таскался по бабам! Разве это срок?

Это был сильный довод, и я заколебалась.

– К тому же, в тюрьме к нему не смогут липнуть смазливые вдовы, – продолжал Иван. – И потом, представь, как он будет ценить милый домашний уют, когда вернется обратно! Контрасты очень прочищают мозги! Ну?

– Да что ты ее уговариваешь! – не выдержал Джокер.

– Заткнись! – шикнул Иван.

Джокер скривился от обиды. Я решила не искушать судьбу.

– Поклянись, – сказала я решительно. – Поклянись, что ровно через неделю ты пойдешь в милицию с признанием и доказательствами!

– И ты поверишь моей клятве?

– Конечно, – ответила я.

Иван наклонил голову к плечу и прищурился.

– Почему? – спросил он.

– Потому что ты мог меня убить, – ответила я. – Но не сделал этого.

Иван на мгновение опустил голову, и сразу же снова посмотрел на меня.

– Я клянусь тебе, – сказал он твердо. – Слово капитана Дердекена!

Я поднялась со стула и перебросила через плечо ремень сумки.

– Майка!

Я остановилась и посмотрела на него.

– Что?

Иван немного поколебался. Мне казалось, я знаю, что он хочет сказать. Но Иван только рассмеялся.

– Ничего, – сказал он. – Счастливо тебе.

Я не ответила. Повернулась и пошла к выходу, неся куртку на согнутом локте. Внезапно позади раздался короткий всхлип и возникла какая-то возня.

Я испуганно оглянулась.

Иван держал за шиворот маленького Джокера, как держат за ошейник вырывающегося пса. Карлик бился так отчаянно, что огромному хозяину приходилось прилагать немалые усилия, чтобы удержать своего обезумевшего шута.

– Пусти! – визжал Джокер. – Пусти меня! Я сам все сделаю!

Я замерла на месте.

Иван поднял на меня отчаянный взгляд и прикрикнул:

– Уходи! Ну!

Я рванула на себя дверь, выскочила в пустую приемную. Пронеслась по пустому коридору, скатилась по лестнице и метнулась на улицу. Мелкий колючий дождь немедленно высек меня по лицу. Я остановилась, тяжело дыша. Меня трясло от холода, страха и облегчения.

Так закончилось мое последнее свидание с капитаном Дердекеном.

Неделя тянулась невыносимо долго.

Сутки разделились для меня на день и ночь и окрасились в черно-белый цвет.

Днем я безоговорочно верила в слово капитана Дердекена, а ночью не могла понять, как можно быть такой дурой.

Днем я была уверена, что наша встреча с Лешкой стала на день ближе, ночью подсчитывала параллели и меридианы, предоставленные к услугам капитана Дердекена. Их было так много, что мною овладевало уныние, и я до самого утра ворочалась на постели.

В общем, это была трудная неделя, но я дождалась ее конца.

И когда в понедельник утром кто-то позвонил в дверь, я совершенно не удивилась. И даже не обрадовалась. Только разжалась цепкая лапа, всю неделю державшая мое сердце в жестких тисках.

Я открыла дверь. Лешка стоял на пороге, мокрый, небритый и счастливый.

– Привет, – сказала я.

– Привет, – ответил Лешка. – Как дела?

– Все путем, – ответила я. – А у тебя?